У Эвана закружилась голова, и дело было не только в вине, хотя от него и путались мысли. То, что она говорила, казалось, соответствовало его теории. Готовка, уборка и домашние дела она делала только после того, как он срывался и говорил ей, что делать. Соединив это с тем фактом, что она казалась счастливее после этого.
Это было что-то новое для него. Не то чтобы он был особенно властным человеком, но мысль о том, что кто-то другой будет думать за тебя, просто не привлекала его. На самом деле это звучит как много работы для него. У него и без того хватало хлопот с выполнением своей работы, не беспокоясь о чужой.
Но, может быть, все не так уж и плохо. После того, как он сказал ей, что делать на прошлой неделе, не было похоже, что он должен следовать за ней весь день, чтобы убедиться, что это сделано. Может быть, ему просто нужно расставить приоритеты, а с остальным она справится. Он мог бы поговорить об этом с доктором Блэком, не обо всем конечно, он не собирался говорить о том, что ему мама дрочила в машине!
Это подняло еще один интересный вопрос: что она имела в виду, говоря: "говори мне что делать, и я это сделаю?" Значило ли это все что угодно? Это относиться к маструбации к примеру? Возможно даже, что-то большее? У него была эрекция от одной только мысли о возможностях, поэтому он попытался выкинуть это из головы.
«Мам,» он сказал медленно, «ты права, я мало, что понимаю, но знаю это: я люблю тебя и сделаю все, чтобы ты была счастлива, или хотя бы попытаюсь. Ты говоришь, что так делал отец; тебе нравилось это? Должен ли я делать то же самое?»
Она немного поколебалась, прежде чем ответить.
«Твой отец был очень властным человеком. В этом смысле мы вполне подходим друг другу. Но когда я говорила властный, я имела до крайностей властным. Он управлял моей жизнь до последней детали. Что мне носить, что готовить, в какой день стирать, в какой день делать покупки... всё. И.... ну, мне не нужно говорить, что делать в таких подробностях!»
«Ничего себе, я никогда не знал, что такое происходит,» Эван был действительно поражен. «Когда он все это успевал? Я имею в виду, он так часто уезжал, и обычно приезжал только на выходные.»
«Тогда-то он и давал мне свои… приказы.» Она почти, что сказала причины, но почему-то это не казалось правильным говорить ему это. Причины-правили ее жизнью, он мог быть тем, кто дает ей ее причины, но пусть он думает о ник как о приказах; причины, звучало слишком лично. Кроме того, это звучало еще безумнее, чем то, что она уже ему рассказала!
«Он писал списки дел в течение недели и отдавал их мне, когда возвращался домой. Затем, он проверял, что я сделала и, если я что-то упустила, он меня наказывал.»
«Упс, - подумала она, - это само вырвалось.»
Может, из-за вина, а может, потому, что ей было так комфортно разговаривать с Эваном, что она сказала немного больше, чем собиралась. «Ну что ж,» вздохнула она, «теперь она принадлежит ему, не так ли? Если он хотел знать, кто она такая, чтобы скрывать это от него?»
«Наказывал тебя? Что значит наказывал тебя? Для чего и как?» Эван, возможно, был немного пьян, но он сразу же сосредоточился на ее маленькой оговорке.
«Ну,» она попыталась придумать менее красочный ответ, но ее хозяин спросил, и она должна была ответить. «Ну, он порол меня, если я не сделала, то что он приказал мне, или ему это не пришлось по вкусу.» ей стало немного неудобно. Мало того, что это был ее сын, но и то, что она рассказывала было очень красочным, и сама мысль о разговоре об этом возбуждала ее. Она чувствовала, как ее влагалище начинает выделять смазку. Она намокает!
«Порол тебя? Он порол тебя? Чем? Своей рукой?»
«Ну да, иногда руками.» она густо покраснела. Все эти расспросы обращались к теме, к которой, как ей казалось, она или он еще не были готовы. Это было унизительно; рассказывать ему, как его отец контролировал и наказывал ее, она чувствовала себя использованной и грязной. Она жаждала унижения, хотела, чтобы ее использовали и унижали. Он давал ей то, в чем она нуждалась, и даже не подозревал об этом!
«Да иногда рукой, а иногда веслом для порки, или даже маленьким кнутом.»
«И ты ему позволяла это? Зачем? Как?»
«Как и зачем? Ну, он связывал меня, это ответ на как. Он меня связывал, и я не могла двигаться.»
«Мне никогда не нравилась боль, малыш,» она уставилась на диван между ними, боясь посмотреть ему в глаза. Боялась увидеть неодобрение или, что еще хуже, отвращение. Она могла жить со многим, но она не могла пережить то, что ее сын будет думать, что она какая-то извращенка. «Я ненавидела боль; я плохо переношу ее. Да, мне нравится быть связанной, и, может быть, даже пару легких шлепков, ну, это вроде как захватывающе, но он бил меня очень сильно. Ему нравилось причинять мне боль, а это мне не нравилось.»
«Мам,» Эван протянул руку и приподнял ее подбородок так, чтобы они смотрели друг другу в глаза, «Не думаю, что смогу причинить тебе боль. Не важно, что ты сделаешь или как сильно ты этого хочешь, я не думаю, что смогу причинить тебе боль; я люблю тебя слишком сильно для этого. Это то, чего ты хочешь от меня? Связать тебя и избить? Наверное, я мог бы связать тебя и, может быть, даже немного отшлепать, но я никогда не буду избивать тебя!"
http://erolate.org/book/3436/322755
Готово:
