Готовый перевод Yandere Delicious, Darker is Tastier / Яндере-деликатес: тёмная сторона ещё вкуснее: Глава 18

Возвращение в старый замок пришлось на самый обычный полдень.

Бледно-фиолетовый солнечный свет пробивался сквозь арочные окна, ложась на багровый ковёр в большой гостиной и придавая сложным узорам тёплый оттенок.

Зефарис шёл впереди. Толкнув дверь, он оглянулся на тебя со слабой улыбкой в уголках губ, а два рога на его макушке мягко поблёскивали в лучах света глубоким лиловым цветом.

Ты сладко потянулся у него за спиной.

После стольких дней странствий твоё тело пропиталось морским бризом и цветочным ароматом, и от возвращения в это привычное место на душе стало на удивление легко и спокойно. Ковёр был таким мягким, светящиеся кристаллы на стенах излучали яркий свет, а на длинном столе в гостиной уже кто-то приготовил горячий чай и сладости.

Ты знал, что это, скорее всего, распорядился Зефарис — он всегда подходил к подобным вещам с непревзойдённой заботой.

— Устал? — спросил он, усаживаясь за стол и мимоходом наливая тебе чашку тёплого напитка, на поверхности которого кружились лепестки.

Ты сел напротив, обхватил чашку руками и сделал глоток — тёплый аромат цветов согрел всё внутри от горла до самого желудка.

Ты покачал головой:

— Нормально. Просто в дороге пришлось много ходить, ноги немного ныть начали.

Не говоря больше ни слова, он поднялся, подошёл к тебе и присел на корточки, собираясь коснуться твоих икр.

Ты испуганно отдёрнул ноги:

— Ты что делаешь?

— Помассирую, — совершенно естественно ответил он. Вскинув голову, он посмотрел на тебя своими фиолетовыми глазами, полными абсолютной серьёзности. — Я умеешь.

Твоё лицо вспыхнуло, и ты тут же поднял его за плечи:

— Не нужно, не нужно, не нужно, я просто посижу немного, и всё пройдёт.

Поддавшись твоему усилию, он встал, но всё же окинул тебя парой пристальных взглядов, словно пытаясь убедиться, что с тобой действительно всё в порядке.

От такого взгляда у тебя внутри всё запылало, и ты поспешно уткнулся в чашку с чаем, чтобы хоть как-то отвлечься.

В последующие дни жизнь вернулась к своему размеренному дорожному ритму. По утрам ты валялся в постели до тех пор, пока сам не просыпался, а когда вставал, на прикроватной тумбочке уже ждали завтрак и новая записка с иероглифами для обучения.

Каждый день Зефарис выводил несколько новых знаков — его почерк был аккуратным и изящным, а рядом с каждым словом красовался простой рисунок, объясняющий его смысл.

Ты уже научился узнавать несколько десятков самых ходовых символов, и хотя чтение предложений всё ещё давалось с трудом и запинками, теперь по крайней мере мог разобрать вывески, когда заходил за покупками в городке.

Ты и впрямь учился со всей старательностью.

Угодив в этот незнакомый мир, где тебя никто не знает, нельзя же всю жизнь оставаться неграмотным.

Зефарис преподавал с завидным терпением: каждый день после полудня вы на час-другой усаживались на террасе, и он, листая тоненькое базовое пособие, водил пальцем по строчкам и учил тебя читать слово за словом.

Иногда подувал ветерок, и его длинные волосы скользили по тыльной стороне твоей ладони, щекоча кожу. Стоило тебе взглянуть на него, как он делал вид, будто ничего не замечает, и продолжал урок, хотя кончики его ушей уже алели.

Однажды днём ему срочно потребовалось заняться делами: он сказал, что из Мира Демонов пришли срочные письма, на которые нужно ответить.

Ты с пониманием кивнул и, свернувшись калачиком на диване в гостиной, принялся листать то самое базовое пособие. Полистав его какое-то время, ты заскучал, поднялся на ноги и принялся бродить по замку.

Хотя ты жил здесь уже довольно долго, если честно, во многих комнатах тебе ещё ни разу не довелось побывать.

Дело было вовсе не в том, что Зефарис запрещал тебе соваться туда — он сразу сказал, что ты можешь свободно бродить по всему замку, просто ты сам считал, что всё равно не знаешь грамоты и толком ничего не поймёшь.

Но теперь, когда ты кое-как научился разбирать буквы, у тебя прибавилось уверенности, и ты стал заглядывать во все двери подряд, двигаясь вдоль коридора на втором этаже.

Большинство комнат пустовали или были завалены всяким хламом. Одна из них оказалась похожа на кабинет: все четыре стены от пола до самого потолка занимали книжные полки, уставленные книгами самой разной толщины, причём тиснёные золотые буквы на корешках некоторых из них уже успели стереться до полной неразборчивости.

Ты шагнул внутрь. Воздух здесь пах старой бумагой и чернилами вперемешку с лёгким налётом пыли, напоминая отделы со старыми невостребованными книгами в университетской библиотеке.

Ты медленно пошёл вдоль стеллажей, то и дело проводя пальцами по корешкам.

Большинство названий тебе ни о чём не говорили: буквы ты вроде бы узнавал, но стоило сложить их вместе, как смысл ускользал.

Ты вздохнул и уже собирался бросить это занятие и выйти наружу, как боковым зрение заметил на самой нижней полке в углу книгу, которая явно выделялась на фоне остальных.

Её обложка выглядела куда более древней и грубой.

Это был не обычный кожаный переплёт, а какая-то тёмная, шероховистая текстура, похожая на отполированный камень — на глубоком сером фоне проступали тончайшие серебряные прожилки, а на ощупь она казалась прохладной и гладкой, напоминая то ли бумагу, то ли кожу.

На корешке не было ни тисненых золотых букв, ни единого знака — абсолютно чисто. Сама книга едва превосходила размером человеческую ладонь, тоненькая, словно в ней было всего с десяток страниц.

Ты присел на корточки и вытянул книгу с полки.

Она оказалась тяжелее, чем ты думал.

Такая крошечная и тонкая на вид, в руке она ощущалась неожиданно весомой, словно была выточена из цельного камня. На обложке не нашлось ни названия, ни имени автора — лишь мрачноватый серый цвет да паутинка серебряных нитей.

Ты перевернул её, чтобы осмотреть заднюю сторону, но там всё выглядело точно так же.

Любопытство скребло на сердце, словно кошачья лапа.

Ты немного помедлил: Зефарис отсутствовал, да и ты понятия не имел, что это за книга.

Но раз уж он разрешил тебе свободно ходить по всему замку, вряд ли случится что-то страшное, если ты просто полистаешь книгу? Усевшись прямо на ковёр, ты раскрыл обложку.

Первая страница была пуста. Вторая — тоже. Ты перелистнул ещё пять или шесть страниц подряд, но там ничего не оказалось.

Бумага оказалась необычной: на ощупь она походила на тончайшие, мягкие каменные пластины, которые при свете отливали слабым серебристо-серым блеском.

Наконец, дойдя до седьмой страницы, ты обнаружил, что на ней что-то появилось.

Строчка незнакомых тебе иероглифов.

Пару из этих причудливых знаков ты всё же с трудом узнал — вроде бы врата, время, прошлое, — но сложить их в осмысленное предложение так и не смог.

Нахмурившись, ты поднёс страницу ближе к глазам, и тогда символы на мгновение едва заметно дрогнули в лучах света, словно оживая.

После этого перед твоими глазами резко потемнело.

Ты услышал глухой стук, с которым твой затылок ударился о ковёр, а затем все звуки разом отдалились, рассыпались и стихли.

Ты перестал что-либо видеть и слышать, а твоё сознание словно угодило в чью-то мёртвую хватку — лёгкое сжатие, и оно рассыпалось на осколки.

Придя в себя, ты обнаружил, что лежишь в совершенно незнакомом месте.

Пол оказался холодным, гладким и твердым, словно полированный камень.

Опираясь на локти, ты приподнялся и понял, что находитесь в небольшом помещении размером с обычную спальню. Все четыре стены были сложены из тёмной породы, но их поверхность оказалась сплошь усечена бесчисленными драгоценными камнями.

Красные, синие, фиолетовые, зелёные, золотые. Некоторые ты знал по именам, а другие видел впервые в жизни. Вплавленные прямо в камни стен, они преломляли не пойми откуда льющийся свет, создавая причудливые переливы радужных бликов, отчего вся потаённая комната сияла невероятно ярко. Жмурясь от света, ты опустил взгляд и осмотрел себя: одежда была на месте, сам ты не пострадал.

Ты шарил по карманам, пока не нащупал ту самую тёмно-синюю стеклянную бусину — она была на месте.

Ты поднялся на ноги и сделал круг по комнате.

Никакой двери не наблюдалось. Все четыре стены представляли собой сплошную каменную кладку, усыпанную самоцветами — ни единого зазора, ни малейшего намёка на выход. Над головой темнел ровный каменный потолок, где тоже то тут, то там мерцали редкие драгоценные камни, напоминая светильник, собранный из россыпи осколков алмаза.

Ты протянул руку и дотронулся до какого-то рубина в стене. Холодный, неподвижный, намертво вросший в породу.

Конец, подумал ты.

Какая-то книга затащила тебя в эту дыру: ни дверей, ни еды, ни воды, и вокруг — лишь стены, покрытые драгоценностями.

Зефарис понятия не имеет, где ты находишься, он, скорее всего, даже не догадывается, что ты потерял сознание.

Ты глубоко вздохнул и прижал ладонь к груди, чувствуя холод синего кристалла сквозь ткань одежды.

Нет, так дело не пойдет, нужно успокоиться.

Прислонившись спиной к стене, ты уселся на пол и принялся изучать тайное помещение. Расположение камней явно подчинялось какому-то порядку: распределение цветов, размер, интервалы между ними. Прищурившись, ты некоторое время всматривался в узор, пытаясь отыскать скрытые линии или фигуры.

Но в тот самый момент, когда твоё внимание было целиком приковано к стене, в тени у самого угла комнаты что-то шевельнулось.

Твоё тело мгновенно напряглось.

Сгусток тени медленно начал сгущаться и расти, напоминая чернила, которые расплываются в воде, а затем вновь собираются воедино. Наконец тьма рассеялась, являя человеческий силуэт.

На нём был наброшен плащ с глубоким тёмно-серым капюшоном, опущенным так низко, что он скрывал большую часть лица, оставляя на виду лишь подбородок и очертания губ.

Высокий и худой, он выглядел вне возраста, но стоял крайне непринужденно, засунув руки в карманы по бокам плаща, а его плечи были слегка расслаблены — совсем не похоже на человека, затевающего нападение.

И тем не менее твоё сердце отчаянно сжалось от испуга, а спина ударилась о стену, сбив с неё крошечный самоцвет, который с звонким стуком покатился по полу.

— Ой… — подал голос незнакомец. Его голос оказался неожиданно молодым и звучал с какой-то ленивой, несерьёзной интонацией. — Не бойся, не бойся ты так. Напугал? Прости-прости.

Говоря это, он большими шагами приблизился, привычным движением опустился рядом с тобой на корточки и пару раз хлопнул тебя по спине — как раз с такой силой, чтобы помочь прокашляться человеку, который чем-то поперхнулся.

От этих хлопков ты на мгновение растерялся: тепло его руки ощущалось сквозь ткань одежды, оно было живым и не несло в себе никакой угрозы.

Тем не менее ты отпрянул назад, настороженно уставившись на тот самый кусочек подбородка, выглядывающий из-под капюшона:

— Кто ты?

Он убрал руку и тут же уселся по-турецки рядом с тобой. Капюшон качнулся, и в глубине скрывавшейся под ним тени на тебя немигающе уставилась пара глаз.

Откашлявшись, он придал голосу неожиданно торжественное звучание:

— Я — Провидец, свидетель, что шагает сквозь трещины времени. Мир зовет меня: Аластер Тень.

Ты уставился на него.

Он выждал паузу, видимо, ожидая, что ты продемонстрируешь шок или трепет. Ничего подобного не последовало.

— Провидец? — переспросил ты с явным скептицизмом в голосе.

— Верно, провидец, — кивнул он, и капюшон снова качнулся. — Причем не какой-то там уличный шарлатан, а самый настоящий. Я знаю, откуда ты родом: двадцать первый век, верно? Земля, только что закончил учебу, искал работу, лёг спать — и оказался здесь.

Твои зрачки резко сузились.

Он угадал. Абсолютно все детали. Ты действительно прибыл из двадцать первого века, действительно только что выпустился и действительно переместился сюда прямо во сне.

У него не было ни малейшего шанса узнать об этом, если только его слова насчет настоящего провидца не являлись правдой.

Но то, что он произнес следом, заставило тебя мгновенно забыть обо всем удивлении.

— Я должен тебе кое о чём рассказать, — тон Аластера Шиина внезапно стал сурьезным, а тень под капюшоном, казалось, сгустилась еще сильнее. — Тот Владыка Демонов, что крутится рядом с тобой, Зефарис. Он — Владыка Демонов, которому суждено уничтожить мир. В прошлой временной линии мир был уничтожен именно его руками.

Ты моргнул.

— …Что?

— В прошлой временной линии, — повторил он с непреклонной уверенностью. — Он стер мир с лица земли, обратив всё в пепел. Я наблюдал за этим из трещин времени, после чего вернулся к этой временной точке, чтобы не дать трагедии повториться.

Ты лишился дар речи.

В твоей голове вихрем пронеслись образы Зефариса: как у него алеют кончики ушей, когда он протягивает тебе миску с горячей кашей; как он сидит на корточке среди цветов, задирая голову на тебя; как счастливо изгибаются его глаза, когда он вручает тебе глубоко синий хрустальный кристалл; нелепый венок из цветов на его макушке; его привычка нервно перебирать пальцами, когда он волнуется.

Человек с таким характером — и уничтожит мир?

Ты не удержался и фыркнул.

Аластер Тень явно опешил.

Капюшон слегка приподнялся — должно быть, он прожигал тебя взглядом:

— Ты не веришь?

— Не верю, — прямо ответил ты. — Ты точно говоришь о том самом Зефарисе, которого знаю я? С черными волосами, фиолетовыми глазами, рогами на голове, который умеет краснеть, чистит для меня фрукты и дуется с кислым видом, стоит мне хоть на секунду засмотреться на Ледяного Кристального Вестника?

— Всё это лишь внешняя иллюзия…

— Да он даже морские ракушки с пляжа выбрасывать не стал, всё собирает, говорит — вернемся, и сделает мне из них браслет, — перебил ты его. — Человек, который жалеет выбросить обычную ракушку, по-твоему, уничтожит мир?

Аластер Тень на мгновение умолк, затем глубоко вздохнул и принялся выкладывать длиннейшую тираду.

Он говорил с пулемётной скоростью, напоминая чьё-то заклинание; его голос звучал приглушённо, а каждое слово сквозило ощущением величайшей и непреложной правды.

Он нёс что-то про инверсию законов причинности, про пробуждение демонической крови, требующее специфического катализатора, про то, что триггером прошлой временной линии стало безумие Зефариса, не встретившего своего Предначертанного.

Он тараторил без остановки.

Ты пропускал всё это мимо ушей.

В твоей голове стояла вчерашняя картина: вечер на террасе, Зефарис учит тебя грамоте, а дойдя до иероглифа «любовь», его голос внезапно стихает, застревает в горле, и лишь спустя долгое время он с трудом выдавливает его из себя, донельзя красный от смущения.

Когда ты спросил, что с ним, он покачал головой и ответил, что всё в порядке, но его фиолетовые глаза смотрели на тебя с такой силой, в них было столько невыносимой тяжести, что твое сердце невольно дрогнуло и ухнуло вниз.

А провидец всё продолжал бубнить рядом:

— …Поэтому ты должен бросить его, пока его сущность окончательно не пробудилась, это единственный выход, иначе временная линия снова…

— Угу, — рассеянно отозвался ты, протягивая руку, чтобы подобрать упавший на пол крошечный самоцвет, и поднёс его к свету.

Алый, прозрачный, с мельчайшими искорками внутри — ты подумал, что он на редкость хорош, и решил захватить его с собой, чтобы показать Зефарису.

http://erolate.org/book/4563/451272