Пятница, 14 июня
Гермиона Грейнджер это заслужила.
Она заслужила эту пульсирующую боль в висках, которую иначе как кармой или действием какого-нибудь особенно мерзкого сглаза и не назовёшь. Гермиона могла признать, что страдала от жестокого похмелья (а возможно, даже ещё немного оставалась пьяной), и винила во всём победу отдела Гарри во внутриведомственной лиге квиддича и последовавшее за ней вчерашнее празднование в «Дырявом котле».
Вообще-то, она также винила одного светловолосого волшебника, который настоял на том, чтобы они засиделись в трактире гораздо дольше, чем следовало.
Боги. Она ведь знала, что последняя рюмка огневиски была ужасной, просто отвратительной идеей.
Никакие посиделки не стоили того состояния, в котором она сейчас находилась, угрюмо глядя на мерцающие люминесцентные лампы, тянувшиеся вдоль герметичной камеры, ведущей в Отдел проклятых артефактов и магических предметов. На мгновение Гермиона задумалась, не стоило ли рискнуть и с утра сказаться больной.
К сожалению, тогда ей пришлось бы до бесконечности выслушивать подколки Драко Малфоя.
А это, дамы и господа, было последним, с чем ей хотелось иметь дело в пятницу утром.
К чёрту похмелье и всё такое.
Вздохнув, Гермиона прошла глубже в камеру. Её окатила волна магии, очищая от всего, что могло попасть на неё снаружи: пыли, остатков заклинаний, аллергенов и, возможно, последних крох собственного достоинства. Воздух наполнился цитрусовым ароматом с почти больничной, антисептической ноткой. Магия обволакивала её, игриво теребя атласную ткань мантии. Прямо перед ней закружились частички лондонской уличной грязи, которые тут же затянуло в вентиляционные отверстия под потолком.
Наконец двери с механическим шипением раздвинулись, и Гермиона, моргая, шагнула в стерильное, ослепительно-белое пространство лаборатории.
Здесь всё сверкало, но совсем не тем приятным блеском, к которому она привыкла за годы работы в Отделе проклятых артефактов Министерства.
Напротив, от этого сияния боль в висках лишь усилилась. Уф.
Стены были выкрашены в такой слепящий оттенок белого, что ей приходилось щуриться, словно она смотрела прямо на солнце. Свет потолочных ламп отражался от обсидиановых изоляционных контейнеров. Многослойные защитные чары тихо гудели, отдаваясь вибрацией на коже. Перед Гермионой простирались ряды артефактов, занимавшие всё пространство от пола до потолка. Каждый проход был обозначен руническими координатами и ограждён парящими полупрозрачными защитными барьерами, которые ежесекундно переливались мягким голубым сиянием. Помещение занимало четыре этажа, а в глубину казалось бесконечным благодаря чарам расширения пространства, по сравнению с которыми её собственные разработки выглядели жалко.
Боги, здесь всегда было так светло? Серьёзно?
Размяв плечи, Гермиона сразу заметила Драко, уже с головой погружённого в работу. Его рука двигалась с невероятной скоростью, исписывая страницы журнала, а другая упиралась в безупречно чистую столешницу из нержавеющей стали. Разумеется, выглядел он безукоризненно: тёмно-синяя парадная мантия в серебристую полоску, словно он только что сошёл с обложки спецвыпуска журнала «Ведьмин досуг» под названием «Самые завидные холостяки».
Не то чтобы она считала его привлекательным или что-то в этом роде. Боги, конечно нет! Особенно в тех очках с чёрной оправой, которые придавали ему вид порочного библиотекаря, а вовсе не министерского специалиста по снятию проклятий.
Его светлые волосы были аккуратно уложены и теперь отросли заметно длиннее, чем во времена их учёбы в Хогвартсе. Пряди спадали на естественный, но вместе с тем элегантный пробор, чуть прикрывая лоб. Они слегка вились, и Гермиону невыносимо раздражало, что выглядели так, словно их растрепал какой-то профессиональный ветерок, а не, скажем… обычный сон или расчёска, как у нормальных людей.
Это было ужасно несправедливо.
Обязательно ему выглядеть настолько… безупречно? Это уже граничило с оскорблением, особенно на фоне её помятой мантии из секонд-хенда и потёртых туфель «Мэри Джейн». Рядом с ним её одежда выглядела совершенно неуместно. Определённо. Хотя, если уж быть к себе до конца строгой, Гермиона могла хотя бы признать, что сегодня утром ей удалось укротить собственные буйные медово-каштановые кудри.
http://erolate.org/book/3514/380385
Готово:
