Глава 56
В гостиной стояла такая глубокая тишина, что было слышно лишь прерывистое дыхание и тихий шелест ткани. Лишь чувственные, жадные поцелуи нарушали этот безмолвный покой.
Господин Обата сидел неподвижно, словно оцепенев. Он механически пережевывал остывающий ужин, время от времени украдкой поглядывая на страстные объятия своей жены и молодого гостя.
На его лице застыло выражение полной растерянности. Он пребывал в глубоком замешательстве, не находя слов и не зная, как реагировать на происходящее перед его глазами.
Но одним поцелуем дело не ограничивалось.
Руки Алекса по-хозяйски скользили по податливому телу женщины сквозь тонкую ткань пеньюара, оставляя на нежной коже едва заметные алые следы — знаки его неоспоримой власти. Впрочем, прибегать к узору инкуба юноша пока не спешил: в этом просто не было нужды.
Господин Обата видел все до мельчайших подробностей.
В обычных обстоятельствах он должен был прийти в неописуемую ярость, вскочить, силой растащить их и прогнать наглеца прочь. Но под тяжелым, обволакивающим дурманом искусного гипноза в его затуманенном сознании все переворачивалось с ног на голову: эта сцена казалась странно правильной, естественной, почти умиротворяющей.
«И долго они еще будут так стоять?..» — отрешенно мелькнуло в его голове.
Прежде он даже помыслить не мог, что его скромная, тихая супруга способна на столь пылкую нежность и раскрепощенность. Это зрелище будило давно уснувшие, забытые струны в его душе. Годы брака и увядающее здоровье давно лишили его мужской силы, но сейчас, глядя на то, как Нацуми тает в руках молодого парня, он впервые за долгое время ощутил смутный, тревожный зов плоти.
Наконец их губы неохотно разомкнулись.
Длинные рыжие пряди Нацуми разметались по разгоряченным щекам, припухшие губы вздрагивали, а взор подернулся томной пеленой. Она прерывисто дышала, не в силах совладать с нахлынувшим жаром.
— Алекс… Алекс-кун… — прошептала она в полузабытьи, глядя на него снизу вверх.
— Ну как, госпожа Нацуми? — Алекс одарил ее мягкой, обезоруживающей улыбкой. — Вы почувствовали мою признательность за столь радушный прием?
— Да… — она смущенно кивнула, отводя глаза. — Очень… тепло.
Женщина неловко поправила волосы и тут же вспыхнула еще ярче, наткнувшись на остекленевший взгляд супруга.
— Только… — ее голос дрогнул. — Неужели это… прилично?
— Разумеется, нет, — с нарочитой серьезностью возразил Алекс, покачав головой. — Одним поцелуем невозможно отблагодарить хозяйку за такое щедрое гостеприимство. Это было бы просто неуважительно с моей стороны.
Он неторопливо повернулся к сидящему за столом мужчине:
— Господин Обата… Я намерен проводить вашу очаровательную супругу обратно в спальню. Там, в тишине и уюте, она сможет в полной мере ощутить мою благодарность. Вы ведь не против?
Мужчина, чье сознание было насквозь оплетено невидимыми нитями внушения, даже не подумал возмутиться. Напротив, на его губах появилась благодушная, чуть рассеянная улыбка:
— Конечно, я совершенно не против! Можете даже не утруждать себя подъемом наверх, оставайтесь прямо здесь, в гостиной. Я ничуть вам не помешаю.
Алекс с трудом сдержал ироничную усмешку.
«До чего же занятный экземпляр, — подумал он, бросив беглый взгляд на покорного хозяина дома. — Впрочем, превращать все в публичный балаган я не собираюсь».
Даже имея дело с загипнотизированной куклой, он не желал делиться зрелищем чужой покорности.
— Благодарю за предложение, но госпожа Нацуми здесь не сможет по-настоящему расслабиться, — вежливо отклонил он. — В спальне обстановка куда более уединенная.
Лицо господина Обаты на мгновение омрачилось легким разочарованием, но он покорно опустил плечи.
— Кстати, — небрежно заметил Алекс, продолжая мягко приобнимать Нацуми за талию и чувствуя, как она дрожит от каждого его движения, — я заметил в вашей комнате свадебный снимок. То, с какой нежностью госпожа Нацуми смотрит на вас, вызывает искреннее восхищение.
— Неужели? — хозяин дома просиял, расправляя спину. — Мы с Нацуми всегда жили душа в душу.
— Да… милый… — едва слышно отозвалась женщина, пряча лицо на груди Алекса и тихо вздыхая от его настойчивых ласк. — Я всегда… любила тебя.
— Вот видите, какая трогательная преданность, — усмехнулся Алекс, склонившись к ее уху и коснувшись губами теплой кожи. — Пойдемте, мадам.
— Иду…
Перед тем как подняться, Нацуми все же оглянулась на мужа:
— Дорогой, мы поднимемся наверх на минутку. Я скоро спущусь.
— Идите, конечно, — выдавил тот послушную улыбку.
Он молча смотрел, как юноша уверенно обнимает его жену за талию, увлекая ее вверх по деревянным ступеням, пока оба не скрылись за поворотом коридора.
Оставшись в одиночестве, господин Обата перевел потухший взгляд на тарелки. Еда казалась совершенно безвкусной, похожей на застывший воск. Аппетит пропал начисто. Отложив палочки, он тяжело поднялся и принялся бесцельно мерить шагами комнату.
В груди разгоралось странное, щемящее беспокойство. Воображение против воли рисовало картины того, что сейчас происходит на супружеском ложе, разжигая тлеющие угли забытых страстей.
Он зашел в ванную, плеснул в лицо ледяной водой, но остудить лихорадочный жар в крови так и не удалось.
Не выдержав терзающего любопытства, мужчина на цыпочках поднялся по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. Подойдя к закрытой двери спальни, он затаил дыхание и осторожно приник ухом к прохладному дереву.
За дверью царила абсолютная, гробовая тишина.
«Неужели… ничего не происходит?» — растерянно подумал он.
http://erolate.org/book/3375/319009
