И в итоге они направили меня в палату, где она ждала результаты её рентгена.
Она лежала в постели с поднятой ногой. Мне хотелось спросить её, почему они попросту не облепят ногу гипсом и не отправят её задницу домой. Когда я вошёл в палату, несколько людей взглянуло на меня. Ко мне с улыбкой подошёл доктор.
"Мистер Буун, у вашей жены есть некоторые проблемы, с которыми нужно разобраться. Я не буду спрашивать почему с вашей страховкой и количеством денег она не навещала врачей регулярно. Однако теперь мы собираемся убедиться, что ребёнок будет здоров. С лекарствами её состояние весьма приемлемое. А теперь, что касается лодыжки, ну, у неё весьма плохой перелом. Мы считаем, что её кости очень хрупкие, так как в её рационе не хватает некоторых витаминов. Малыш похоже вытягивает из организма всё, что требуется.
"Для поправления лодыжки требуется операция и затем после этого от шести до восьми недель будет гипс. Так же мы назначаем ей специальные добавки с кальцием и диету, чтобы довести её вес до здорового значения. Мы вливаем ей противовоспалительными лекарствами, чтобы уменьшить опухоль на лодыжке перед операцией. Вы нам понадобитесь, чтобы заполнить кое-какие формы насчёт операции и добавок с кальцием. Наш диетолог поговорит с вами насчёт того, что она должна есть. И конечно есть некоторые вещи, которые вы должны знать о заботе над ней."
Он улыбнулся мне и ушёл, чтобы погонять видео-игры или чем там доктора занимаются, когда на них никто не смотрит.
"Какого хера никто из них не слушает меня?" сказал я.
"Потому что она настолько уверены, что всё знают, что иногда забывают о базовых фактах ситуации," сказала Лена. "Они увидели, что я числюсь в твоей страховке здоровья, они увидели, что у нас одна фамилия и это всё, что им нужно знать. В их глазах мы всё ещё женаты и у нас ребёнок."
"Тогда почему ты не попыталась объяснить это им?" спросил я.
"Данни, и так достаточно тяжело переварить и смириться с этим. Если я сама не могу в это поверить, как я должна убеждать кого-то ещё?"
"Почему не потрудиться, чтобы попытаться объяснить им, что было?" спросил я. "Просто возьми телефон и вызови Волшебный Член сюда, чтобы он приглядывал за тобой и его ребёнком."
Я почувствовал себя полным засранцем, пока наблюдал, как она разрыдалась. "Ну или ты всегда могла бы позвонить своей семье," сказал я. Поток слёз и не думал останавливаться. Он скорее стал ещё сильнее.
"Данни, мои мама и папа не хотят иметь со мной ничего общего," плакала она. "Они не говорили со мной со времени, как я ушла от тебя. Ты знаешь, насколько строги их взгляды на то, что правильно и нет."
"Лена, не зови меня Данни или каким либо прозвищем. Меня зовут Даниэль, и я уверен, что твои родители придут. В конце конце, ребёнок, которого ты носишь, вероятно будет в течении некоторого времени их единственным внуком," сказал я. "У подобного есть тенденция перевесить что угодно."
"Данни ... Даниэль ... Мне по настоящему страшно. Я знаю, что у меня нет права просить этого, но не мог бы ты остаться со мной, пока... Ну, пока операция не завершится?" спросила она. В её голосе была умоляющая нотка и взгляд её глаз сообщал мне всё, что нужно было знать. Ей действительно было страшно.
"И с какого перепугу мне это делать?" спросил я. "С чего вдруг мне должно быть дело до твоих страхов или чего бы то ни было? Это больше не моя работа, не забыла? Ты заменила меня некоторое время назад."
Я увидел боль в её глазах. Я бы солгал, если бы сказал, что не наслаждался возможностью накинуть соли. Звонящий телефон в моём кармане поставил дальнейший разговор на паузу, по крайней мере на время.
"Данни, я тебя неделю не видела," сказала Ким по телефону. "Чего в вечер делаешь? Мне бы не помешал стоматологический осмотр."
"Блин, всем сегодня что ли понадобилась моя страховка?" улыбнулся я.
"Не настоящий осмотр, тормоз," шутливо ответила Ким. "У меня есть дырочка, которую нужно заполнить, ну ты понимаешь же?"
"У меня в некотором роде свидание и проблема," сказал я, отойдя ещё дальше от постели.
"Отменяй свидание и расскажи, что за проблема," сказала она. "Ты же знаешь, как всё делается. Звонишь своей новой подружке и говоришь ей что-то вроде ... Семья важнее всего. А теперь расскажи, что у тебя за проблема."
"Тебе может самой надо увидеть. Это может быть и твоей проблемой тоже," сказал я. Я дал ей адрес и номер палаты, пообещав быть тут, пока она не приедет.
Лена просто смотрела на меня, когда я повернулся назад к ней. "Кто это был?" спросила она с долькой горечи в голосе.
"Давняя подруга," сказал я. "Она та, кому действительно есть дело."
Лена просто лежала в кровати, смотря на меня, пока несколько медсестёр приходило, чтобы проверить одно или другое. "Данни," начала она. Мой ледяной взгляд заставил её прерваться.
"То есть, Даниэль," начала она заново. "У нас никогда не было возможности поговорить о..."
Это было всё, что я мог выдержать. "Какого хера я вообще должен хотеть говорить об этом?" рявкнул я. Медсестра в палате взглянула на меня, будто бы пыталась решить, вызывать или нет службу охраны.
В палату вошла и оглянулась Ким. Когда она увидела меня у окна, она сменила и своё поведение, и походку, направившись прямиком ко мне. "Какого чёрта ты делаешь в больнице? Нет, не отвечай, ты навещаешь больного друга, ведь так? Это так похоже на тебя."
Я указал на кровать. Беременный живот Лены почти что скрывал её лицо с места, где мы стояли.
Ким оглянулась на кровать и узнала свою сестру. "Какого чёрта с тобой случилось?" холодно спросила она. Затем она оглянулась на меня. "Пожалуйста, не говори мне, что ты попался на это? Много ли раз я могу тебя спасать. И разве у тебя в любом случае нет свидания вечером?"
Следом она покачала головой. "Поверить не могу. Мне надо позвонить маме с папой. Позвоню тебе позже, братишка." И она ушла так же быстро, как пришла.
"Видишь, о чём я," сказала Лена с постели. "Даже люди, которые должны быть моей семьёй, не хотят иметь со мной никаких дел."
Я не знал, что ответить, так что просто взглянул на неё. Она выглядела настолько другой, однако всё же в некотором роде так же. Я имею ввиду физически, кроме беременности, обычный человек сказал бы, что она выглядит точно так же, как когда ушла от меня. Но некто, кто знал её хорошо, заметил бы разница. Из её глаз ушла искра. Чувство уверенности, через которое она смотрела на мир, так же пропало. Под её глазами были крохотные мешки, зато не было огня её личности.
Все всегда говорят о том, что беременные женщины имеют это невероятное сияние, и у Лены его не было. Она выглядела, как побитая псина, которая вот-вот утонет в своём собственном поносе. Лена видела меня, как своего единственного спасителя. И я не знал, что делать. С одной стороны я ненавидел её так же сильно, как и все остальные. Она заслуживала всего, что получала и ещё больше, за то, что сделала по отношению ко мне.
Я мог посочувствовать её семье, так как они имели весьма религиозное окружение и то, что она наделала, смущал её родителей среди их сплочённой церковной группы. Они вполне считались неудавшимися родителями за то, что вырастили "шлюху".
С другой же стороны, назовите меня слабым или бесхребетным, однако я чувствовал жалость к ней. Она за короткое время перешла из яркой и прекрасной женщины в этот безжизненный кусок дерьма. Конечно, она сделала мне очень больно, однако я прошёл через это и мои дела неплохи. Похоже что её выходки навредили лишь только ей. Я был уверен, что здесь есть какая-то история. Мне просто было не достаточно важно её услышать.
Я стоял там, осматривая её сверху, со всеми этими мыслями, проходящими в моей голове.
"Даниэль, подойди ближе, чтобы я могла поговорить с тобой," сказала она. Я перевёл взгляд к её лицу и прошёл немного ближе к кровати. Она в первый раз улыбалась. И затем немного рассмеялась, однако я мог видеть, что ей больно даже улыбаться.
"Даниэль, я не кусаюсь," сказала она. "Ты можешь присесть на край койки. Не то что я могу как-то тебе навредить." Я сделал, как она попросила и почувствовал нечто странное. Я не мог понять почему, но между нами было это странное напряжение, которого никогда не было прежде.
"Даниэль, я понимаю, почему ты ненавидишь меня. И ты вероятно должен ненавидеть. Я так и не поблагодарила тебя за то, что спас мою жизнь и жизнь ребёнка, и я правда должна это сделать, однако я не могу не думать, что возможно это было благословением," она улыбнулась некой широкой улыбкой.
Она так отличалась от моей Лены. Моя лена несмотря ни на что верила в жизнь. Моя Лена делала взносы и заставляла делать взносы меня для групп против абортов, хотя она была убеждённым либералом. Моя Лена была как та маленькая сиротка, которая всегда пела о восходящем завтра солнце. Я задумался, что же заставило её измениться в это печальное оправдание женщины, которое лишь намекало, что не оттащи я её из под машины, то ей и её ребёнку было бы лучше.
Я осознал, что как бы я её не ненавидел, не было смысла её пинать, она пала так низко, как только могла.
_______________________________
http://erolate.org/book/4474/429426
Готово:
