Готовый перевод Pharaoh’s Curse / Проклятие фараона: Глава 10

Глава 10.

Финиковые пальмы покачивались на легком ветру пустыни. Корабли лениво дрейфовали вниз и выгребали верх по Нилу, пока он стоял, глядя на свои земли из царских покоев, где ему было суждено править. Взглянув налево, в сторону верхнего Нила, он увидел ступеньку и изогнутую пирамиду, потом направо, где красная поднялась выше и горделивее, чем две неудачи его отца, пытавшегося построить настоящую пирамиду. Строительство белой пирамиды в настоящее время шло полным ходом, даже с такого расстояния он мог слышать слабый стук молотков, в то время как рабы трудились над грандиозным проектом его отца.

«Это я?!» - спросил себя Эндрю, поймав свое отражение в полированной медной пластине. Тот, кого он увидел, был мальчиком не старше, чем он был, когда его мать оставила его. Его голова была лысой, если не считать конского хвоста черных волос, скрепленных тонкими золотыми кольцами. Тут в его покои ворвались его личные рабы, женщины и евнухи. Все они быстро упали на колени, пронзенные его взглядом. Обнаженные груди женщин прижались к холодному камню, их белые куски ткани шириной в три дюйма, скрепленные простой пеньковой веревкой, едва прикрывали их холмики и попки, если уж на то пошло.

- Что это значит Ксеркс?! - Эндрю был поражен тем, как повелительно прозвучал его голос.

- Пожалуйста, простите за вторжение принц Онуфрий, - умиротворяюще обратился Ксеркс к своему принцу, склонив голову. - Но вас призвал отец, - сказал он, указывая на место, где на богато украшенных столах лежали его королевские драгоценности и краска для тела.

- Понятно. - Эндрю почувствовал, как его тело выпрямилось. Высоко подняв голову, он зашагал в сторону рабов. - Ксеркс, как выглядит киска Нейты сегодня утром? - Эндрю посмотрел на мужчину, и тот приподнял льняную ткань скрывающую вагину девушки. В его глазах застыла печаль, так как ничему больше было откликаться на такое зрелище. «Черт, будь я на их месте, избил бы себя до полусмерти», - подумал Эндрю, чувствуя в мальчике жестокость.

- Очень красиво, мой принц, - сказал Ксеркс, отпуская ткань, понимая, что если он коснется ее тела, то лишится головы.

- Как и должно быть, - сказал принц и подошел к столам. - Одень меня! - приказал он, вытягивая руки.

Эндрю начинал ненавидеть этого парня из сна или воспоминаний... кто знает. Чувствуя, как его личные слуги спешат за ним, он высокомерно шел по залам дворца своего отца. При его приближении стражники вытянулись по стойке "смирно". Две его рабыни распахнули двери тронного зала и опустили глаза, когда он поласкал их груди, прежде чем вошел.

- Отец, - сказал он, опустившись на одно колено и склонив голову.

- Встань, Онуфрий, - сказал Сноферу, старость разъедала его тело. Эндрю чувствовал, что мальчик жаждет власти, и ту же жажду он чувствовал, когда мальчик лукаво поглядывал на свою очень красивую мать. Ее прекрасные черные волосы ниспадали на плечи, а карие глаза светились теплом. Выкрашенные ягодным соком губы изогнулись в улыбке. Синего цвета полотно ниспадало с ее груди, прикрывая только пышные груди, оставляя остальную часть ее тела открытой для его взгляда. Тонкие золотые ожерелья покоились на ее светло-оливковой коже. Золотые браслеты звякнули, ударившись о камень ее трона. Ее правое шелковистое бедро подразнило его взгляд, двинувшись вверх, тем самым приоткрывая упругую ягодицу матери, когда ее правая нога легла на левое колено. - Пойдем со мной, сынок, - сказал фараон, поднимаясь с трона.

- Конечно, отец, - сказал он, поднимаясь и зашагал за отцом.

- Утром я уезжаю, чтобы усмирить тех дураков, которые мечтают разграбить мое царство. Я хочу, чтобы ты продолжал учиться и следил за тем, чтобы моя пирамида продолжала подниматься к небесам.

- Да, отец, - кивнул он, пока они шли по коридорам.

- Пока меня не будет, слушай свою мать и своих советников, - сказал Сноферу, положив руку на плечо сына. - Слушай, но будь осторожен. Когда-нибудь ты станешь фараоном, и именно твое слово будет законом для всех, а не их, тем не менее, послушать их не вредно. Это ничего не стоит. Но глупость может стоить тебе всего.

- Да, отец, я буду слушать их и принимать свои собственные решения, - сказал он, посмотрев на отца.

- Очень хорошо, - сказал Сноферу, улыбаясь сыну. – Ну что ж, давай насладимся охотой, прежде чем я должен буду уехать...

Эндрю резко открыл глаза и вперился в потолок палатки, убеждая себя, что это всего лишь сон. И все же пара обнаженных грудей, тепло бедер, прикосновение щеки к его груди, конечно, не было сном, ведь это его мать крепко спала с ним. Левой рукой он потер лоб. Эндрю почувствовал прохладу раннего утреннего воздуха на своей коже, но не почувствовал холода, как в первую ночь, когда спал под небом пустыни. Прошло пять дней с тех пор, как он упал в ту шахту. Сегодня был последний день раскопок, который в основном заключался в разборе лагеря. Что, по словам матери, займет не больше нескольких часов, учитывая, что за палатками, кухонными принадлежностями, медпунктом и всем прочим, что они привезли до его приезда, музей пришлет грузовик. Кроме того, тот же грузовик отвезет обратно в город поваров и медсестру. Он же, его мать, Анта и Билл возьмут один из рейнджроверов, а остальные возьмут другой, как только убедятся, что ничего не оставили.

- Ммм, да, Эндрю, погладь мамину попку. - Эндрю приподнял бровь, глядя на мамину макушку, пока она говорила во сне. С тех пор как отсосала ему пять дней назад, его мать всегда заботилась о его утреннем стояке. Не то чтобы это не было феноменально - а так оно и было, - однако это не компенсировало прошлого. И никогда не компенсирует. - Тебе лучше поласкать попку или киску. - Эндрю задавался вопросом, о чем, черт возьми, мечтает его мать, и действительно ли в ее мечтах он ласкает ее попу. Она зачмокала губами и крепко вжалась в его тело, глубже погружаясь в свои прекрасные грезы. Его глаза опустились, рука прикрыла рот, чтобы сдержать зевок, и он снова погрузился в сон.

Эндрю почувствовал, как качается гамак, что-то теплое и влажное обернулось вокруг его мужского достоинства, мягко выводя его из дремоты. Вид рыжих волос, покачивающихся перед ним, заполнил его взор. Он пробежал глазами по ее обнаженной спине, и приподнял бровь при виде изящных, элегантных трусиков матери, в которых она спала прошлой ночью.

- Малыш! – взвизгнула Алекс от удивления, когда почувствовала, как его рука ласкает ее левую ягодицу. - Я думала, ты еще не проснулся.

- Поэтому решила отсосать мне во сне? - поддразнил Эндрю.

- Но... но разве тебе не нравится, когда я делаю это? - спросила Алекс, хлопая ресницами.

- Конечно, нравиться.

- Ммм... хорошо, тогда ты не возражаешь, если я продолжу? И не смей больше лапать мою задницу, - промурлыкала Алекс, возвращая член сына в рот. Сегодня был последний день, по крайней мере, она надеялась на это. Иногда месячные затягивались на день дольше. Однако она очень надеялась, что этого не произойдет, потому что ее киска пульсировала от предвкушения, что, наконец, большой толстый члена ее сына погрузится глубоко в ее сущность. Несмотря на то, что она любила сосать его член, это больше не удовлетворяло потребностей, которые бурлили в ней с тех пор, как она впервые отсосала своему сыну. От его тела все еще исходил тот же запах граната, и это было не единственной странностью, нет. Она видела, как он трудился под жарким солнцем в течение нескольких часов, однако ни одна капля пота не украсила его лоб. Как же ей хотелось узнать, что происходит с ним и со всеми остальными в лагере. С тех пор как они открыли внутреннее святилище, кроме нее, все остальные трахались как сумасшедшие при любой возможности. Однако ее сын, казалось, не был так возбужден, как ее ученики. Хотя мысль о том, чтобы присоединиться к ним, была соблазнительной, Абаси и Билл не шли ни в какое сравнение с ее сыном. - Я люблю твой великолепный член, малыш, - промурлыкала Алекс, лизнув его от основания до головки.

- О? - сказал Эндрю, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

- Мммм, он очень вкусный, - проворковала Алекс, и нежно пососала его головку, прежде чем погрузила его член себе в горло. - Ты ведь собираешься подарить маме то, что она хочет, не так ли? - спросила она, дразня языком чувствительную плоть его головки.

- Может быть, - сказал Эндрю, ухмыляясь матери.

- Ну, пожалуйста, - надула губки Алекс.

http://erolate.org/book/473/43740