Готовый перевод Big Tits Club / Клуб Больших Сисек | 18+ ✅: ГЛАВА 30. Часть 3

Она послушно кивнула, взяла у меня полотенце и, прижав его к груди, подошла к кровати и легла на живот. При этом мне открылся дразнящий вид на ее упругую попку, но лишь на мгновение, так как я заслонил обзор, положив на нее еще одно из сложенных пушистых полотенец, оставив ее обнаженную спину и ноги готовыми к моим ласкам.

Сначала она сложила руки под подбородком, но я мягко вернул ее руки назад по бокам и потянул ее вперед, пока ее глаза и нос не оказались над краем, чтобы она могла дышать. Придвинув стул к импровизированному массажному столу, я сел и начал массировать ее шею. Поняв, в чем дело, она успокоилась и застонала, когда я приступил к работе.

Начав с шеи и плеч, я сделал паузу, разделся до трусов и майки, и забрался на кровать. Устроившись на ее ногах позади упругой попки Зофи, я принялся делать все возможное, чтобы превратить её тело в лужицу расслабленной слизи. Я массировал ей спину, кожу головы, позвоночник, обе руки и даже пальцы. Я так расслабил ее, что она чуть не заснула.

Ее дремотное состояние было нарушено, когда мои руки скользнули по ее попе и спустились к ногам. Когда я закончил с нижними конечностями, то обнаружил, что она трясет своей попкой, приглашая продолжить массаж и там. Я снял полотенце и стал разминать ее попку, доставляя удовольствие и ей, и себе. Получив негласное разрешение, я позволил пальцам проползти вверх по ее телу, чтобы поиграть с боковинками её сисек, выпирающими в стороны, когда она лежала на кровати.

Зофи начала переворачиваться, но я заставил ее остаться на месте. Она медленно дышала, и ее бедра раздвинулись настолько, что я смог разглядеть сзади её райские ворота. Мой хер запульсировал в шортах от вида обнаженной красавицы, и я почувствовал желание сбросить шорты и войти в ее тело прямо сейчас. Но я приказал себе набраться терпения и сделать ее первый раз особенным.

С этой целью сексуальный подтекст моего массажа перешел в прямой текст. Я все больше времени уделял медленным ласкам ее обнаженных гениталий, когда ее ноги раздвигались в знак приветствия. Она задрожала, и мне показалось, что я почувствовал внутри нее мелкую дрожь, когда я впервые погрузил палец в ее медовую точку в поисках смазки, чтобы начать манипуляции с ее клитором.

— Ты только что кончила, мой скарбие [moj skarbie, моё сокровище — польск.]?

— Да, дорогой, — вздохнула она, ее голос дрожал.

Прорвавшись сквозь ее напряжение, мне стало немного легче дышать, и я начал готовить ее к полноценному оргазму. Я не забывал об остальных частях ее тела, но то и дело возвращался к ее пизде. Легкими ласками и манипуляциями я доводил ее до медленного кипения.

Я торопился, читая ее сигналы, чтобы дразнить и возбуждать, не доводя до крайности. Попутно я снял с себя футболку и шорты, и мой набухший стержень время от времени тоже ласкал вход в киску Зофи, дразня, что в любую секунду я могу сделать ее женщиной. Теперь ее страх был похоронен под напряженным желанием, хотя однажды, когда я привстал, чтобы очередной раз подразнить ее, она приняла мои мучения за реальные и предупредила:

— Еще не время, дорогой, — и я отступил.

Дважды она была близка к тому, чтобы кончить, и только прекратив прикасаться к гениталиям и начав сжимать ее ноги руками, я отвлек её достаточно от ощущений в ее промежности, чтобы импульс не перевел её через край сам по себе.

В конце концов, я почувствовал, что она приближается к точке невозврата. Она начала толкаться по кровати в поисках любой стимуляции, кроме моих легких ласк, и, если бы я не медлил, она бы скоро перешла грань. Я мог бы заставить кончить ее простым куннилингусом, но у меня был не самый удачный доступ. А вот к чему я имел свободный доступ, так это к её прелестному подмигивающему анусу. Он так и звал меня — идеальный способ довести ее до кричащего кипения. Медленно я наклонился, расправляя язык, готовясь к облизыванию колечка, а затем к жесткому проникновению в него.

Как раз в тот момент, когда я собирался сделать первый полиз, рука преградила мне путь. Зофи повернулась на бок, почти, но не до конца подняв грудь, и я вдруг ясно увидел, что она защищает свой анус.

— Сделаешь это, дорогой, — начала она, делая сильный акцент на ласкательном слове, — и я больше не буду тебя целовать, пока ты не почистишь зубы и не вымоешь рот. И нет, ты не можешь взять мою зубную щетку.

Я не мог удержаться от смеха, когда извинялся. Уж очень много сил ушло на один неудачный почти-оргазм. Тем не менее, по тому, как властно Зофи смотрела на меня со смесью строгого доброго юмора, я сразу узнал ту утонченную леди, с которой провел весь день, так что миссия была выполнена.

Выражение лица Зофи смягчилось, она перевернулась на спину и встала с кровати, чтобы закрепить полотенце, предоставив мне краткий миг обзора её полной наготы, после чего снова села рядом со мной и склонила голову на мое плечо.

— Спасибо, ты очень терпелив.

— Ты этого стоишь, мой скарбие.

— Ты уже второй раз так меня называешь, что это значит?

Я поднял на нее бровь:

— Ты не знаешь польского языка?

Зофи пожала плечами:

— Я родилась в Калифорнии. Моим родителям удалось покинуть Польшу времен холодной войны в 70-е годы подростками. Их воспоминания о родине не самые радостные. Ты, наверное, заметил, что они с энтузиазмом тут ассимилировались.

Она обвела жестом свою спальню, заполненную не только атрибутикой "Найнерс", но и патриотической красно-бело-синей цветовой гаммой, которую я не заметил — до того, как девушка-подросток Зофи начала заменять её своим собственным мусором. Мне также не приходило в голову задаваться вопросом, как польский иммигрант стал таким ярым поклонником американского футбола, но теперь это стало понятно.

— Мои родители, — продолжала Зофи, — никогда не считали нужным учить меня своему родному языку или отдавать в польские школы.

— Очень жаль.

Зофи пожала плечами.

— Я всегда немного жалела об этом, но никогда не была настолько заинтересована в самостоятельном изучении языка. Но мы отвлеклись от темы, что означает moj skirbie?

— Moj skarbie, — поправил я. — Мне сказали, что это можно перевести как "моя дорогая" или "мое сокровище". Мне больше нравится последнее.

Она улыбнулась мне:

— Мне нравится, дорогой.

Она наградила меня быстрым поцелуем, ее глаза сияли нежностью. Я откинулся назад и снова поцеловал ее — не тем горячим поцелуем, который служит прелюдией к страстному сексу, а романтическим, который сам по себе является формой занятия любовью. Мы вместе исследовали рты друг друга, иногда отклоняясь, чтобы погладить шею или грудь, а затем неизбежно возвращались губами к губам. Наслаждение нарастало внутри меня — внутри нас обоих — от того, как интенсивность ласк нарастала и усиливалась, пока не возникло ощущение, что мы испытываем одновременный оргазм, даже не прикасаясь друг к другу.

Мы отпрянули друг от друга, думаю, оба были немного горды тем, как мы отреагировали на партнера. Зофи глубоко дышала и имитировала обмахивание лица веером. Мое сердце заколотилось, и я произнес:

— Вау.

Она мило покраснела и впервые за несколько минут отвела глаза. Только тогда она заметила это.

— Эй, что это? — спросила она, указывая на конверт, который лежал на видном месте посреди рабочего стола.

Я прислонился к стене, на моем лице появилась глупая ухмылка.

— Я все думал, когда же ты это заметишь.

Зофи нахмурилась.

— Его не было здесь утром, я знаю.

Я пожал плечами, стараясь ничего не выдать.

Взяв конверт, Зофи открыла его и ахнула, увидев содержимое. Внутри были десятки фотографий 4х6, и Зофи повернулась, чтобы сесть рядом со мной на кровать, пока она доставала стопку фотографий из конверта. С открытым от удивления ртом она начала перебирать их одну за другой, задерживаясь на некоторых из них всего на несколько мгновений, но на других — до тридцати секунд.

Все это были снимки с большого расстояния, сделанные кем-то с помощью зум-объектива на зеркальной камере высокого класса. Я знал это, потому что знал фотографа. На большинстве фотографий была Зофи, хотя на паре снимков был и я. Были фотографии перед "Tiffany's" в 10 утра, и еще одна, когда мы были внутри магазина. Были фотографии в библиотеке, в аптеке и на улице, когда Зофи дула в зеленый свисток.

— Я ЗНАЛА, что за нами кто-то наблюдает! — воскликнула Зофи, остановившись у фотографии с зеленым свистком. — Кто это был? Нет, я уже знаю. Есть только один человек, который мог получить ключ от моего дома и впустить тебя сегодня утром, или занести конверт до того, как мы вернулись домой.

Я пожал плечами, снова стараясь ничего не выдать.

Зофи вдруг захлопала в ладоши.

— "Римские каникулы" [еще один классический фильм с Одри Хепбёрн]! Вот что БЫЛ за наряд, в котором ты меня представлял!

Я усмехнулся.

— Я знал, что ты сразу догадаешься, что это будет "Завтрак у Тиффани", поэтому не стал скрывать. Я не был уверен, что ты догадаешься и о "Римских каникулах".

— Ни хрена себе, ребята! Где Сэм? Она же не прячется в шкафу?

Я хихикнул и покачал головой.

— Нет. По крайней мере, я так не думаю. — Мы оба огляделись, ожидая, что Сэм вот-вот появится, но ее не было.

Зофи улыбнулась и счастливо вздохнула.

— Даже при ее сумасшедшей занятости она выкроила целый день, чтобы сделать это для меня.

Я кивнул.

— Она даже не колебалась, когда я попросил ее об этом. Она просто сказала, что счастлива, что может быть частью нашего свидания. "Завтрак у Тиффани" был ее идеей. А "Римские каникулы" — моя. Я хотел подарить тебе что-нибудь на память. Может быть, ты сможешь сделать коллаж.

— Я выгляжу такой счастливой.

— Ты и была счастлива.

Зофи пролистала оставшиеся фотографии, начиная с водопада в саду Йерба Буэна и заканчивая прыжками по тротуару рука об руку. Но она приостановилась и внимательно посмотрела на некоторые из фотографий художественного музея МОМА, в том числе на одну, где она стояла у окна верхнего этажа и просто смотрела на улицу. Я стоял в трех футах позади нее и смотрел на нее с выражением удивления, не обращая внимания на окружающий мир, мой взгляд был устремлен только на нее.

Она была прекрасна.

Следующая фотография была крупным планом: мой затылок размыт на переднем плане слева, а изящное лицо Зофи заполнило весь остальной кадр, и она смотрела на меня с полным обожанием. Тогда я понял, чем этот раз отличался от тех, когда люди смотрели на нас: Когда я гулял с Сэм или Наим, парни смотрели на нас с выражением "я хочу потрогать её". Но сегодня все эти люди смотрели на Зофи И  меня, полагая, что они смотрят на влюбленную пару.

— Я действительно так выгляжу? — скромно спросила она, протягивая фотографию.

Я тепло улыбнулся и ответил:

— Такой я вижу тебя каждый день.

Отложив фотографии в сторону, Зофи обхватила ладонями обе мои щеки и снова поцеловала меня. Я вернул поцелуй и задержал взгляд на ее глазах, отцепив уголок полотенца, которое поддерживало ее. Оно упало в лужу вокруг нее, и она легонько толкнула меня в подушки. Один долгий поцелуй перерос в череду поцелуев. Зофи не торопилась, но ее конечная цель теперь была совершенно ясна.

Увидев свет в конце тоннеля, я перевернул нас так, что оказался сверху. И снова мои губы покинули её, чтобы исследовать другие части ее тела, но на этот раз я не остановился на шее или груди, а стал целовать ее тело ниже, чтобы завершить начатое ранее. Она открылась мне, и я долго и неторопливо лизал ее щелку и дразнил торчащий клитор. Я ввел два пальца в её влажную бархатную киску и пощекотал ее точку G. Я царапал ногтями ее грудную клетку. Я провел большими пальцами по ее анусу. Я даже массировал ей руки, когда заходил слишком далеко и приходилось успокаивать ее, чтобы она не кончила сразу.

И вот, наконец, настало время. Она ждала достаточно долго, и вот момент настал. Я обхватил языком ее клитор, мощно посасывая его. Я держал два пальца в ее щели, изгибая их, чтобы "поскрести" кончиками пальцев ее точку G. Она чувствовала, как я дразню ее, находясь на грани оргазма, и, возможно, знала, что я еще не раз отдерну ее от края. Но, наконец, ей надоело дразнить меня, и ее руки вдруг оказались на моей голове, она дернула меня за волосы и застонала:

— Сейчас, дорогой! Сейчас!

Я поспешно вскочил на ноги, приставив головку члена к раскрытым лепесткам её "цветка". Голубые глаза Зофи полыхали ярким огнем, она смотрела прямо мне в лицо, желая запомнить, как я смотрел на нее, впервые входя членом в ее тело.

— Сейчас, дорогой, пожалуйста! — застонала она, обхватив мои предплечья, где мои руки были положены по обе стороны от ее головы. И тут она задыхается, ее рот широко раскрывается, когда она чувствует, как ее девственная киска впервые медленно заполняется моим членом.

Зофи резко вздрогнула, и я чуть не вытащил его, так как вошел только на первые два дюйма. Но затем я плавно подался вперед, пока не вошел в нее до упора. И тогда… только тогда… Я почувствовал, как в самом центре ее существа началась пульсация оргазма.

Одна пульсация превратилась в две. Две пульсации превратились в четыре, потом в восемь, потом в шестнадцать, и к тому времени эскалация стала неизбежной. Как низкая грохочущая барабанная дробь литавр, оргазм нарастал крещендо из глубины души, пока не задрожали бедра и плечи, затем колени и локти, наконец, ступни и ладони, и, наконец, он вырвался из ее зияющего рта.

— АААУУУХХХ…!!! — закричала Зофи.

— АААУУУХХХ…!!! — закричала она опять.

— АААУУУХХХ…!!! — и я удивился, что соседи не позвонили в службу спасения.

Мир Зофи закончился. Все в ней взорвалось, как сверхновая, пока не осталось ничего, кроме крошечного камешка в ее центре.

И на какое-то время вселенная наполнилась светом.

http://erolate.org/book/4906/492101