Неосторожный маленький зверолюд напугал Цзян Лотун, а Лань Го, заметив это, тут же шагнула вперед и грубо оттолкнула его, грозно спросив:
— Ты что удумал?!
Губы маленького зверолюда были плотно сжаты, а пара черных как смоль больших глаз неотрывно смотрела на Цзян Лотун снизу вверх.
Цзян Лотун стало не по себе от этого взгляда. Она заметила, что лоб сородича весь покрыт мелкими капельками пота, губы бледные и потрескавшиеся, а на щеках — неестественный румянец.
Похоже, у него жар.
После толчка Лань Го малыш потерял равновесие, покачнулся и едва не рухнул на землю.
Однако остальные окружающие по-прежнему оставались к этому совершенно равнодушны. Если бы не быстрая реакция Лань Го, они бы тоже бросились прогнать его, как только мальчишка попытался прикоснуться к Цзян.
Ведь Цзян — драгоценная великая жрица их племени! Как какой-то чешуйчатый зверолюд посмел просто так к ней прикасаться!
— Ли Му, вернись, — хриплым голосом окликнул его другой, чуть более старший мальчишка.
— Ли Цзян, это же великая жрица! — голос малыша по имени Ли Му был таким же хриплым. Он упрямо стоял на месте, отказываясь возвращаться.
— Верни… кхе-кхе… еду обратно, — выговорив еще несколько слов, Ли Цзян зашелся кашлем. — Мы возьмем старшего брата и… кхе-кхе… уйдем отсюда.
— Ли Цзян, старший брат скоро умрет! — Ли Му не понимал, почему Ли Цзян пытается его остановить, ведь среди этих людей оказалась великая жрица!
Ради их защиты тело старшего брата было полностью разрушено, он даже больше не мог поддерживать человеческий облик.
Раньше он говорил, что если кто-то и вправду сможет залечить его раны, так это только великая жрица.
Лань Го не подпускала Ли Му к Цзян Лотун, но жажда в его глазах была до боли осязаемой.
Цзян Лотун казалось, что этот взгляд почти обжигает ее.
Она слегка коснулась руки Лань Го:
— Лань Го, это всего лишь два малыша, не стоит так нервничать.
— К тому же они оба выглядят истощенными и не смогут причинить мне вреда.
— Неважно, взрослые они зверолюды или детеныши — раз они украли нашу еду, значит, они наши враги!
Один из незнакомых мужчин племени Цинхэ свирепо уставился на мальчишек, оскалив острые зубы в угрозе.
— Мы можем обменять ее на что-нибудь другое! — в отчаянии Ли Му дернул за звериный мешочек у себя на поясе.
Цзян Лотун бросила взгляд на мешок и обнаружила, что тот похож на потрепанную матерчатую сумку через плечо — он был изорван в клочья, совершенно плоский и явно не выглядел так, будто в нем хранится много вещей.
И правда, Ли Му долго и беспорядочно шарил внутри, но так и не смог найти ничего, что годилось бы для обмена на еду.
После того как в их родном племени произошло землетрясение, эти трое братьев скитались по дороге до самого сюда.
А в племени, расположенном через две горы, им не посчастливилось столкнуться с масштабным нападением зверей.
Старший брат Ли Кун превратился в нынешнее состояние именно ради защиты его и Ли Цзяна.
Еда и лекарственные травы, спрятанные в котомке в самом начале, за время пути почти полностью истощились.
С двумя тщательно сберегаемыми травинками, зажатыми в руке, Ли Му так и застыл на месте, охваченный всепоглощающей скорбью.
Почему он такой бесполезный…
Хотел украсть немного еды тайком, но его поймали, да еще и старшего брата из-за него схватили эти люди.
Хотя великая жрица прямо перед ним, у него нет достаточной платы, чтобы отблагодарить ее за исцеление брата.
— Мелкий, верни спрятанную еду, которая принадлежит нам, — подал голос тот же мужчина. Он замахнулся и пнул Ли Му.
Маленького зверолюда отбросили на землю. Заметив это, такой же изможденный Ли Цзян тут же обернулся черной змеей толщиной с руку взрослого мужчины и с шипением бросился на того воина.
— Ах ты паршивец! Сдохнуть захотел! — воин племени Цинхэ не ожидал нападения, Ли Цзян оплел его ногу, и мужчина тоже завалился на землю.
Действия Ли Цзяна словно разозлили остальных. На лицах всех присутствующих сородичей племени Цинхэ, за исключением Цзян Лотун, проступило откровенное враждебное выражение.
Даже тетя Си, чей нрав Цзян Лотун всегда считала очень мягким, сейчас хмурилась, приняв боевую стойку.
— Шань Цюй, ты в порядке? — Бай Юй стояла рядом с тем молодым воином и, увидев, как на него внезапно напал Ли Цзян, поспешила на помощь.
Тело Ли Цзяна и без того было на пределе сил, этот бросок истратил последние остатки его энергии.
Поэтому, когда Бай Юй смахнула его с ноги Шань Цюй, он даже не смог толком сопротивляться.
Мягкой тряпкой он упал рядом с большой черной змеей.
Ли Му было одновременно горько и страшно — в конце концов, он всего лишь несмышленый детеныш.
Когда оба старших брата, на которых он мог положиться, оказались меж жизнью и смертью, он больше не смог сдерживаться и, прямо сидя на земле, горько заплакал.
Цзян Лотун посмотрела на его несчастное лицо, перемазанное соплями и слезами, и наконец не выдержала:
— Может… на этот раз простим их?
Ей казалось неуместным, что столько взрослых людей ополчились против двоих детей и больного.
— Цзян, с каких пор ты стала такой доброй? — Еда, которую украл Ли Му, принадлежала Люй Ху, и та и так кипела от злости. Услышав, что Цзян Лотун хочет замять дело, она первой выскочила вперед с упреками:
— Даже если у тебя есть на меня зуб, припасы, что я собираю, идут не только мне лично, здесь есть и доля племени!
— Пусть ты великая жрица, но у тебя нет права единолично решать за все племя и прощать их!
— Цзян, на этот раз Люй Ху права, — неожиданно подала голос Сюэ, которая до этого молча стояла в стороне. — Не пытайся затеять спор с Люй Ху в ущерб племени.
— Скоро начнется сезон засухи, и еда — это самое ценное.
— К тому же в любом племени воровство — позорный поступок.
Слушая праведную речь Сюэ, Цзян Лотун чувствовала, что здесь что-то не так.
Своими словами та выставляла эгоисткой именно ее.
— По мне так кое-кто просто привык жить чужим трудом и думает, что еда достается слишком легко, вот и корчит из себя великодушную, не испытывая жалости к припасам.
Слова Сюэ звучали лишь немного странно, в то время как каждое предложение Люй Ху прямо и недвусмысленно оскорбляло ее.
У Цзян Лотун на лбу задергалась жилка.
Это что еще за намеки? Выходит, сегодня ей обязательно нужно проявить великодушие!
Мало того, что она отдаст еду этим малышам, она еще и залечит раны их старшего брата!
— Раз уж вы так говорите, тогда я отдам вам ту часть собранных мной припасов, которая принадлежит племени, а остальное отдам им — так ведь всех устроит? — заявила Цзян Лотун и с грохотом опустила на землю свою плетеную корзину.
Спасибо Лань Го, которая только что помогла ей выкопать немало земляных орехов, иначе сейчас она не смогла бы с таким видом изображать богачку.
Вдобавок те грибы, которые она подчистую собрала, можно напрямую отдать этому бедному зверолюду.
Все равно в их племени никто не ест грибы.
— Цзян, не горячись, — Лань Го слегка нахмурилась, останавливая дальнейшие движения Цзян Лотун.
— Все видят, что ты делишься едой с этими бродячими зверолюдами, укравшими наши припасы. Если по возвращении в племя об этом узнают остальные, они снова станут за спиной судачить о тебе.
Лань Го тихонько шепнула ей на ухо:
— К тому же здесь Сюэ и Люй Ху, они непременно всем растреплют.
— Твоя репутация только-только начала налаживаться.
От слов Лань Го на сердце у Цзян Лотун стало тепло.
Таким же тихим голосом она ответила Лань Го:
— Разве ты меня не знаешь? В прошлом или настоящем — мне плевать на подобные сплетни.
Ой-ой, она соврала, на самом деле ей все-таки было немного не всё равно…
На словах Цзян Лотун утверждала, что ей плевать, но мысленно она грызла носовой платок и горько плакала.
Однако, в сравнении с собственной репутацией, воспитанный на идеалах цивилизованного общества человек в лице Цзян Лотун просто не мог смотреть на троих братьев Ли со стороны.
Цзян Лотун выпрямилась и пододвинула еду из своей корзины к Люй Ху:
— Какую именно еду он у тебя украл? Я верну тебе за них!
http://erolate.org/book/4565/451389
Готово:
