— Не разговаривай с ним так! — Пэнси резко повернула голову к Гарри, который выглядел не менее удивлённым её защитой. — Какого… ты заставила меня защищать Поттера, мать твою! Когда я перестану на тебя злиться, ты будешь должна мне выпивку. Дерьмо, даже звучит неправильно.
Гермиона смерила Пэнси пристальным изучающим взглядом, который та ненавидела. Вероятно, она даже зашипела бы, словно кошка, если бы у них не было зрителя.
— Удивительно, что за неё споришь именно ты, а не родной сын.
— Драко скорее подавится собственной гордостью и умрёт, чем попросит у кого-нибудь помощи. Это не в его характере. Проблемы с контролем во всей красе.
Пэнси закатила глаза.
— Кроме того, их отношения в лучшем случае натянутые, а проблем у него и без того хватает. Угрозы. Работа. Я бы сказала, ещё и Скорпиус, но в воспитании он почти не участвует, что бы сам об этом ни думал. После смерти Астории это обязанность Нарциссы.
Гермиона вспомнила назойливую мысль и вновь решительно заперла её подальше.
— Почему тебе не всё равно?
— Нарцисса была мне большей матерью, чем моя собственная. И это ещё до того, как та выжгла меня с семейного древа.
Пэнси отвела глаза и коснулась волос, явно испытывая неловкость из-за собственной откровенности — особенно рядом с Гарри, который слушал с интересом.
— Как только она узнала, что я ушла от мужа, то дала мне возможность скрыться от всего, пока я не буду готова встать на ноги.
Она говорила о Нарциссе так же, как Гермиона говорила о миссис Уизли.
— Когда Нарцисса рассказала о болезни, а Тео сообщил, что собирается попросить тебя принять её, я почувствовала облегчение, потому что знала: она окажется в лучших руках. Я надеялась, что она проживёт как можно дольше. Я не во всём согласна с тем, насколько строго она подходит к обучению Скорпиуса, но ему нужна стабильность. Я видела, насколько ты предана пациентам. Я думала…
Пэнси прочистила горло.
— Что ж, очевидно, ошибалась.
— Ты вообще видела меня с пациентами? Потому что я в этом сомневаюсь. На всё время лечения я становлюсь частью их жизни. Слежу за всем — от питания до семейных обстоятельств, — и если что-нибудь отрицательно влияет на выздоровление, исправляю ситуацию. Ингредиенты для их зелий я выращиваю в теплице, а всё, чего не могу найти, добываю, каким бы редким оно ни было.
— Я…
— Это требует времени, усилий и особой тонкости, которой нет у большинства целителей. Я не просто их целитель. Не ограничиваюсь взмахом палочки, зельями и улучшением состояния. Я слежу за физическим, психическим и эмоциональным здоровьем. Помогаю семьям приспособиться, потому что большинство забывает, насколько сильно поддержка и осведомлённость родственников влияют на уход за пациентом. Семейная ситуация Нарциссы, мягко говоря, запутанна. Не говоря уже о том, что я вообще не специализируюсь на её заболевании.
Пэнси скрестила руки на груди.
— Я знаю. Всё это.
— Тогда ты должна понимать, почему я не возьмусь за её случай.
На мгновение голубые глаза Пэнси стали открытыми и беззащитными.
— Ей просто нужно время, Гермиона.
— Роджер будет…
— Дэвис? Этот напыщенный придурок? Да он скорее…
— Дело не в характере Роджера. Дело в его способности объективно выполнять работу. У нас с Нарциссой есть общее прошлое, Пэнси. Это всё равно что попросить Гарри ухаживать за ней. Это…
— Я бы согласился, — перебил Гарри, небрежно пожав плечами.
Гермиона и Пэнси резко повернулись к нему.
— Что?
Гарри провёл рукой по вечно растрёпанным волосам, убирая их с печально известного шрама.
— Мы уже несколько лет переписываемся. Не часто, но время от времени. Её письма приходят на площадь Гриммо.
Пэнси уставилась на него с открытым ртом.
— Я об этом не знала.
— Думаю, она хотела сохранить это в тайне. Когда Нарцисса вернулась в страну, мы пили чай на площади Гриммо. Это было незадолго до того, как Малфой занял должность. Андромеда тоже должна была прийти, но в последний момент отказалась.
Иногда Гарри удивлял Гермиону тем, что предпочитал хранить при себе.
— Ты бы ей помог? — пристально спросила Пэнси. — Правда?
— Да.
Он опустил взгляд на руки.
— Когда-то она помогла всем нам.
Любимой комнатой Гермионы был зимний сад.
Это была пристройка со стеклянными стенами рядом с кухней и покатым потолком, через который открывался вид на прекрасные земли вокруг дома. Кроме того, зимний сад напоминал ей, что она являлась частью естественного порядка вещей.
Из любой точки Гермиона могла видеть мир за огородом и теплицей: отдельную мощённую булыжником дорожку, ведущую от ступеней к ограде, поле и далёкие деревья, отделявшие конец её владений от начала густого леса. Но когда простого взгляда оказывалось недостаточно, имелась дверь, открывавшаяся в этот мир.
Большую часть зимы Пэнси превращала помещение в оазис. Она добавила оригинальное освещение, решётки от пола до потолка в каждом углу для плетистых роз, декоративные ковры, сохранявшие тепло каменного пола, и небольшой лес растений и цветов, изящно расставленных по всей комнате.
В центре находилась зона отдыха с тёмным плетёным диваном из искусственного ротанга, кушеткой и двумя подходящими креслами — всё с мягкими кремовыми подушками. Они искусно окружали стол со стеклянной столешницей, уставленный свечами, которые были зачарованы загораться при появлении человека.
Справа, сразу за зоной отдыха, располагался отделённый светильниками уголок для чтения с удобным шезлонгом, достаточно большим для двоих.
Гермиона нередко засыпала там под одеялом, читая книгу.
Или глядя на звёзды.
Слева от гостиной зоны находилось место для приёма пищи с оригинальным освещением на случай, если становилось слишком темно. Главным элементом был первый обеденный стол Гермионы — круглый, стеклянный, с шестью стульями, — с которым она была слишком сентиментально связана, чтобы от него отказаться. Гермиона часто ужинала там с гостями.
Или одна.
Сегодня вечером они вчетвером удобно устроились за столом, ели и разговаривали под парящими светильниками вдоль внешней каменной стены дома. Солнце опустилось за деревья, и лиловые сумерки начали завоёвывать небо, подготавливая его к наступлению ночи. Скоро должны были появиться звёзды, а прогноз обещал достаточно ясную погоду, чтобы ими насладиться.
Пока Рон и Гарри, как всегда, разговаривали и шутили, Гермиона то прислушивалась к ним, то вновь погружалась в мысли. По мере ужина они становились всё оживлённее, а лагер, принесённый Роном, развязывал языки.
Ни один из них не проявлял интереса к вину, которое пили Гермиона и Пэнси.
Как обычно, Рон сел слишком близко.
Достаточно близко, чтобы Гермиона чувствовала, как его бедро касается её ноги. Достаточно близко, чтобы уловить слабый запах, который неизменно с ним ассоциировался. Гермиона понимала, что он делал и чего пытался добиться. Рон был далеко не настолько тонок, как ему казалось, особенно когда во время разговора с Гарри положил руку на спинку её стула.
http://erolate.org/book/3435/322702
Готово:
