В дом вошли двое мужчин. Один из них — Цинь Цзычжо, с которым утром у Кон Лю и Гу Чэньси вышел конфликт. Он покорно следовал за мужчиной средних лет.
Это был Цинь Дахай, отец Цинь Цзычжо. На самом деле утренняя выходка с признанием была именно его идеей. Дахай полагал, что если его отпрыску удастся заарканить дочь Гу, то семья Цинь прочно зацепится за столь влиятельных особ и их бизнес взлетит до небес.
Но он фатально просчитался в объекте симпатии и, что еще важнее, слишком переоценил своего непутевого сына. Он и представить не мог, что репутация Цзычжо в университете была настолько гнилой, а сам парень окажется настолько безмозглым, что посмеет поднять руку на наследницу семьи Гу.
Теперь же всё обернулось катастрофой: разгневанный отец пострадавшей вызвал их на серьезный разговор. Цинь Дахаю ничего не оставалось, кроме как, поджав хвост, вести сына в особняк Гу с покаянием.
Гу Тяньхань перевел взгляд с дочери на Кон Лю и сурово спросил:
— Так это он вас обоих обидел?
Слова Тяньханя были не совсем точными. Пострадавшей утром была только Гу Чэньси, в то время как Кон Лю сам выступал в роли того, кто раздавал тумаки. Он с таким упоением избивал Цинь Цзычжо, что и сам не заметил, как всё закончилось. К тому же Кон Лю избежал наказания, в то время как Цинь Цзычжо получил выговор, так что обиженным он себя точно не чувствовал.
Однако в такой накаленной атмосфере Кон Лю решил подыграть и с видом невинной жертвы добавил:
— Верно, дядюшка. И он был не один, с ним еще двое приспешников на нас напали!
"Посмотрите-ка на него, — подумала Гу Чэньси, — я здесь главная пострадавшая, а он жалуется громче всех!"
Цинь Цзычжо от такой наглости едва не захлебнулся собственной злостью. Он гневно выкрикнул:
— А чего же ты не сказал, что вас было четверо против нас троих?!
Кон Лю тут же парировал:
— Не смей нагло врать в лицо! Если бы ты не полез драться первым, стали бы мы с друзьями защищаться? Или ты хочешь сказать, что это я ударил однокурсницу Гу Чэньси? Факты налицо!
Закончив, Кон Лю обернулся к девушке:
— Я ведь прав, Гу Чэньси?
Почему-то, видя это нарочито провокационное выражение лица Кон Лю, Гу Чэньси стало смешно. Незаметно для неё самой, образ парня в её сознании начал понемногу меняться.
Цинь Дахай не дал Гу Чэньси вставить ни слова. Если бы она заговорила, это стало бы окончательным «смертным приговором» для его сына. Он рявкнул на Цзычжо:
— Заткнись! Разве тебе давали слово?
Цинь Цзычжо и сам осознал, что поддался на провокацию и показал себя с худшей стороны перед отцом Гу. Кон Лю сделал это намеренно, но Цзычжо ничего не мог поделать — он уже заглотил наживку.
Ярость клокотала внутри него, но под тяжелым взглядом отца ему пришлось замолчать.
— Хлоп!
Цинь Дахай с размаху влепил сыну затрещину по спине. Звук был громким, хотя на деле удар был не таким уж и сильным.
— Ах ты, неблагодарный щенок! — закричал он. — Я велел тебе заводить в университете полезные знакомства, а ты мало того что сколотил банду, так еще и посмел поднять руку на дочь твоего дядюшки Гу! Жить надоело? Пошел вон, ты мне больше не сын!
Первые фразы Дахая предназначались для ушей Гу Тяньханя, и только последняя была адресована сыну. Он боялся, что этот дурак снова сорвется и начнет спорить с Кон Лю, поэтому хотел поскорее выставить его за дверь, чтобы уладить дела самому.
— Довольно, господин Цинь. Ваши семейные разборки оставляйте для своего дома, здесь не место для спектаклей, — холодно прервал его Гу Тяньхань. Он явно не собирался отпускать обидчика своей дочери так просто.
Лицо Цинь Дахая побледнело. Он выдавил:
— Господин Гу, наши семьи не так тесно связаны, и я понимаю, что мой визит был несколько внезапным... Я пришел в такой спешке, что даже не успел выбрать достойный подарок...
С этими словами Дахай вытащил из кармана банковскую карту, явно надеясь замять конфликт деньгами.
Но Гу Тяньхань даже не взглянул на неё. Он отмахнулся:
— Господин Цинь, сегодня мы обсуждаем нападение вашего сына на мою дочь, а не бизнес. Прошу вас, соблюдайте приличия!
— Это...
Цинь Дахай не ожидал, что Гу Тяньхань будет столь непреклонен. На мгновение он совершенно растерялся.
Тяньхань продолжил:
— Господин Цинь, хоть у нас и нет прямых деловых контрактов, мы все ведем дела в Чжунхае. Мир тесен, и у нас много общих знакомых. Я не хочу, чтобы эта ситуация выглядела слишком некрасиво.
— Да-да, конечно, — закивал Дахай. Внутри него всё кипело, но он не смел перечить. Группировка новых капиталистов, которую возглавляла семья Гу, обладала в городе огромным весом. Обидеть Гу Тяньханя означало настроить против себя всю современную элиту Чжунхая.
Поэтому Цинь Дахаю оставалось только униженно кивать и извиняться.
Гу Тяньхань медленно произнес:
— Поступим так: пусть ваш сын принесет извинения моей дочери и этому молодому человеку, который ей помог. На этом инцидент будет исчерпан, и в будущем на деловом поприще мы сможем остаться друзьями.
— Хорошо... Конечно, — Дахай процедил слова сквозь зубы. Гнев на Тяньханя за такую «милость» уже душил его изнутри.
Цинь Цзычжо чувствовал себя не лучше. Если извиниться перед Гу Чэньси он еще мог — всё-таки её статус обязывал, — то просить прощения у Кон Лю... Это было выше его сил!
Почему он, наследник семьи Цинь, должен унижаться перед каким-то нищебродом? Для него это было равносильно публичной пощечине.
Цинь Дахай подтолкнул его:
— Чего замер? Извиняйся!
— ...
Стиснув зубы, Цинь Цзычжо низко поклонился Гу Чэньси:
— Прошу прощения, госпожа Гу. Я искренне сожалею о своей грубости и безрассудстве!
— ...
Гу Чэньси ничего не ответила. Лишь едва заметно и презрительно фыркнула.
Цинь Цзычжо мысленно приказал себе: "Терпеть. Я должен терпеть ради семейного бизнеса!" Закончив с извинениями перед девушкой, он попытался сразу отступить за спину отца.
— Эй-эй, постой. Ты ничего не забыл?
Кон Лю, до этого хранивший молчание, окликнул его. Он даже не назвал его по имени, а просто небрежно бросил пару звуков, словно подзывал собаку.
Челюсти Цинь Цзычжо сжались так, что послышался скрежет. С трудом выдавливая слова, он прошипел:
— Извини!
— Я не принимаю твоих извинений!
http://erolate.org/book/4362/416828
Готово:
