Готовый перевод I Recklessly Courted Death And Made The Yandere School Beauty Fall In Love With Me! / Безумный азарт: Я заставил яндере-богиню полюбить меня!: Глава 19. Ее ахиллесова пята: «Он не уйдет, как мама»

Официант, подобно призраку, бесшумно скользнул к столу, унося прочь «произведение искусства» и набор «хирургических инструментов».

Напряженные нервы Су Чэня слегка расслабились, но это было лишь затишье перед новой, еще более мощной бурей. Подали десерт.

В центре чистейшего фарфорового блюда покоилось сердце, искусно выполненное из мусса из темного шоколада. Анатомическая точность поражала: были отчетливо видны выходы аорты и вен, а гладкая зеркальная глазурь влажно поблескивала в свете ламп, будто орган только что извлекли из теплой грудной клетки.

В душе Су Чэня больше не осталось места для потрясений; ему даже захотелось усмехнуться.

"Шеф-повара этого заведения явно вербовали в столовой психиатрической лечебницы Аркхем. Узкая специализация, гарантия качества, никакого обмана".

Он взял серебряную десертную ложку. Изгиб ручки идеально лег в пальцы, напоминая рукоять специального скальпеля. Он не стал приступать немедленно, а сначала поднял взгляд на сидящую напротив Гу Няньвэй. Та лишь едва заметно кивнула, призывая его продолжать.

Су Чэнь решительно вскрыл шоколадное сердце. Оно поддалось без сопротивления. Ложка легко погрузилась в мягкую массу, и в следующую секунду наружу хлынул густой ярко-красный малиновый соус, растекаясь по белому фарфору вызывающим следом. Красный цвет был слишком насыщенным, и хотя в воздухе витал аромат лесных ягод, чувства Су Чэня упорно интерпретировали этот запах как железистый дух крови.

Гу Няньвэй оставалась неподвижной. Она молча смотрела на «истекающее кровью сердце», наблюдая, как алое пятно оскверняет белизну тарелки. Ее взгляд не задержался на десерте дольше секунды — она тут же перевела его на лицо Су Чэня, не пропуская ни малейшего движения его мышц.

Очередное испытание тишиной.

Су Чэнь зачерпнул ложкой кусочек «сердечной мышцы», обильно покрытый малиновой «кровью». Но он не отправил его себе в рот. Как и в случае с сырой говядиной, он плавно протянул руку и поднес ложку к губам Гу Няньвэй. На его лице застыла улыбка, полная странного сострадания, а голос звучал тихо, словно он делился жуткой тайной:

— Попробуй. Звук разбитого сердца должен быть очень сладким.

Гу Няньвэй не прикоснулась к угощению. Она просто смотрела на него. Ее взгляд пронзал черное шоколадное сердце, прошивал насквозь безупречную маску на лице Су Чэня и пригвождал к месту его собственное, настоящее сердцебиение.

Наконец она подняла глаза, впиваясь в него своим бездонным взором.

— Если однажды я захочу забрать твое настоящее сердце... ты отдашь его мне?

Воздух в зале мгновенно заледенел. Это была ловушка, на которую нельзя было ответить простым «да» или «нет».

В голове Су Чэня сигнал тревоги превратился в непрерывный гул. Этот вопрос был куда опаснее давешнего экзамена по эстетике. Скажешь «да» — прозвучит дешево и фальшиво, и эта женщина мгновенно потеряет интерес. Скажешь «нет» — и он не сомневался, что завтра в морге Первой народной больницы появится свежий труп с аккуратной дырой в груди.

"Боже, — вопил он про себя, — можно нам хоть одно нормальное свидание? Прогулки, кино, что угодно! Хватит обсуждать донорство органов, я еще не подписывал согласие!"

Су Чэнь медленно опустил ложку. Серебро коснулось фарфора с едва слышным, чистым звоном, который в мертвой тишине прозвучал как выстрел.

Он не ответил словами. Вместо этого он поднял взгляд, в котором смешались безграничная нежность и безумие. Он медленно и торжественно положил правую руку на левую сторону груди. Сквозь дорогую ткань рубашки он чувствовал ровные, сильные удары.

Раз, два...

Голос его стал хриплым, будто каждое слово было омыто горячей кровью.

— Оно и так давно принадлежит тебе.

Су Чэнь выдержал паузу, позволяя весу этой фразы заполнить пространство между ними. Губы его изогнулись в такой же ледяной, пугающей улыбке, как у нее — улыбке существа одной с ней породы.

— Ты можешь забрать его в любой момент.

Этим ответом он ловко подменил акт «дарения» актом «подтверждения собственности». Он не приносил жертву — он просто напоминал ей, что она уже владеет всем.

Су Чэнь слегка подался вперед, сокращая дистанцию, и понизил голос до интимного шепота, вбивая каждое слово в ее сознание:

— Тебе даже не нужно спрашивать моего согласия.

Удар достиг цели.

[Дзынь! Обнаружено действие хоста высокого уровня риска! Настроение цели: восторг. Уровень симпатии +35! Прогресс эмоциональной блокировки: 50%!]

Защита, которую Гу Няньвэй так старательно выстраивала, впервые дала видимую трещину. В ее вечно темных, непроницаемых глазах что-то дрогнуло. Она впервые отвела взгляд и слегка опустила голову, став похожей на ребенка, который наконец получил заветную игрушку, но всё еще до смерти боится, что она исчезнет.

Она пробормотала едва слышно, словно в бреду:

— ...Значит, ты не уйдешь просто так, как сделала мама.

Эти слова взорвались в мозгу Су Чэня подобно грому. Лицо его не изменилось, но внутри зашумел океан. Теперь он понял. Понял корень всей ее одержимости и маниакального желания обладать. Это не было врожденным безумием — это был глубокий, выжигающий душу страх перед предательством и одиночеством.

Он думал, что просто «проходит» уровень с сумасшедшей женщиной, а оказалось, что он стоит перед кровоточащей раной, которая не заживала годами.

На лице Су Чэня не отразилось ни тени любопытства или удивления — лишь еще более глубокая забота и непоколебимая решимость. Он протянул руку, желая коснуться ее ладони, лежащей на столе, но в последний момент замер. Его пальцы мелко дрожали, имитируя сдерживаемый поток чувств.

Ужин завершился в атмосфере странной, пугающей гармонии. Когда Су Чэнь поднялся из-за стола, его колени на мгновение ослабли, едва не лишив его равновесия.

На обратном пути в роскошном автомобиле с черным лебедем на капоте обстановка сменилась. Гу Няньвэй больше не сидела напротив — она устроилась рядом с ним. Несмотря на простор салона, она прижалась к нему почти вплотную, и ее холодный аромат лилий, казалось, начал просачиваться сквозь его одежду прямо к костям.

Она взяла его руку — ту самую, с проколотым пальцем. Не говоря ни слова, она положила его ладонь себе на колени и накрыла своими руками, не давая отстраниться. Это был жест окончательного заявления прав собственности.

Су Чэнь не сопротивлялся. Он устало прислонил голову к прохладному стеклу окна и закрыл глаза, изображая изнеможение и покой.

Гу Няньвэй долго смотрела на его профиль. Затем ее ледяной палец медленно вывел на тыльной стороне его ладони незримые иероглифы. Приблизившись к его уху, она повторила это движение шепотом, который предназначался только ему одному:

— Попался.

http://erolate.org/book/4361/416208