Опасный груз перетаскали в автобус Чэнь Чжуана. Захлопнув тяжелые двери, замок замкнули на два оборота. Инструменты же отдали дяде Чжоу – пусть распределит между теми из выживших, кто еще не окончательно потерял человеческий облик и годился для работы.
Когда они вышли из сарая, каменоломню уже накрыла непроглядная ночная тьма.
Внизу полыхало несколько костров. Вокруг огня сгрудились тени людей. В закопченных котелках тихо закипала жидкая, полупрозрачная бурда – скудная пайка из кукурузной муки, перемешанной с сорванной неподалеку дикой травой.
Густой холодный воздух пропитался липким отчаянием и… затаенной, гипнотической жаждой, обращенной к бытовке, где только что нашли свежие припасы.
Чжао Тяньи заметил, как несколько изможденных, обтянутых кожей мужчин то и дело бросают жадные взгляды на автобус Чэнь Чжуана. Но стоило тяжелому, серебристо-серому взору верзилы скользнуть по укрытию, как испуганные тени тут же вжимали головы в плечи, не смея поднять глаз.
Лезвие новых порядков уже вонзилось в их жизнь – и вскрыло кровавую нарывающую рану куда быстрее, чем кто-либо ожидал.
— Так, расписание дежурств, — сипло прокашлялся старик Го. Его голос звучал сухо и надрывно. — Первыми встаем мы с Чэнь Чжуаном. Вторыми – Чжао Тяньи и Ван Сяо. Цинь Тянь берёт на себя последнюю смену, в одиночку.
— Идет, — коротко бросил Чжао Тяньи.
Он вернулся к своей машине и опустился на сиденье. Развернув перед глазами полупрозрачное окно интерфейса, он сфокусировал взгляд на строке статуса:
[Очки комфорта: 62]
Эта цифра не вызвала у него ровным счетом никаких эмоций. За два дня смертельного риска, балансирования на грани и дикого напряжения он выжал жалкие крохи. По сравнению с теми деньгами, что капали в магазинчике, нынешний прирост казался унизительной подачкой.
Сон пришел мгновенно, но был рваным и тревожным. Чжао Тяньи не знал, сколько пробыл в небытии, пока из рации не вырвался хрип старика Го:
— Смена… Чжао Тяньи, Ван Сяо… подъем, ваш черед.
Чжао Тяньи вздрогнул и мгновенно стряхнул остатки дремы. Толкнув дверцу, он сделал шаг наружу. Ночной ледяной ветер ударил в лицо, немного развеяв неистребимый, въевшийся в легкие трупный смрад.
В каменоломне царила жуткая, неестественная тишина. За узкими островами света от догорающих костров простиралась беспросветная тьма. Она казалась живой – гигантской пастью, готовой в любой миг сожрать всю эту стоянку целиком.
У самого края площадки двигалась Ван Сяо. Трехметровое копье в ее руках казалось легким, словно сухая соломинка. Под лунным светом профиль девушки казался высеченным из мрамора – холодным, неживым. Эта привычная ледяная отстраненность снова вернулась к ней.
Чжао Тяньи подошел ближе и остановился метрах в пяти, словно между ними пролегала невидимая черта, зайти за которую никто не решался.
— А Чэнь Чжуан где? — спросил он просто ради того, чтобы разбить давящую тишину.
— Отлить пошел, — даже не повернув головы, ответила Ван Сяо. Ее голос звучал так буднично, будто речь шла о погоде.
Чжао Тяньи криво ухмыльнулся, но развивать тему не стал. Сложив руки на груди, он прислонился к борту машины и стал наблюдать за тренировкой.
Трехметровое [Копье Сокрушенной Зимы] с тихим свистом рассекало морозный воздух, оставляя за собой едва заметные ледяные росчерки. Движения девушки были безупречны, перетекая из одного в другое с какой-то жестокой, смертоносной грацией. Чжао Тяньи невольно признал: хоть характер у нее и мерзкий, но гордость гордячки вполне обоснована.
Однако спустя пару минут он нахмурился. Что-то изменилось.
Движения Ван Сяо стремительно набирали темп, выпады становились всё более хищными и резкими. Ее дыхание выровнялось, став глубоким и ритмичным, а вокруг тела закружился тонкий, едва различимый серебристый парок.
«Это еще что… – …промелькнуло в голове у Тяньи. – …Неужели прорыв?»
Даже не будучи мастером боевых искусств, он чувствовал, как сгущается и закипает висящая вокруг нее аура.
И в следующий миг Ван Сяо резко замерла. Копье, подобно ядовитой змее, совершило молниеносный выпад, вонзаясь в пустоту.
Гу-у-ум…
Воздух отозвался низким, вибрирующим гулом. В том месте, куда указывало острие, прямо из небытия выкристаллизовались и со свистом рассыпались мелкие игластые снежинки.
Девушка замерла, плавно опустив оружие. Из ее груди вырвался тяжелый, долгий вздох облачком пара. В ее глазах, обычно холодных и безразличных, вспыхнул и долго не угасал огонек искреннего, детского восторга. Пережитая в деревне Бу кровавая бойня на грани жизни и смерти дала свои плоды – ее Порядковая сила наконец перешагнула прежний предел.
Поддавшись порыву, она обернулась и тут же столкнулась со взглядом Чжао Тяньи.
Его глаза были чисты. В них читалось лишь искреннее восхищение красивым зрелищем – без малейшего намека на пошлость или сарказм.
Но лицо Ван Сяо мгновенно вспыхнуло. Это была не краска смущения – это была вспышка высокомерной ярости гордой аристократки, чьи личные границы дерзко нарушил чужак.
— Череп жмет?! — Вскинув бровь, она смерила его взглядом, от которого веяло холодом почище, чем от ее копья. — Смотришь сюда – и глаз досчитаешься!
От такой необоснованной агрессии вся симпатия Тяньи испарилась без остатка. Он раздраженно фыркнул:
— Нужна ты мне! Я проверял, не ползет ли из тьмы какая-нибудь тварь. Тоже мне, фея небесная выискалась! Помахала палкой – и уже заходить нельзя?
— Ты! — Ван Сяо гневно топнула ножкой, а пальцы, сжимавшие древо копья, сжались так, что побелели костяшки.
С самого детства она привыкла быть лучшей. После наступления апокалипсиса ее статус Порядка, подкрепленный невероятной силой и ослепительной внешностью, делал ее центром внимания, где бы она ни появилась. Никто и никогда не смел разговаривать с ней в подобном тоне!
А этот Чжао Тяньи – обычный выскочка, промышляющий какими-то сомнительными пространственными фокусами, – смеет так дерзить!
Рука дернулась, чтобы одним точным ударом сбить с подлеца спесь, но, вспомнить, что ничего предрассудительного он на самом деле не сделал, Ван Сяо подавила порыв. В груди остался лишь завязавшийся в узел неприятный осадок.
Фыркнув, она отвернулась, всем видом демонстрируя презрительное молчание, хотя кончики ее ушей всё еще пылали пунцовым.
Чжао Тяньи тоже не собирался напрасно нарываться. Мысленно обозвав ее психопаткой, он отошел к дальнему краю площадки, уселся на крупный валун и стал всматриваться во мрак за пределами лагеря.
Ван Сяо тем временем убрала оружие и достала мягкую бархатную тряпицу. Она принялась въедливо и тщательно полировать древко [Копья Сокрушенной Зимы]. Лунный свет, падавший на ее хрупкую фигуру, придавал девушке сходство с недосягаемой изваянной из льда статуей.
«Ишь, вырядилась, королева… – …скептически подумал Тяньи, качнув головой. – …Выпендривается тут. Если б я не видел, как она только что чуть не лопнула от тупого восторга, может, и поверил бы в эту недотрогу. Надо будет потом Чэнь Чжуану рассказать, пусть посмеется».
При мысли о гиганте Тяньи перевел взгляд на центр каменоломни.
Чэнь Чжуан валялся прямо на земле у костра, раскинув руки и ноги. Его храп гулом разносился по всей окрестности, напоминал работу дизельного генератора. Похоже, гора гниющих костей в сарае совершенно не мешала его крепкому сну.
«Вот она, абсолютная уверенность в своей силе», – подумал Чжао Тяньи и нащупал в кармане гладкий край [Шкатулки Сокровищ]. Настоящую уверенность дают только ресурсы.
Он сладко зевнул. Веки стали наливаться свинцом. Караулить в глухую ночь – сомнительное удовольствие, особенно когда сон наваливается такой тяжестью, что сводит челюсти.
Спустя некоторое время динамик рации наконец ожил. Из него раздался глухой, прокуренный голос Цинь Тяня, в котором проскальзывали нотки усталости:
— Чжао Тяньи, Ван Сяо, как вы там? Смена пришла, идите спать.
Чжао Тяньи вздрогнул, чуть не соскользнув с камня. Потерев затекшие глаза, он посмотрел на напарницу.
Ван Сяо уже закинула копье за спину. Метнув на него высокомерный взгляд, она бросила через плечо:
— Слышал? Зашевеливайся, не задерживай.
— Уже бегу, ваше высочество, — буркнул Тяньи и с трудом поднялся, чувствуя, как от сидения на холодном камне затекли ноги.
Из темноты со стороны бытовок вышел Цинь Тянь. Одобрительно хлопнув Тяняня по плечу, он коротко бросил:
— Отдыхайте.
Чжао Тяньи забрался в салон внедорожника и с наслаждением захлопнул дверь. Не успел он толком устроиться на кресле, как из рации, прикрепленной к панели, на всю волну вырвался звонкий, исполненный неудержимой гордости голос Ван Сяо:
http://erolate.org/book/4966/497616
Готово:
