Готовый перевод Harry Potter: Measure Of A Man / Гарри Поттер: Что делает человека человеком: Глава 15

— Парвати скоро будет. Падма задерживается, потому что вместе с Блейзом сокращает список мест для свадьбы. Она приведёт Чжоу. Пэнси наверху решает, будет она сегодня стервой или нет, и снимает размеры для твоей ванны на ножках-когтях.

— Она нашла ванну?

— Да, нашла, — объявила Пэнси от подножия лестницы на другом конце гостиной.

Комната была объединена с кухней, поэтому ей прекрасно был виден стакан в руке Гермионы. Пэнси театрально ахнула:

— Ах вы сучки, начали без меня?

Джинни так сильно закатила глаза, что следом повернулась вся голова.

— Ох, блядь, ну конечно.

Она подняла металлический шейкер и встряхнула; в тихой комнате зазвенел лёд, ударяясь о металл. Затем налила второй стакан, пока Пэнси усаживалась на соседний с Гермионой стул.

— Почему мы вообще тебя терпим?

— Считайте это проявлением хорошего вкуса.

Джинни прищурилась.

— Где-то здесь прячется комплимент.

Истинный ответ на её вопрос был прост при всей своей сложности.

Гермиона дала Пэнси шанс.

Не из сострадания и не в знак прощения, а в качестве одолжения Тео, в котором едва не отказала лишь потому, что никогда не любила Пэнси.

Но они были взрослыми, и Гермиона понимала: даже задиры оставались людьми, способными повзрослеть и стать лучше. Раньше она никогда не включала Пэнси в эту мысль, поскольку к тому времени уже много лет вообще о ней не вспоминала. С тех самых пор, когда та крикнула, чтобы кто-нибудь схватил Гарри и выдал Волан-де-Морту ради спасения остальных.

В конечном итоге Гарри всё равно сделал это самостоятельно.

У Гермионы были принципы и сильное чувство справедливости, однако они не превосходили её желания помочь человеку, явно нуждавшемуся в помощи.

А Пэнси нуждалась.

Впервые после войны Гермиона увидела её в больнице Святого Мунго, когда Тео позвал в свой кабинет осмотреть избитую ведьму. Сам он ждал снаружи. В одной только одежде, которая была на ней, Пэнси сбежала из договорного брака с немецким волшебником из влиятельной семьи, после чего её выжгли с семейного древа и лишили денег.

Синяк под глазом, разбитая губа и кровоподтёки появились после того, как мать прокляла её.

Когда Гермиона попыталась залечить раны, Пэнси рассмеялась и сказала:

— Нет, спасибо. Я хочу носить их как корону. Наконец-то я стала властительницей собственной судьбы.

Эти слова остались с Гермионой.

Несколько месяцев спустя, когда она упомянула Тео, что наконец собирается заняться оформлением дома, он попросил её нанять Пэнси.

Дать ей цель.

То, на чём можно сосредоточиться.

Шанс.

У Пэнси не было никакого опыта, кроме украшения кабинета Тео, зато имелся отвратительный характер, который, вероятно, служил защитным механизмом, и упрямством она почти не уступала Гермионе. Однако Гермиона вспомнила их первую встречу, слова, пропитанные сильнейшим желанием изменить себя к лучшему, и время не столь далёкое, когда ей самой тоже требовалась цель.

Поэтому согласилась заплатить Пэнси за оформление одной комнаты:

Кухни.

Работа оказалась изнурительной для них обеих из-за чудовищного столкновения характеров и вкусов, но они нашли общую почву в шалфейно-зелёной краске, которой в конечном итоге покрыли кухонные шкафчики Гермионы.

Отсюда всё осторожно начало развиваться.

Пэнси рассказывала о несчастной жизни под каблуком семьи бывшего мужа, пока Гермиона слушала и делилась отрывками собственных трудностей: причиной ухода из Министерства и тем, почему стала целителем. Чем больше Пэнси узнавала о ней, тем реже предлагала смелые и помпезные решения, постепенно отдавая предпочтение вариантам, лучше соответствовавшим простому стилю Гермионы.

Когда работа завершилась, Гермиона заметила, как Пэнси сдерживает слёзы, гордясь собой и собственным достижением. И, подобно Невиллу после того, как она вырастила первую партию продолговатых помидоров, Гермиона передала добро дальше и не стала её осуждать.

Позволила выплакаться, не сказав об этом ни слова.

Только отпраздновала то, как далеко Пэнси уже продвинулась и сколько ещё ей предстояло пройти.

Вскоре после этого Гермиона порекомендовала её Ханне Аббот, которая только что приняла управление «Дырявым котлом», нуждавшимся в обновлении. Ханна согласилась, и бизнес, который Пэнси никогда не собиралась создавать, стремительно пошёл в гору. Но, несмотря на занятость, она продолжала считать дом Гермионы приоритетом, пока они медленно работали — и спорили — переходя из комнаты в комнату и превращая коттедж в настоящий дом.

— Кто вообще придёт? И только не говорите, что долбаная Чжоу Чанг.

Джинни и Гермиона комично промолчали.

Взгляд Пэнси сказал всё.

— Блядь, я ухожу.

— Уверена, ты сможешь потерпеть её несколько часов.

— Я способна терпеть многое. Вас обеих, например.

— Туше, — ухмыльнулась Джинни.

Вместо того чтобы направиться к камину, Пэнси подошла к ним, закатив глаза.

— Падма выходит за одного из моих ближайших друзей, а Парвати уморительна. Сьюзен, полагаю, терпима. Я знаю её недостаточно хорошо, чтобы сказать что-нибудь ещё, кроме того, что для пуффендуйки у неё великолепно стервозная рожа даже в состоянии покоя. Мы с Грейнджер подписали перемирие, а у тебя, Уизли, пожалуй, есть определённое очарование и талант к проклятиям, который способна оценить исправляющаяся стерва внутри меня. Но на Чжоу я провожу грёбаную черту.

— Исправляющаяся? — Гермиона подняла бровь, а затем ухмыльнулась, увидев недовольное выражение Пэнси.

Тем временем Джинни достала ещё один стакан и вылила туда остатки из шейкера.

— Я уже десять лет замужем за Гарри и всё ещё Уизли?

— По сути, да.

Пэнси поднесла стакан к губам и медленно отпила.

— О, я только что вспомнила, почему терплю тебя. Ты превосходно смешиваешь напитки.

— Родительство многому меня научило.

Джинни театрально присела в реверансе, и все рассмеялись.

— Как прошёл ужин с родителями? — спросила Пэнси, выгнув бровь.

Эту тему они обсуждали, пока разрушали стоявшие между ними преграды.

Гермиона вздохнула.

Пэнси и Джинни обменялись многозначительными взглядами. Первая поджала губы и выдохнула. Несмотря на то что утешать людей она совершенно не умела, Пэнси всё же неловко похлопала Гермиону по руке.

— Похоже, я всё-таки остаюсь.

Гермионе было хорошо.

Лучше, чем хорошо.

Она чувствовала себя просто великолепно.

Благодаря превосходным поднимающим настроение творениям Джинни и весь день, и разговор с матерью превратились в далёкие воспоминания. Теперь Гермиона раскинулась на диване, тело стало тёплым и податливым от алкоголя; ноги были вытянуты до освободившегося места, с которого Пэнси только что поднялась, чтобы приготовить им обеим ещё по напитку.

Чему-нибудь другому, потому что Джинни решила, что Гермионе необходимо её догнать, и выполнила задуманное, осушив несколько собственных таинственных смесей сразу после прихода остальных.

Теперь она выглядела такой же беззаботной и счастливой, какой ощущала себя Гермиона, и лениво улыбалась подруге, затерявшейся в собственном мире. Бёдра Джинни покачивались в такт тихой музыке, доносившейся из радио, а руки плавно двигались в воздухе. Её глаза были закрыты, рыжие волосы освобождены из хвоста и покачивались вместе с непринуждёнными движениями.

http://erolate.org/book/3435/322693