Глядя на дату рождения в удостоверении, Сюй Си застыла. На ее детском лице отразилось полное недоумение.
Человек перед ней — нет, мальчик — был старше ее всего на год... Строго говоря, даже меньше чем на год, ведь ему еще не исполнилось полных восемнадцать. Она перевела взгляд на изборожденное морщинами, изможденное лицо Сюй Няня. В голове не укладывалось, как жизнь могла так обойтись с ним.
Ее губы шевельнулись, она хотела что-то сказать, но вовремя осеклась и быстро исправилась:
— Брат... старший брат.
— Вот так-то лучше, — буркнул он.
Едва он договорил, как его желудок издал громкое, предательское урчание. Весь день без крошки во рту — внутри уже все сводило от резкой боли.
— Ты голодна?
Вопрос был глупым. Сюй Си бегала за ним по городу весь день, она точно была на грани обморока. Девочка замялась, попыталась мотнуть головой, но ее собственный живот тут же вскрикнул в знак протеста. Сюй Си густо покраснела от смущения и принялась нервно теребить пальцы.
«Ни слова правды от нее не дождешься!» — Сюй Нянь закатил глаза и направился к плитке.
Его «кухня» представляла собой газовый баллон, соединенный с самодельным запальником, и шаткую подставку сверху. О безопасности здесь и не слышали. Он достал последнюю полпачки лапши. По привычке хотел взять маленькую горсть, но, взглянув на истощенную фигуру Сюй Си, вздохнул и высыпал в кастрюлю все остатки.
Ни овощей, ни приправ. Только пресное тесто. Когда лапша сварилась, он пошарил в углу и нашел почти пустую банку соуса «Лао Гань Ма». Залил остатки соуса кипятком, чтобы собрать все масло со стенок, и разлил по мискам.
— Это все, что есть. Ешь, — он пододвинул ей миску.
Сюй Нянь ожидал, что городская девчонка поморщится от такой скудной еды. Но Сюй Си начала есть с такой скоростью, будто не видела пищи неделю. Пока она ела, ее глаза начали подозрительно краснеть.
— Слишком остро?
Она качнула головой, не отрываясь от миски. Сюй Нянь попробовал свою порцию. На вкус это была почти вода — от соуса осталось лишь несколько красных капель масла, плавающих на поверхности. Он привык к такому и ел медленно. Сюй Си же прикончила все мгновенно, выпив бульон до последней капли.
Сюй Нянь наблюдал за ней с нарастающим любопытством. Кем она была до того, как попасть в руки тех бандитов? Когда с ужином было покончено, Сюй Си сама собрала посуду и пошла мыть миски.
— Тебя зовут Сюй Си?
Она замерла на секунду, затем кивнула.
— Какое «Си»?
— «Си», как в слове «ручей» (溪).
Сюй Нянь кивнул.
— Кровать одна. Придется потесниться. Ложись в одном конце, я лягу в другом.
Он понимал, что спать в одной постели двум почти ровесникам разного пола — затея сомнительная. Но выбора не было. Сюй Си послушно кивнула. Сюй Нянь зевнул и вскоре провалился в сон. За окном не утихал ливень, молнии полосовали небо, а гром сотрясал стены. Сюй Нянь сжался в комок, его веки дрожали, а тело то и дело пробивала дрожь.
Проливной дождь. Грохот неба. Холодная, черная ночь из прошлого.
— С днем рождения, Нянь-Нянь!
В тот день родители Сюй Няня, что случалось крайне редко, вернулись домой вместе. Восьмилетний мальчик в картонной короне сидел во главе стола. Рядом механически наигрывала «Happy Birthday» музыкальная шкатулка.
— Загадай желание, сынок.
Отец отрезал кусок торта, зажег свечу и поставил перед ним. Маленький Сюй Нянь зажмурился и прошептал про себя: «Хочу, чтобы папа с мамой больше не ссорились и нам не пришлось снова переезжать».
Фью-ю~
Он задул свечу. И в ту же секунду послышался звук открываемого замка. Лицо отца побелело. Он вскочил, опрокинул стол и забился в щель между диванами.
— Папа, торт! — закричал мальчик, глядя на размазанный по полу крем. Но мать уже зажала ему рот ладонью и с силой запихнула в шкаф.
Дверь распахнулась от мощного удара.
— Сюй, выходи, скотина! Ты выманил у меня два миллиона на «инвестиции» и спустил всё в казино! Если не вернешь сегодня всё до копейки — расплатишься жизнью!
— Босс, еда на полу еще теплая! Они здесь! Ищите!
Вскоре раздался страшный крик отца.
— О, попался, крыса! Уведите его. Вырежем всё, что можно продать, в северной Мьянме окупится! Ищите бабу и щенка! Тоже в дело пойдут!
Шаги приближались. Мать в шкафу так сильно зажала рот Сюй Няню, что ему стало трудно дышать. Слезы жгли глаза. Мать дрожала всем телом, боясь издать малейший звук. Дверца шкафа приоткрылась на дюйм, впуская полоску света.
— Босс, этот Сюй раскололся! Говорит, бабу с мелким на вокзал отвез час назад, он тут один был.
— Черт! Уводите его, в подвале еще раз спросим.
Когда шаги стихли, мать разжала руку.
— Мам, а где папа?
Комната была разорена. Всё, что можно было сломать, было разбито. И только музыкальная шкатулка продолжала свое монотонное: «Happy Birthday...». Мать ничего не ответила. Она просто взяла его за руку и вывела из дома.
Они долго ехали на поезде, потом на автобусе, а потом долго шли под дождем. Остановились у закрытого торгового центра.
— Мам, мы больше не пойдем?
Мать присела и вложила зонт в руку сына.
— Нянь-Нянь, ты уже большой. Ты должен быть послушным, хорошо? Маме нужно отойти по делам. Подожди меня здесь, я скоро вернусь.
В этот раз Сюй Нянь не кивнул. Мать вырвала свою руку из его ладони и побежала в темноту дождливой ночи. Сверкнула молния, на мгновение осветив ее лицо — лицо женщины, когда-то красивой, но теперь стертой усталостью и отчаянием. Прежде чем ударил гром, она нырнула в такси и исчезла навсегда.
Прощайте, папа и мама. Мы больше никогда не увидимся.
http://erolate.org/book/4363/417572
