На съёмочной площадке в кабинете Фан Чи Чэнь Чэн-Сэнь сидел на кушетке бок о бок с Чжан Чжуном. Пока режиссёр проходил с Чжан Чжуном по сцене, Чэнь Синь, прислонившись к окну, курил и смотрел на них несчастным и сиротливым взглядом. Чжан Чжун не сказал ему ни слова с того самого случая в зале KTV. Се Даньи, напротив, решила продлить своё двухдневное пребывание ещё на неделю, и в данный момент она горячо спорила в дверях с помощником режиссёра Чжоу.
«Да почему я не могу остаться?! - почти истерично спрашивала она. - Я просто хочу посмотреть, как он работает!»
«Эта сцена будет сниматься на закрытой съёмочной площадке, - беспомощно объяснял помощник режиссёра Чжоу. - Кроме актёров, на съёмках останутся только ключевые сотрудники, такие как режиссёр, я и пара членов съёмочной группы. Почему бы Вам не провести это время, прогуливаясь по окрестностям?»
Затем он проворно закрыл за ней дверь. Когда лицо Се Даньи исчезло из виду, Чжан Чжун вздохнул с облегчением.
Режиссёр похлопал его по плечу и сказал: «Я не буду совать свой нос в твои личные дела, но не позволяй им влиять на твою работу».
Чжан Чжун кивнул.
Режиссёр начал давать указания членам съёмочной группы, чтобы они занимали свои места. Камеры были наготове, подняты и умело установлены под острыми, хитрыми углами, требуемыми режиссёром. Наряд Чжан Чжуна для этой сцены был прекрасно подобран: английский классический приталенный костюм в сочетании с жаккардовым галстуком и запонками, инкрустированными горным хрусталём. Он стоял в ожидании с зачёсанными назад волосами и скромным агатовым гвоздиком в ухе. Подошёл посыльный, чтобы передать ему сигарету, и после того, как она была зажжена, скрипт-супервайзер объявил: «"Погружаясь в роль", камеры AB, сцена 206, кадр 2, дубль 1!»
«Мотор!» - крикнул Чэнь Чэн-Сэнь, и камеры, с загоревшимися на них красными огоньками, ожили.
Чжан Чжун начал молча и спокойно курить. Он позволил тишине затянуться на несколько мгновений, прежде чем повернуться к Чэнь Синь с насмешливым и провокационным взглядом: «Ты не собираешься заниматься со мной сексом, но и не позволяешь мне заниматься сексом с другими мужчинами. Скажи мне, чего именно ты добиваешься?»
Это был не вопрос.
Отчаянный взгляд Чэнь Синь блуждал по белым стенам, когда он взволнованно произнёс: «Гао Чжун…»
Чжан Чжун начал неторопливо приближаться к нему, как кошка, не сводящая взгляда со своей добычи, его изящные черты лица были окутаны дымом. Он придвинулся ближе, оставив между ними расстояние в пол-ладони, и надменно разглядывал лицо Чэнь Синь. Затем он медленно встал на цыпочки и слегка наклонил голову, чтобы прижать их губы друг к другу в беспечном дразнящем поцелуе. Ненадолго отпустив губы Чэнь Синь после того, как быстро облизал и пососал их, он вернулся к ним снова, дразня языком изгиб его губ. В соответствии с требованиями сценария, в выражении лица и каждом его движении проступало соблазнительное очарование.
Чэнь Синь смотрел на Чжан Чжуна, не в силах оторвать взгляда от открывшегося перед ним зрелища. С глазами, сверкающими одновременно пронзительным холодом и жгучей страстью, Чжан Чжун скользнул своими своенравными губами ниже. Языком он провёл дорожку от губ Чэнь Синь к подбородку и ниже по шее, чтобы остановиться на его адамовом яблоке, параллельно одну за другой расстёгивая пуговицы на рубашке Чэнь Синь. Просунув руку под рубашку, он начал ласкать его твёрдое тело.
Его прикосновения задерживались на каждом углублении мускулистого торса под его рукой. Его губы отмечали влажными поцелуями каждую остановку.
Затем, не говоря ни слова, Чжан Чжун в молчаливом приглашении поднёс свою недокуренную сигарету к губам Чэнь Синь. Окурок был влажным, со слегка прижатым фильтром, и дым от него щипал глаза Чэнь Синь. Хотя мужчина и пытался сопротивляться искушению, в конце концов он сдался и послушно обхватил губами протянутую сигарету.
Чжан Чжун продолжал. Крайне неторопливо он облизал грудь Чэнь Синь, прежде чем опуститься ниже, чтобы оставить пару укусов на его прессе и дразняще обвести языком его пупок. В мгновение ока он оказался на коленях, а его руки сомкнулись вокруг пряжки ремня Чэнь Синь.
"Нам нужно было попрактиковаться перед началом съёмок", - думал Чэнь Синь, глядя вниз в тревоге, что Чжан Чжуну будет трудно с первой попытки расстегнуть пряжку. Но его беспокойство было излишним. С одним громким щелчком Чжан Чжун плавно расстегнул ремень и посмотрел Чэнь Синь в глаза. Пока он не сводил с мужчины пристального взгляда, его губы изогнулись в похотливой кривой усмешке, и он одним махом расстегнул брюки Чэнь Синь.
Камера приблизилась, чтобы заснять Чжан Чжуна крупным планом. Под зорким взглядом объектива покрасневшие веки Чжан Чжуна слегка дрогнули, когда он стянул с Чэнь Синь нижнее бельё и притворился, что пытается залезть под него. Хотя на камеру казалось, что он обхватил рукой плоть Чэнь Синь, на самом деле он просто имитировал это движение. Чэнь Синь уже был твёрдым. Всего в нескольких дюймах от лица Чжан Чжуна эрегированный член напрягся, натягивая тонкую ткань и слегка подёргиваясь. Мужчина закрыл глаза и медленно разомкнул блестящие губы, обнажив розовый кончик языка, затем, приняв кроткий и нежный вид, он наклонился и лизнул.
Над ним Чэнь Синь запрокинул голову и издал тяжёлый стон для другой камеры, которая сейчас снимала его крупным планом. Напряжение от его попыток сдержаться убедительно проявлялось во вздувшихся венах на шее. В объективе камеры казалось, что и мышцы, и вены, напрягаясь и изгибаясь, пульсировали в такт непристойным движениям Чжан Чжуна между его ног, когда тот делал вид, что бесстыдно сосёт и облизывает его член. Но в действительности Чжан Чжун просто покачивал головой, имитируя оральный секс. Однако, хотя ему и не нужно было брать член Чэнь Синь в рот, то ничтожно малое расстояние между ними означало, что он не мог не прижиматься лицом к его набухшему члену при каждом своём движении. Чэнь Синь непроизвольно напрягся, когда невольные прикосновения Чжан Чжуна возбуждали его всё сильнее и сильнее.
Окутанный дымом от недокуренной сигареты со всё возрастающим беспокойством Чэнь Синь грубо провёл рукой по волосам Чжан Чжуна, массируя кожу головы и мягкую мочку уха, а с его губ срывались проклятия: «Чёрт... Черт возьми!..»
Сценические ремарки:
Гао Чжун искусен в своих манипуляциях и отсасывает Фан Чи с привычной лёгкостью. Одновременно снедаемый удовольствием и ревностью, Фан Чи расспрашивает Гао Чжуна о его ужасной распущенности и беспорядочных половых связях.
«Сколько их? - рука Чэнь Синь вцепилась в волосы Чжан Чжуна и заставила его посмотреть на него. Его глаза налились кровью, когда он спросил сквозь стиснутые зубы. - Скольким мужикам ты уже отсосал?»
Чжан Чжуну не пришлось долго думать.
«Семерым», - беззаботно ответил он.
Чэнь Синь рывком поднял Чжан Чжуна на ноги, прижимая его тело к своему. Чэнь Синь хотел заорать на него, но всё, что он в итоге смог сделать, это потеряться в пожирании этих губ со всей искренностью грубого любовника. В его объятиях Чжан Чжун начал тихо стонать, и каждая соблазнительная нота была непреодолимой провокацией для чувств Чэнь Синь. Мужчина рванул его за воротник. Когда ткань отказалась поддаваться, он попробовал снова. Сильнее. На этот раз булавка из хрусталя на воротнике Чжан Чжуна быстро переломилась пополам и отскочила на пол.
Чжан Чжун лениво рассмеялся.
С ноткой веселья в голосе он вздохнул: «Вот тебе и девяносто тысяч гонконгских долларов…»
Стоимость булавки застала Чэнь Синь врасплох. Воспользовавшись его секундным замешательством, Чжан Чжун потянулся к нему. Обвив руками плечи Чэнь Синь, Чжан Чжун наклонился и хрипло прошептал ему на ухо: «Трахни меня!»
Это была реплика, которая ещё до съёмок вызывала некоторые опасения среди съёмочной группы. Чжоу Чжэн беспокоился, что фраза может не пройти комиссию по цензуре. После долгого обсуждения между режиссёром и Чжан Чжуном было решено, что реплика будет произнесена шёпотом и не будет сопровождаться субтитрами во время постпродакшна. И если вдруг цензоры во время процесса рецензирования всё ещё будут требовать изъять реплику, они могли бы наложить поверх неё исправленный вариант.
Чэнь Синь почувствовал, как его грудь сжалась при звуке этих двух слов. Они были всем, что требовалось, чтобы заставить его прийти в смятение, больше неспособного различать, что было реальным, а что - нет. Он потерянным взглядом уставился на Чжан Чжуна, а его глаза были полны истинных эмоций, не тронутых фальшью актёрской игры.
«Идеальный дубль!» - крикнул режиссёр, обозначив конец дубля. Закуривая сигару, он с трудом сдерживал волнение. - Игра Чжан Чжуна была на высоте. Не упустите этот настрой! Перерыв на 5 минут!»
Съёмочная группа отправилась на перерыв, оставив Чэнь Синь и Чжан Чжуна на съёмочной площадке. Чэнь Синь некоторое время стоял неподвижно, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями. Когда он, наконец, вышел из образа, Чжан Чжун отстранился и отступил на несколько шагов назад, осмотрительно установив между ними дистанцию. Чэнь Синь пристально смотрел на него, обводя взглядом черты его лица.
Наконец, собрав всё своё мужество, Чэнь Синь тихо пробормотал: «Я был пьян в тот день…»
Чжан Чжун взглянул на него. Он не ответил, но и не ушёл.
«...Я не знаю, что на меня нашло. Может быть, я видел в тебе Гао Чжуна и думал, что я Фан Чи…»
Вздохнув, Чжан Чжун подошёл к нему. Он схватил руку Чэнь Синь и поднёс её к глазам, чтобы рассмотреть поближе.
«Промой водой», - бросил он без особых эмоций.
Чэнь Синь проследил за его взглядом и увидел глубокую царапину на своей окровавленной ладони. Похоже, он порезался о булавку на воротнике.
«Тебе нужно провести черту между игрой и реальностью», - тактично заметил Чжан Чжун.
Окинув взглядом линию виска Чжан Чжуна и светло-розовую пудру на его веках, Чэнь Синь почувствовал желание что-то сказать в ответ. Однако прежде, чем он успел заговорить, Чэнь Чэн-Сэнь вернулся на своё место и начал выкрикивать команды: «Актёрам приготовиться!»
Быстро взглянув друг на друга, Чэнь Синь и Чжан Чжун начали раздеваться. В соответствии с требованиями Чэнь Чэн-Сэнь, на съёмках этой сцены они должны были быть полностью обнажёнными. Ни нижнего белья, ни липкой ленты*. По словам режиссёра, он хотел, чтобы на сцене было настоящее смешение их тел. Центральное место в этой сцене занимала тёмно-красная кушетка, стоявшая в глубине кабинета. Хотя она выполняла в фильме в основном декоративную функцию для создания атмосферы, в сцене 206 она являлась самым важным реквизитом.
(* для съёмок откровенных сцен часто используется липкая лента телесного цвета, которой, например, заклеивается женская грудь, если съёмки ведутся со спины)
Чэнь Синь должен был расположиться на ней первым. Он лёг на кушетку, и одна из камер приблизилась, чтобы сфокусироваться на нём, другая же должна была снимать Чжан Чжуна. После того, как он устроился, Чжан Чжун тоже забрался на кушетку, повернувшись спиной к Чэнь Синь и приподнявшись над его промежностью. Чэнь Синь наблюдал, как вызывающие округлые ягодицы Чжан Чжуна нависли над его набухшим членом. При мысли о том, что Чжан Чжун через мгновение опустится на него – обнажённая плоть на обнажённой плоти – у Чэнь Синь перехватило дыхание. Он чувствовал, как его волосы неудержимо встают дыбом при виде тела перед ним. Даже когда его собственное тело буквально кричало, отчаянно желая Чжан Чжуна, он был полон страха перед перспективой по-дурацки лишиться рассудка при малейшем прикосновении к его плоти.
Пока режиссёр прикидывал ракурсы для другой камеры, время шло. В конце концов он решил вести съёмку от первого лица, с угла зрения Фан Чи. После того, как камеру установили в нужное положение, сфокусировав её на спине Чжан Чжуна, скрипт-супервайзер, наконец, объявил: «"Погружаясь в роль", камеры AB, сцена 206, кадр 3, дубль 1!»
http://erolate.org/book/4954/496254
