Глава 1.
Эндрю Маккейн стоял в аэропорту со своим отцом и его новой женой, которые собирались провести очень долгий летний медовый месяц. Они встречались последние три года его восемнадцатилетней жизни. Эндрю нравилась женщина, на которой женился его отец, Вильма была очень милой леди. Она дарила его отцу счастье. Большего Эндрю и желать не мог. После того как восемь лет назад его мать ушла от них на какую-то шикарную музейную работу, он возненавидел ее, потому что видел печаль в глазах отца. Поэтому, когда появилась Вильма, он первым поздравил отца с тем, что тот нашел женщину, которая вернула радость в его жизнь, и со временем Вильма начала ощущаться для него матерью. Поэтому, когда они сказали ему, что собираются вступить в брак, он обрадовался за них. Но эту радость омрачило то, что отец сказал ему, что ему придется пожить с матерью, пока их не будет. Не то чтобы отец не доверял ему провести уик-энд в одиночестве, что случалось не раз. Его отец не собирался оставлять сына-подростка одного в доме на два с половиной месяца.
- Да ладно тебе, папа, я не хочу в Египет, - простонал Эндрю, в то время как свет играл на его темно-рыжих волосах, которые он унаследовал от матери.
- Ты и глазом не успеешь моргнуть, как все закончится, - сказала Вильма, одарив его материнской улыбкой, которую она отточила до совершенства. Ее серые глаза смотрели на него сквозь очки без оправы, светло-каштановые волосы мягко рассыпались по плечам. Несмотря на то, что она все же носила минимальное количество косметики, Вильма вообще не нуждалась в ней. Она была просто великолепна. Он не хотел открыто признаваться в этом, но Эндрю дрочил на ее образ на полурегулярной основе. Сейчас ее дерзкая правая грудь 36B прижималась к левой руке его отца. Ее тонкая рука покоилась на его локте, свет отражался от бриллианта в десять карат на ее обручальном кольце. Будучи воспитательницей в детском саду, она вышла замуж за его отца, управляющего одной из лучших рекламных фирм в Нью-Йорке. Не то чтобы Эндрю имел что-то против нее. Он был рад, что они нашли друг друга.
Он просто не хотел проводить лето с матерью; с матерью, с которой он не разговаривал восемь долгих лет. После того как он не ответил на письма, которые она писала в течение первого года, мать вообще перестала писать. Чему он был рад, так как ему нечего было ей сказать. Его мать больше заботилась о трехтысячелетних костях, чем о собственном сыне, и чуть не уничтожила его отца.
- Эндрю, - сказал Хулиан строгим отеческим голосом, положив свою сильную руку на правое плечо Эндрю. - Я понимаю твои чувства по отношению к твоей... матери, - сказал он с ноткой горечи в голосе. Однако его светло-зеленые глаза смягчились, и в уголках его глаз появились морщинки, образованные смехом и весельем, а не печалью, когда он посмотрел на своего сына. - Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, но не оставлю свой пентхаус стоимостью в миллион долларов на твое попечение на два месяца, - сказал Хулиан, и его губы изогнулись в теплой улыбке.
- Но это обязательно должна быть она?! - умолял Эндрю отца. - Почему я не могу остаться с тетей Кэндис и дядей Питером?
- Ты знаешь почему, - сказал Хулиан, похлопывая сына по плечу. - У них и так достаточно забот, чтобы еще иметь дело и с тобой, - сказал он, имея в виду близнецов, которые недавно родились благодаря достижениям науки.
- Это наш рейс, - сказала Вильма, легонько похлопав мужа по бицепсу. - Так, Энди, - только Вильма называла его так, - веди себя прилично во время полета, а когда вернешься, мы все пойдем праздновать наше воссоединение, - сказала она, лукаво подмигнув ему, проходя мимо.
Его щеки вспыхнули, когда он вспомнил, как она внезапно вошла в его комнату, когда он дрочил, и, к его ужасу услышала, как он простонал ее имя. Поэтому время от времени она дразнила его фотографиями скудно одетой себя в различных проявлениях эротизма.
«Энди, я знаю, тебе будет тяжело», - сообщение Вильмы завибрировало в его кармане, пока он ждал посадки на самолет. Эндрю с трудом сглотнул, глядя на две фотографии полностью обнаженной мачехи. И почувствовал, как растет его член, когда увеличил изображение ее обнаженной груди 36B, а затем ярко-розовой вагины, которую она держала открытой для него. – «Знаю, это не так уж много, но надеюсь эти фотографии отвлекут тебя от плохих мыслей. И не волнуйся...» - На его экране появился хитрый маленький дьявольский смайлик. – «Твоя милая обожающая тебя мать не оставит тебя только с двумя, о нет, ты увидишь гораздо больше за те месяцы, что мы будем вдали друг от друга. Твой отец возвращается, скоро увидимся.» Эндрю почувствовал, как его лицо снова запылало, когда она послала ему еще одну фотографию, на которой она изобразила воздушный поцелуй своими сладкими полными губками.
Когда громкоговорители над головой заревели, объявляя посадку на его рейс Эндрю с большой неохотой поднялся со своего места. Достав из заднего кармана билет на самолет, он протянул его стюардессе.
******
- Черт возьми, как же жарко, - раздраженно простонал Эндрю, чувствуя, как жар обжигает окна аэропорта. Даже с воздушным охлаждением салона позднеегипетское летнее солнце побеждало машины. - Держу пари, что в Терминаторе этого не учли, машины же расплавятся! - бормотал он себе под нос, шагая по оживленному аэропорту Каира. Забрав свои сумки, он собрал все свое мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с женщиной, которая оставила его позади... по крайней мере, он так думал. - Серьезно?! - громко простонал Эндрю, увидев женщину, держащую табличку с его полным именем.
- Ты так похож на описание твоей матери, - ее легкий английский акцент казался странным из-за ее египетской внешности.
- Где она? - спросил Эндрю, выходя из себя. Девушка двадцати с чем-то лет была приятной, но отец сказал ему, что мать заверила его, что встретит сына сама.
- На раскопках, она послала меня за тобой, - сказала девушка, удивляясь, почему его голос звучит так сердито. - Пойдем, нам предстоит долгий путь.
- Подожди... я не останусь в городе? - озадаченно спросил Эндрю.
- Нет, профессор Сандерс отвечает за раскопки, и с ее стороны было бы безответственно покидать место раскопок, - сказала она, в то время как ветер пустыни поднял ее черные волосы с плеч. - Особенно тогда, когда мы нашли что-то большое, - таинственно сказала она. Однако Эндрю это волновало, он уже скучал по своей кондиционированной спальне в многоэтажке.
- Просто здорово, как раз то, что я хотел сделать этим летом, - вздохнул Эндрю, закидывая сумки на заднее сиденье рейнджровера.
Эндрю равнодушно смотрел на песчаные дюны, пока они мчались по пустынной дороге. Когда девушка рядом с ним узнала, что он не в настроении разговаривать, то быстро включила радио. Эндрю же, хитро расположив телефон уставился на обнаженную фотографию Вильмы. Он все еще не мог поверить, что она действительно послала такое ему. Потом отправил отцу короткое сообщение о том, что он приземлился и направляется на встречу со своей... матерью. Как же он ненавидел набирать это слово.
«Рад, что ты в безопасности, сынок. Знаю, это тяжело, но ты сможешь пройти через это.» - прислал в ответ его отец вместе с селфи его и Вильмы на носу корабля, с ледниками Аляски на заднем плане. Его пальцы скользнули по улыбающемуся лицу отца. Пройдет два долгих месяца, прежде чем он сможет увидеть его снова лично.
- Скоро мы прибудем на место раскопок. - Когда девушка заговорила, перекрикивая звук радио, Эндрю посмотрел налево. И не увидел ничего, кроме насыпей песка, которые простирались так далеко, насколько хватало глаз.
- Как ты это определила? - спросил Эндрю, они провели в дороге четыре часа.
- GPS, - сказала она, улыбаясь ему и указывая на устройство.
Когда они проехали мимо того, что Эндрю считал не более чем песчаными дюнами, на которые он бесцельно смотрел последние четыре часа, показалась вершина погребенного храма. В центре комплекса стояла тридцатифутовая статуя Баст. Что его удивило, так это то, что статуя выглядела так, будто ее поставили здесь вчера. Что, как он знал, было невозможно, учитывая, что эта религия вымерла примерно в 300-500 годах нашей эры. Его учебники истории никогда не были точны на эту тему, и он отмахивался от них, учитывая, что они напоминали ему о его матери и всех тех книгах, которые загромождали дом, прежде чем она ушла. Застонав, он открыл дверь, жалея, что не может прожить следующие два месяца в салоне рейнджровера. Уже чувствуя, как капельки пота стекают по его лбу, он взял свои сумки.
Брезентовые пологи палаток трепетали на ветру. Аккуратный ряд из десяти человек приветствовал его, когда он подошел к ним. И болтовня наполнила воздух, когда он последовал за девушкой, которая привезла его сюда.
- Профессор Сандерс! - выкрикнула девушка, оставив Эндрю позади, когда из самой большой из десяти палаток вышел парень лет двадцати с оливковой кожей. Эндрю старательно принялся игнорировать их, когда девушка обвила руками его шею и не теряя ни секунды поцеловала так, словно не видела его много лет.
И так, как Эндрю стоял у входа в палатку. Спустя восемь долгих лет он впервые увидел свою мать. Ее длинные, темно-рыжие, густые волосы были стянуты лентой, которая натянулась под давлением. Ее армейская зеленая рубашка прекрасно сидела на груди, давая всем понять, что под ней нет лифчика, учитывая, как хлопок подчеркивал форму ее грудей и сосков. Ее когда-то алебастровая кожа теперь имела здоровый загар из-за многих лет под палящим солнцем. Ее коричневые шорты заканчивались на несколько дюймов выше колен. Ее мускулистые икры напряглись, когда она переступила с ноги на ногу, еще одна с трудом заработанная привилегия из-за того, что она годами пересекала гробницы, храмы и, что более важно, гигантские песчаные дюны.
http://erolate.org/book/473/43731
Готово:
