Готовый перевод Emperor Phoenix: Divine Doctor Abandoned Consort / Императорский феникс: Принцесса - чудесный исцелитель: Глава 92. Методы

Глава 92. Методы

— У-у-у-у… — Цянь Цзинь, которого держали стражники, издавал низкое мычание, подобное загнанному зверю. Он смотрел в сторону принцессы Аньпин, и в его глазах читались тоска и безмолвная мольба.

Он был всего лишь пешкой. Незначительной пешкой.

И поэтому…

Никого не волновала его жизнь или смерть.

В глазах этих власть имущих пешки существуют для того, чтобы ими жертвовать.

Щёлк… Железные ножницы раскрылись. Сердце Фэн Цинчэнь пропустило удар. Она тяжело вздохнула и, не моргая, уставилась на происходящее.

Она понимала, что если бы сегодня не пришёл Девятый имперский дядя, то плети и отрезанный язык ждали бы её.

Хрясь… Стражник с силой сомкнул ножницы.

Кровь брызнула из рта Цянь Цзиня. Даже будучи привязанным к дыбе, он бился в агонии, и вся конструкция ходила ходуном. Он мычал и мычал…

Кха… Фэн Цинчэнь поспешно прикрыла рот рукой.

Она считала себя смелой. Она не боялась ни мёртвых, ни живых. Но…

Эта сцена пытки была слишком жестокой. Она почувствовала, как её всю пробирает ледяной холод.

А что же Девятый имперский дядя и принцесса Аньпин? Первый был совершенно безучастен, вторая — полна гнева.

Фэн Цинчэнь глубоко вздохнула, убеждая себя, что, увидев это несколько раз, она привыкнет. Даже если такая привычка и не была чем-то хорошим.

Вдох-выдох… Фэн Цинчэнь успокоилась и посмотрела на Цянь Цзиня уже совершенно спокойно.

В этот момент стражники Кровавой гвардии останавливали кровь, и только сейчас она заметила, что так называемое «отрезание» означало рассечение кончика языка надвое, как у змеи.

И она упустила тот момент, когда в спокойных глазах Девятого имперского дяди промелькнуло одобрение.

Язык был разрезан, а не вырван. Цянь Цзинь всё ещё мог говорить, но каждое слово причиняло ему невыносимую боль.

Лу Шаолинь снова спросил, кто приказал ему убить принцессу.

Цянь Цзинь на мгновение заколебался, а затем, завывая, произнёс имя Фэн Цинчэнь. Ненависть в его глазах была способна убить её десять тысяч раз.

Фэн Цинчэнь холодно усмехнулась и замолчала. Здесь у неё не было права голоса.

И действительно, Дунлин Цзю снова заговорил:

— Господин Лу, я слышал, что палачи Кровавой гвардии весьма искусны в пытке Линчи¹. Говорят, они могут срезать всю плоть с преступника, оставив ему лишь один последний вздох. Это правда?

— Отвечаю Девятому имперскому дяде, это правда. Нижайший слуга как раз собирался применить Линчи к этому Цянь Цзиню. Палач скоро будет здесь, — Лу Шаолинь понял всё с полуслова. Ему не нужно было лишних указаний.

— Предложение господина Лу превосходно, — кивнул Дунлин Цзю, выражая своё одобрение.

Вот что такое лицемерие. Вот что такое бесстыдство.

Фэн Цинчэнь была в полном восхищении.

А методы Девятого имперского дяди и впрямь…

— Девятый имперский дядя… — нерешительно произнесла принцесса Аньпин, явно не одобряя происходящее.

Девятый имперский дядя слишком уж не считался с её матушкой. Зная, что это человек, которого приказала допросить её мать, он всё равно так его защищал. Это было… слишком возмутительно.

Дунлин Цзю бросил на неё равнодушный взгляд.

— Что такое? Аньпин испугалась? Не бойся, дядя здесь.

— Ань… Аньпин… — принцессе было горько, но сказать она ничего не могла.

Чего ей было бояться? Но ведь она сама только что использовала этот предлог, чтобы остаться.

Дунлин Цзю моргнул и перевёл разговор на другую тему:

— Аньпин, я слышал, ты принесла столетний женьшень и придворного лекаря?

— Отвечаю дядюшке, да, — у принцессы Аньпин было дурное предчувствие. Девятый имперский дядя взялся за неё.

— Аньпин и впрямь умна. Раз так, пусть лекарь войдёт с этим женьшенем. Нельзя допустить, чтобы Цянь Цзинь умер. А то, если не будет свидетеля, дело зайдёт в тупик, — Дунлин Цзю махнул рукой, приказывая сопровождавшему его евнуху лично заняться этим.

Это означало, что принцесса Аньпин не могла отказаться.

Платок в её руке был скручен в жгут.

Хрясь… Сломался ещё один ноготь.

— Аньпин, не бойся. Дядя здесь. Если ты боишься крови, я прикажу им приготовить клеймо. Срезав кусок плоти, они тут же прижгут рану. Так крови не будет, — с невозмутимым видом Дунлин Цзю предложил пытку, ещё более жестокую, чем Линчи.

Линчи и прижигание. Преступнику предстояло испытать двойные муки.

— Девятый имперский дядя, не беспокойтесь, нижайший слуга уже всё приготовил, — поспешно выслужился Лу Шаолинь, беря дело в свои руки.

В сердце Фэн Цинчэнь росло восхищение.

И впрямь, с волками жить — по-волчьи выть. Насилием отвечать на насилие — вот истинный путь.

Конечно, такие слова мог произнести только Девятый имперский дядя. Если бы это сказала она, на неё бы никто не обратил внимания.

Вскоре палач и клеймо были готовы. Придворный лекарь тоже вошёл. Оба они с трепетом опустились на колени перед Дунлин Цзю.

Тот миролюбиво сказал:

— Хм. Главное, не дайте ему умереть. Этот преступник — главный виновник покушения на принцессу. Если он умрёт, я спрошу с вас.

— Да, да, да, — лекарь и палач закивали, стуча лбами об пол.

Цянь Цзинь уже был напуган до смерти. Он отчаянно мотал головой. Его злодейское лицо давно сменилось жалкой гримасой. Превозмогая невыносимую боль, он невнятно просипел:

— Я скажу, скажу! Господин, это принце…

Принцесса Аньпин напряглась и уже собиралась закричать на него, но Дунлин Цзю опередил её.

Хрясь! Крышка от чайника полетела прямо в рот Цянь Цзиню.

Фэн Цинчэнь, стоявшая ближе всех, услышала, как у него вылетели зубы. Крышка застряла у него во рту, не двигаясь ни туда, ни сюда.

— Сначала пытка. Я не хочу слушать сейчас, — сказал Дунлин Цзю.

Принцесса Аньпин с облегчением выдохнула. Сейчас у неё уже не было желания наказывать Фэн Цинчэнь. Она думала лишь о том, как бы самой выпутаться из этой ситуации.

Если Цянь Цзинь выдаст её и матушку, то, зная характер Девятого имперского дяди, дело добром не кончится.

Фэн Цинчэнь молчала, лишь заставляя себя смотреть на пытку.

Она, как и Цянь Цзинь, была полностью во власти других.

Палач умело разложил на столе набор ножей: большие и маленькие, длинные и короткие, тонкие и широкие.

Глядя на эти ножи, Фэн Цинчэнь не могла не восхититься. Линчи требовало большого мастерства. Этот человек в наше время наверняка стал бы превосходным хирургом.

Она, будучи хирургом, знала расположение всех частей тела и сосудов, но у неё не было уверенности, что она смогла бы срезать с человека всю плоть, оставив ему лишь один вздох.

Линчи — это непростая работа!

Палач начал с руки Цянь Цзиня. Один взмах ножа — и тонкий, прозрачный лоскут плоти был срезан с его руки.

Фэн Цинчэнь заставляла себя дышать, вдыхать и выдыхать.

Я не могу блевать, не могу упасть в обморок.

Я — врач. Я препарировала трупы, не моргнув глазом. Что такое это по сравнению с тем?

Не бойся, не бойся, Фэн Цинчэнь. Представь, что на дыбе — мертвец.

Но… разве мертвецы корчатся от боли? Разве мертвецы издают стоны?

Разве даже с мертвецами поступают так жестоко?

В голове Фэн Цинчэнь словно появился маленький ангел правосудия, который упрекал её: «Фэн Цинчэнь, ты — врач! Как ты можешь смотреть, как у тебя на глазах попирают человеческую жизнь, и не остановить это?»

«Фэн Цинчэнь, это нарушение прав человека! Ты не можешь оставаться в стороне! Это жестокое убийство, это извращение!»

Но другой голос в её голове с презрением отвечал: «Фэн Цинчэнь, ты должна понимать, в какую эпоху ты живёшь. В этом мире ты должна следовать его правилам. Не пытайся в одиночку бросить вызов королевской власти. Ты забыла, почему оказалась в таком положении?»

«Фэн Цинчэнь, этот человек подставил тебя. Если не будут пытать его, то будут пытать тебя. Неужели ты настолько великодушна, что готова пожертвовать собой ради спасения врага?»

Нет, не настолько.

Фэн Цинчэнь крепко сжала кулаки, убеждая себя не испытывать чувства вины, не корить себя, не горевать. Но как раз в тот момент, когда она пыталась взять себя в руки, Дунлин Цзю снова заговорил…

http://erolate.org/book/3372/318568