Готовый перевод Emperor Phoenix: Divine Doctor Abandoned Consort / Императорский феникс: Принцесса - чудесный исцелитель: Глава 52. Месть

Глава 52. Месть

Дунлин Цзыло сделал глубокий вдох, убеждая себя не злиться на такую женщину, как Фэн Цинчэнь. Стоит начать с ней препираться — и тут же попадёшь в её ловушку.

Успокоившись, он с подобающей властностью произнёс:

— Я тебя спрашиваю, и кто-то ещё должен разрешить тебе отвечать?

Фэн Цинчэнь бросила на принца Ло печальный взгляд и с обидой в голосе ответила:

— Ваше высочество только что сказали: «Фэн Цинчэнь, кто позволил тебе так разговаривать?» Раз никто не позволял, Цинчэнь не смеет говорить.

— Пффф!.. — если бы не мрачное лицо принца Ло, Юйвэнь Юаньхуа рассмеялся бы в голос.

«Эта Фэн Цинчэнь такая забавная. Как только такие люди на свете бывают?»

Этот смешок Юйвэнь Юаньхуа выплеснул наружу весь гнев, который Дунлин Цзыло с таким трудом подавил. Его взгляд, которым он смотрел на Фэн Цинчэнь, был полон такой ненависти, словно он готов был её съесть.

Смех Юйвэнь Юаньхуа напомнил ему, как в императорском дворце Фэн Цинчэнь угрожала ему, приставив что-то к его промежности.

Это было величайшим мужским унижением. Каждый раз, вспоминая ту сцену, Дунлин Цзыло хотел изрубить Фэн Цинчэнь на тысячу кусков.

Он яростно посмотрел на неё.

«Ты гордая, Фэн Цинчэнь, да? Сегодня я втопчу твою гордость в грязь».

— Фэн Цинчэнь, на колени, — без всякого предупреждения приказал Дунлин Цзыло.

Такой хороший шанс унизить Фэн Цинчэнь при всех — он его не упустит.

— Да, ваше высочество, — Фэн Цинчэнь послушно согласилась, и на её лице не было ни тени неповиновения.

Решив жить в столице, Фэн Цинчэнь убедила себя, что нужно привыкнуть к правилам этого мира.

Стоять на коленях — это то, чему она должна была научиться. Примет она это или нет, но перед теми, перед кем положено, она должна преклонять колени. И как бы она ни противилась этому в душе, на лице этого показывать нельзя.

Послушание Фэн Цинчэнь лишило Дунлин Цзыло всякого удовольствия. Но он не мог придраться к этому и решил сосредоточиться на главном: когда она покинула город, почему, и как так вышло, что она появилась здесь в таком виде? Что с ней случилось за городом?

В общем, он задал кучу вопросов, но главный был в том, что с ней произошло.

Услышав вопросы Дунлин Цзыло, Дунлин Цзю слегка повернул голову, словно тоже ожидая ответа. Но, увы…

Фэн Цинчэнь разочаровала всех. Что бы ни спрашивал Дунлин Цзыло, она отвечала одно: «не знаю». И хоть она очевидно лгала, но делала это с таким невозмутимым видом, с таким ясным взглядом и с такой праведностью, что придраться было невозможно.

Даже когда Дунлин Цзыло намеренно источал свою королевскую властность, даже когда Юйвэнь Юаньхуа давил на неё своей убийственной аурой, Фэн Цинчэнь и бровью не повела.

Шутка ли, она — военный врач, прошедший подготовку по контрдопросу. Её не то что давлением ауры, её и пытками не напугать. Столкнись она с допросом, она солжёт так, что и детектор лжи не подкопается.

Допросы с пристрастием, допросы на износ — всё это она проходила. Конечно, о некоторых извращённых методах пыток она лишь слышала, но не видела.

Потому что их инструктор говорил: «Если вы попадёте в руки садистов, у вас есть два выбора: либо рассказать всё, что знаете, либо покончить с собой».

И из этих двух методов инструктор советовал выбирать второй, потому что в руках таких садистов жизнь страшнее смерти.

Кто бы мог подумать, что то, чему она училась, не пригодится в современном мире, а пригодится здесь, в древности. И не против врагов, а против этого неверного Дунлин Цзыло.

Дунлин Цзыло допрашивал её долго, но так ничего и не добился. Что бы он ни спрашивал, Фэн Цинчэнь сохраняла невозмутимый и спокойный вид.

Глядя на её безмятежное лицо, Дунлин Цзыло чувствовал, как в нём закипает бессильная ярость. Не добившись ничего, он решил прекратить допрос. Взмахнув рукавом, он оставил Фэн Цинчэнь стоять на коленях и вместе с Дунлин Цзю и Юйвэнь Юаньхуа продолжил инспекцию.

Увидев, что Дунлин Цзыло ушёл, Фэн Цинчэнь собралась было встать, но едва она шевельнулась, как к ней подошёл стражник.

Щёлк… Длинное копьё легло ей на шею.

— Приказ принца Ло. Без его приказа госпоже Фэн вставать не велено.

То есть, если Дунлин Цзыло забудет о её существовании, ей придётся стоять на коленях до самой смерти?

Фэн Цинчэнь кивнула, показывая, что поняла, и послушно встала на колени как следует, заодно сменив позу, чтобы не навредить себе долгим стоянием.

А что ей оставалось? Копьё у шеи. Какой бы гордой она ни была, жизнь дороже. Дунлин Цзыло — принц, и у него найдётся тысяча способов с ней расправиться.

И это была ещё одна причина, по которой она не решалась покинуть столицу. В городе она, Фэн Цинчэнь, так или иначе, была «знаменитостью». Если Дунлин Цзыло или тот, кто стоит за ним, захотят её убить, им придётся взвесить последствия.

А за пределами столицы Дунлин Цзыло мог стереть её с лица земли так, что никто и не заметит.

У людных городских ворот Фэн Цинчэнь стояла на коленях в одной лишь нижней рубашке. Прохожие то и дело показывали на неё пальцем. Те, кто не знал, что случилось, видя её на коленях под стражей, начинали расспрашивать.

И вот новость о том, что Фэн Цинчэнь снова появилась у ворот в неподобающем виде, словно на крыльях, разнеслась по всем уголкам столицы.

Некоторые, не зная, что произошло, и видя, что её охраняют солдаты, решили, что она в чём-то провинилась. Осмелев, они стали швырять в неё гнилыми овощами.

Шлёп… Фэн Цинчэнь вздрогнула и увернулась. Снаряд пролетел мимо. Она замерла на месте.

Другие, видя, что стража не вмешивается и не ругается, последовали их примеру.

Прежде чем Фэн Цинчэнь успела опомниться, шлёп-шлёп-шлёп… гнилые овощи, пирожки, яйца — всё это одно за другим полетело в неё.

Она ошеломлённо смотрела на толпу, не уворачиваясь и не защищаясь. Она не могла поверить, что с ней когда-либо случится такое, что её подвергнут такому унизительному нападению.

Ей хотелось встать, подбежать к Дунлин Цзыло и спросить, чего он добивается. Что она должна сделать, чтобы он остался доволен?

Но стражники позади не давали ей такой возможности. Стоило ей шевельнуться, как копьё упиралось ей в шею.

Убедившись, что Фэн Цинчэнь не будет дёргаться, четверо стражников, охранявших её, с молчаливого согласия отступили на шаг, чтобы их не задело.

И Фэн Цинчэнь осталась стоять на коленях, принимая на себя удары толпы…

Она смогла увернуться один раз, но не два.

Шлёп-шлёп-шлёп…

Вскоре её одежда была забрызгана гнилью, а тело болело от ударов. Но главным была не физическая боль, а унижение и позор.

Её достоинство втоптали в грязь и растоптали.

Фэн Цинчэнь дрожала от ярости. Ей хотелось препарировать Дунлин Цзыло.

«Этот позор я, Фэн Цинчэнь, не забуду до конца своих дней».

За всю свою жизнь, за две жизни, она впервые столкнулась с таким унижением. Если бы… если бы она не была достаточно сильной, она бы не смогла этого пережить. А даже если бы и выжила, то не смогла бы больше показаться на людях.

Фэн Цинчэнь крепко сжала кулаки, подавляя готовый вырваться наружу гнев.

Перед лицом невежественной толпы она не уворачивалась. Она выпрямила спину, принимая их удары. Перед лицом их презрительных взглядов она не выказывала робости, а с гордостью смотрела им в ответ.

Дунлин Цзыло мог растоптать её достоинство, но он не мог сломить гордость, что была в её костях.

Шлёп… Яйцо разбилось о её лоб. Желток и белок потекли по лицу. От холодной жидкости Фэн Цинчэнь затрясло.

Она не плакала, не злилась. Молча подняла правую руку, стёрла с лица липкую массу и посмотрела на того, кто бросил в неё яйцо.

Маленькая девочка с двумя косичками, лет пяти-шести, с виду — само простодушие.

«Маленькая девочка? Наивная и несмышлёная. Я могу её простить!»

Заметив, что Фэн Цинчэнь смотрит на неё, девочка испугалась и спряталась за спину матери, испуганно глядя на Фэн Цинчэнь влажными от страха и растерянности глазами.

Фэн Цинчэнь знала, что эта девочка поступила так под влиянием взрослых, просто ради забавы. Она и не понимала, что значит бросить в неё яйцо.

Фэн Цинчэнь покачала головой и слабо улыбнулась девочке:

— Не бойся, сестричка не сердится.

Сказав это, она убрала волосы со лба, чтобы девочка видела, что она не ранена.

Яйцо ранило не её лоб, а её сердце, её достоинство…

http://erolate.org/book/3372/318522