Вопрос в том, чего она пытается добиться? Она пытается соблазнить своего сына или просто пойти повеселиться? Она говорила себе, что они просто идут на ужин, чтобы провести немного времени вместе, но не была уверена, что сама в это верит. У нее никогда не было сомнений в том, какое платье она наденет. Единственное, что остановит ее, - это если он прикажет ей переодеться.
Эван смотрел на часы, когда она спускалась по лестнице. Он выглядел слегка раздраженным, когда поднял глаза и увидел ее. Его глаза стали большими и круглыми, челюсть отвисла. Закрыв рот и сглотнув, он посмотрел ей в глаза.
«Мам, ты выглядишь просто великолепно.»
«Это тебя устраивает? Я не перестаралась? Думаешь, мне стоит переодеться?» Она покраснела от его слов и по взгляду, который он бросил на нее, уже знала, каким будет его ответ, но ей хотелось услышать это.
«Устраивает? О, да, даже больше чем устраивает; ты выглядишь идеально! Даже не смей переодеваться. Может, мне стоит сводить тебя в оперу, вместо кинотеатра, но переодеться? Никогда! Ваша карета ждет вас, миледи,» сказал он, протягивая ей свою руку.
В ресторане он отдал ключи камердинеру и практически обежал машину, чтобы открыть ей дверь. Она не помнила, чтобы с ней когда-нибудь так обращались. Он действительно хвастался ею! Не спеша приближаясь к их месту в ресторане, она чувствовала на себе взгляды других посетителей. Она чувствовала себя призом, выставленным на всеобщее обозрение, трофеем, которым хвастался победитель. Это было замечательно! Она была поражена, что кто-то на самом деле хочет смотреть на нее, но еще больше удивлена, что Эван хотел, чтобы ее видели, не просто видели, а видели, что она принадлежит ему!
Их проводили к столику. Это был действительно очень хороший ресторан, освещение было тусклым, чтобы создать немного интимную обстановку, но не настолько тусклым, чтобы было темно. Это было хорошее место для двух людей, которые, возможно, жили вместе в течение последних нескольких лет, но не знали друг о друге ничего. Они говорили о многих вещах во время ужина: начали со школы и футбола, затем постепенно они переходили на более серьезные темы, такие как, что с ними произошло за последние два года. Она чуть не плакала, бормоча извинения за то, что не была хорошей для него матерью, пока он не запретил ей извиняться, сказав, что такой сильный шок, как смерть его отца, был достаточной причиной, и никаких извинений ему не нужны.
Когда ужин подошел к концу, он нежно взял ее за руку и, глядя ей в глаза, сказал, как он рад, что она "вернулась", и как он гордится ею за то, чего она добилась на этой неделе. Она просто кивнула, боясь, что если заговорит, то ее голос сорвется и она снова заплачет. Она посмотрела ему в глаза, и ее поразило осознание того, хотя в этом не было ничего удивительного, что теперь она принадлежит ему сердцем, телом и душой. Возможно он еще об этом не знает, но она принадлежит ему. Он мог делать с ней все, что ему заблагорассудиться. Если он прикажет ей стать для него шлюхой, она сделает это только потому, что он так сказал. Убить для него? Без проблем. Умереть за него? Конечно. Он был ее жизнью, ее богом, ее хозяином.
Внезапно, с этим прозрением, с ее плеч свалилась огромная тяжесть. Поскольку она принадлежала ему, теперь он ответственный за нее; он позаботится о ней. Он принимал решения, а ей просто нужно было делать то, что он говорит. Удивительно, как осознание того, что ты рабыня, хотя она не думала о себе в таких терминах, делало тебя свободной!
Ей теперь не нужно было быть в ответе ни за что, единственное давление которое она сейчас испытывала, это если она не оправдает его ожидания. Она не потерпит неудачу, приняв неверное решение. Он был молод для такой ответственности, но она знала, что он справится. Он был силен и умен; он действительно вел домашнее хозяйство последние два года, с тех пор как ему исполнилось шестнадцать! Он точно справится.
Эван сразу почувствовал перемену в матери. Она казалась счастливой всю ночь, болтливой, улыбающейся, но внезапно словно кто-то щелкнул выключателем на рождественской елке. Ее лицо засияло; это был единственный способ описать это, она просто засияла. Он говорил ей, как гордится ею, а потом маленькие тревожные морщинки, ставшие частью ее лица, просто исчезли, улыбка стала шире, глаза ярче. Как будто внезапно подействовал наркотик, но он знал, что она ничего не принимала. Кроме того, ее глаза не были стеклянными, как у пьяных людей. На самом деле она, казалось, больше, чем когда-либо, осознавала окружающее, просто казалась более расслабленной. Ну, как говорил доктор, тут нет ничего плохого.
Остальная часть ужина прошла быстро, хотя он мог поклясться, что она нарочно наклонялась, позволяя ему долго смотреть вниз на ее великолепное декольте. Это никогда не было очевидно, и когда он смотрел на ее лицо, она всегда смотрела или делала что-то еще, но это не могло быть случайно.
Случайно или нет, вид был замечательный. Низкий топ подчеркивал верхушки ее кремовых шаров. У его мамы грудь была не слишком большой, но она у нее, была идеально пропорциональной и, если выставить ее напоказ, как сейчас, это вызовет стояк даже у каменной статуи. Даже когда они закончили и встали, чтобы уйти, ему показалось, что он уловил в ее походке, что-то такое, что говорило тебе, что ты должен смотреть, что она хотела, чтобы ты смотрел. Он не знал, что случилось, но уж точно не станет жаловаться!
http://erolate.org/book/3436/322750
Готово:
