Домой Кушина вернулась уставшей, но удовлетворенной. Теплая сперма Какаши, приятно грело ее нутро, хоть и смущало то как оно хлюпает при движении. Особенно с учетом того факта, что ей пришлось пройти довольно большое расстояние от госпиталя, чтобы добраться домой.
Людей на улице было достаточно, и кто-то вполне мог услышать этот развратный звук. Правда вместе со смущением это приносило ей и непонятное чувство возбуждения. Ее хулиганистой альтер эго определенно нравилось это чувство.
Добравшись домой, женщина привычно приняла душ, хоть и не старалась как вчера выскребать из своей дырочки все семя Какаши. Наоборот, она старалась как можно больше молочка оставить в себе.
Ее сердечко бешено билось, представляя как уснет в одной постели с мужем, со спермой Какаши внутри. Конечно она понимала, что это явно не то, чем должна заниматься хорошая жена, но Кушина была чертовски зла на Минато за его измену, и последовавшую за этим импотенцию.
Раз уж он не может удержать свой банан в штанах, то с какой стати она должна удерживать свой персик в трусиках? Почему должна страдать из-за его ошибки? Нет, она не собиралась так легко прощать мужа, и продолжит изменять Минато с его учеником.
Выйдя из ванной, женщина блаженно потянулась, и переместилась в спальню за новой одеждой. Минато должен был скоро вернутся, так что надо было готовит ужин. Тем более что она и сама была голодна после скачек с Какаши. Что ее удивляло и вместе с тем восхищало, так это выносливость подростка.
Как представитель клана Узумаки, она знала насколько выносливой была как в обычной жизни, так и в интимной, но Какаши не относящийся ни к клану Сенджу, ни даже просто к Акимичи, приятно удивил ее. Не каждый способен полностью утолить похоть представителей их клана.
Переодевшись в ставшее привычным оранжевую футболку и синего цвета юбку, женщина направилась на кухню. Несмотря на общую усталость, женщина чувствовала себя непривычно бодрой и живой. Хотелось просто радоваться жизни а не яростно мастурбировать в бесполезных попытках самоудовлетворится.
На ужин она решила зажарить остатки рыбы, и подать вместе с рисом и цукэмоно, местным аналогом маринованных овощей. Обычно она бы дождалась возвращения мужа чтобы поужинать уже вместе с ним, но сегодня решила не делать этого. Женская месть зачастую намного жестче чем мужская. Последние не настолько изощрённые в этом плане.
— Я дома, — дал о себе знать мужчина, когда Кушина уже закончила ужинать и сейчас мыла посуду.
— С возвращением, — ответила она, и начала накрывать на стол для мужа.
Минато привычно сменил одежду, и помыв руки, сел за стол, начав счастливо уплетать готовку своей красавицы жены. Кушина в это время сидела напротив, с умилением смотря на то, как он ест.
По крайней мере постороннему показалось бы что все именно так. На деле же Узумаки мысленно представляла, как макает лицо мужа в тарелку с рисом, и сыплет ему на голову цукэмоно. Вот насколько она была зла и обижена.
Сам Минато вообще не подозревал о жестоких помыслах своей жены, и с довольной рожей наполнял свой живот. Правда каким-то шестым чувством, он чувствовал что, что-то не так. Блондин не понимал что именно, но ему казалось что он упускает что-то важное.
Это началось еще вчера, когда мужчина вернулся домой. Именно из-за этого странного чувства он навестил сегодня Какаши, несмотря на занятость, и солгал Кушине, что видалась свободная минутка.
Минато каким-то образовал чувствовал что это связано с его учеником. Правда даже навестив Какаши, никак не мог понять, что же именно он упускает. Это было неприятное чувство.
Из-за этого он весь день был будто на иголках, и все испытывал желание вновь навестит ученика, но в последний момент сдерживался. Внутренний голос как будто твердил, что увиденное ему точно не понравится.
В конце концов, он решил что это из-за состояния Какаши он как будто на иголках. Все же он единственный оставшийся у него в живых ученик. Возможно его беспокоит что и тот может покинуть этот мир таким же молодым как Обито и Рин.
Оказавшись дома, за столом, чувство беспокойства снизилось, чему способствовала его милая женушка, что с умилением смотрела на то, как блондин ужинал. Решив оставит тягостные думы на завтра, он решил провести вечер за разговорами с женой.
В конце концов, он уделял ей слишком мало внимания в последнее время. Точнее уже пару лет, но тогда война была в самом разгаре, и Минато не был виноват в том, что игнорировал обязанности в качестве парня Кушины.
Да и сама красноволосая не винила его в этом. По крайней мере до того момента, как не узнала о его измене. Минато ведь не просто так узнал запах ее с Какаши разврата. Кушина вполне могла простить ему измену, если бы тот не стал после нее импотентом и сама ему не изменила. В общем, Какаши испортил своему учителю всю малину своим проклятием.
Вечер прошел довольно весело, если спросить Минато. Кушине же было сложно уследить за нитью разговора, так как ее клонило ко сну. Она так и не поспала сегодня нормально, да и секс с Какаши ее неплохо измотал.
Красноволосую не особо интересовали рассказы Минато о его приключениях на войне. С большим интересом она послушала бы как тот изменил ей с какой-то шлюхой, чтобы устроит неплохой скандальчик.
К сожалению, тогда она не могла бы так же легко изменять мужу с Какаши. Обида на мужа была для нее оправданием для своего некрасивого и порицаемого общественностью поступка. Измена Минато была для нее хорошей причиной, чтобы изменять самой, и раз уж муж у нее импотент, то какой смысл устраивать скандал?
Мысль о том, что она могла просто развестись с Минато и завести отношения с Какаши, ей и в голову не приходила. Все таки последний всегда был в коме, когда она его седлала, и было маловероятно, что тот решится завести отношения с бывшей женой собственного учителя.
Наконец-то Минато закончил рассказывать свои байки бывалого шиноби, и устало зевнул, заставив Кушину с облегчением вздохнуть. Она жутко хотела спать, и легла прямо в одежде.
Следующие два дня пролетели в такой же последовательности как и сегодня. Узумаки вставала, готовила завтрак, навещала Какаши, насиловала его вдоволь, а вернувшись домой, как ни в чем не бывало готовила ужин, чтобы накормить мужа, и наконец-то засыпала после этого.
Она прекратила бесполезные попытки возбудить мужа, направив свои похотливые желания на его ученика. Последний уж точно не мог ей отказать в близости, и Кушина молилась в душе, чтобы Какаши как можно больше времени пробыл в коме.
Ведь когда он проснется, она не сможет творить с его телом всякое непотребство. Эта проблема все больше беспокоила ее в последнее время. Кушина не хотела отказываться от близости с Какаши.
Хоть она и была изменницей, но спала только с одним мужчиной, и изменять данный факт не собиралась. В муже она в любом случае разочаровалась, поэтому считала его рога вполне заслуженными.
Какаши же другое дело. Он хоть и не был ее мужем, но был первым и единственным ее мужчиной. Только ему она посвящала свое тело каждый божий день, и мысль заниматься сексом с кем-то помимо него, вызывало у нее отвращение.
Даже импотенция мужа ее только радовала в последнее время, потому что не хотела близости с ним. Он ее вообще не возбуждал, как и любой другой мужчина. Возможно это из-за того, что именно Какаши стал ее первым, так ей казалось. В принципе она была права частично, но основная причина кроилась в том, что Кушина потихоньку влюблялась в ученика мужа.
Все таки он был очень красив и сексуален, а трагические события, что за короткую жизнь, сыпались ему на голову, придавали пепельноволосому образ этакого печального принца, который почему-то привлекал женщин от малого до велика.
Кушина не была исключением. Минато ведь тоже был для нее принцем будто вылезшим из романтических книг, и спасший ее в момент отчаяния. К сожалению, своей изменой тот уничтожил этот образ, и теперь вызывал у красноволосой только чувство презрения.
Как говорится «от любви до ненависти один шаг», и Минато заставил ее сделать этот самый шаг. Конечно, во всем этом виноват именно Какаши, но и Минато был не ангелочком, потому что хоть и один раз, но изменил Кушине.
Пока Узумаки думала над тем как продолжит изменять мужу с Какаши, последний наконец-то очнулся от комы, чем очень сильно расстроил Кушину. Когда Минато рассказал ей об этом, для красноволосой это был как гром среди ясного неба. Ее начало подташнивать, и ни с того ни с сего кружится голова.
Вначале Кушина не обратила на это особого внимания, но когда подобные позывы участились, она не могла не заподозрит что беременна. Подозрения оказались не беспочвенными, в чем она убедилась на следующий день.
— Я стану мамой… — ошарашенно произнесла она, ощутив постороннюю чакру в области лобка.
Чакра эта очень сильно походила на ее собственную, но с сенсорными навыками Кушины, ей не составило труда найти различия между ней и своей собственной чакрой. Хоть Узумаки и мечтала завести большую семью, но новость о беременности была для нее слишком внезапной.
— У меня будет ребенок! — уже сверкая от счастья подпрыгнула женщина, полностью приняв данный факт.
Кушине хотелось танцевать от счастья, но живот был резко против такого, грозясь вывалить наружу все свое содержимое. Пришлось сбавить обороты и успокоится, что было непросто для электровеников, коим были все представители клана Узумаки.
— Надо пойти в госпиталь, и обставит все так, что я провела искусственное оплодотворение. Минато точно убьёт Какаши, если узнает что я с ним спала. Похоже что пришло время расчехлять особые фуин-разработки клана, и промыть мозги медицинскому персоналу, — задумчиво постукивая пальцем по столу, размышляла женщина как поступить со сложившейся ситуацией.
Быстро переодевшись, женщина заглянула в кабинет Минато, где была расположена полка с различными свитками. С одной из них, она выхватила свиток, который после развернула, и распечатала уже бумажки, чем-то напоминающие взрыв-печати.
Конечно они только походили на них, а не были ими в самом деле. Это были печати подчинения разума и помутнения разума соответственно. Первая как понятно подчиняет временно жертву, а вторая создает провалы в памяти жертвы.
Их она по очереди применила на ирьенина, ответственного за операцию по проведению искусственного оплодотворения, придя в госпиталь. Минато вполне мог захотеть разузнать как именно проходил процесс зачатия ребенка у его жены.
Разобравшись со всеми формальностями задним числом, она устроила провалы в памяти бедному ирьенину, чтобы он не не помнил, когда точно к нему приходила Кушина, и как собственно проводил операцию. Даже если его спросят об этом, он скажет что все прошло стандартно, потому что тупо побоялся рассказать что не помнить об операции. Это ведь жене Хокаге, он ее проводил а не абы кому. После этого оставалось лишь встретится с Какаши и поговорить с ним. Это Кушину пугало больше всего.
Нельзя же просто прийти к подростку и сказать: «Привет, я насиловала тебя пару десятков раз, пока ты пребывал в коме, и залетела от тебя. Прости меня за это и не рассказывай об этом моему мужу».
Адрес Какаши она прекрасно знала, поэтому направилась к нему сразу же после госпиталя. Правда придя к нему она обнаружила в его доме какую-то девку. Учитывая тот факт, что подросток сирота и живет совсем один, она явно не могла быть его родственницей.
«У него есть девушка?» — до крови укусила Узумаки нижнюю губу.
Глаза неприятно щипало, и женщина сама не заметила, как по ее щекам потекли слезы. Ей было очень больно и обидно, осознавать что у Какаши уже есть возлюбленная. Гнев и ярость затуманили ее разум, из-за чего зрачок поменялся на звериный, пробретая красный цвет.
— Треск, — треснула кора дерева, за которым она спряталась, увидев Куренай в домашней одежде, сидящей на крыльце дома Какаши.
Этот звук вернул ей контроль над разумом, и женщина ничего не говоря направилась домой. Упав на кровать лицом вниз, Узумаки горько заплакала от несправедливости судьбы. С самого детства ее сторонились, и даже Минато не заступался за нее в то время. Ее даже похитили, и только Намикадзе отправился за ней, но и он ее предал. Стоило выйти замуж, как оказалось что ее муж несостоятелен как мужчина, и нормальной супружеской жизни ей не видать, как и собственных детей. Даже Какаши который ей начал нравится и от которого зачала ребенка, оказался занятым. Чем она так провинилась, что несчастья так и преследуют ее? Она даже клана лишилась, но похоже этого тоже мало, и она должна лишиться всего.
«Нет, хватит Кушина. Слезами горю не поможешь, — вытерла та слезы, — Какаши ни в чем не виноват перед тобой. Это ты его изнасиловала. У тебя в любом случае останется ребенок от него, поэтому сосредоточься на нем».
Приведя себя в подарок, женщина как ни в чем не было пошла готовит ужин, так как было уже довольно поздно, и Минато должен скоро вернутся. Нужно «обрадовать» его новостью о своей беременности. Плевать что он расспросит Какаши об этом, и тот не поймет о чем вообще речь. От ребенка она в любом случае не откажется.
http://erolate.org/book/4377/419273
Готово:
