Готовый перевод Magical Girl: Starting from Being Forced by the Magical Girl / Волшебницы: История о том, как меня заставили им подчиниться: Глава 1. Сумеречный переулок, рухнувший небосвод

Глава 1. Сумеречный переулок, рухнувший небосвод

Заброшенный ничком на дно тесного переулка, Мочизуки Цин чувствовал, как у него не осталось сил даже на то, чтобы пошевелить пальцем.

Его поле зрения застилала растрепанная пепельно-синяя прядь, а над самым лицом лениво покачивался нежно-голубой подол платья. Изначально чистый и прозрачный, словно летнее небо, сейчас этот оттенок казался погруженным на илистое дно глубокого моря — до того зловеще и густо, что от одного взгляда сердце пропускало удар.

Небосвод.

Она по определению должна была стать самой яркой волшебницей этого залитого огнями мегаполиса. Телевизионные камеры всегда спешили выхватить из толпы ее грациозный силуэт, парящий среди облаков. Стоило беде постучаться в двери людей, как они тотчас задирали головы к небесам, выкрикивая в исступленном отчаянии ее имя.

Надежда, чудо, отвага…

Мириады восторженных хвал вылепили из нее идеального героя, стоящего на самой вершине мира. Но прямо сейчас эта безупречная воительница стояла на коленях в самой густой тени, сверху вниз вглядываясь в его лицо.

Дыхание ее было сбивчивым и обжигающим, а лихорадочный румянец сбегал с фарфорово-белой шеи прямо к мочкам ушей. Глаза, что бесчисленное число раз красовались на первых полосах газет, полностью потонули в накатившей черной волне, утратив всякий фокус. В них не осталось ничего, кроме жуткой, почти фанатичной жажды.

— Не двигайся… — Голос ее звучал едва слышно, почти успокаивающе. — Всё хорошо, это скоро закончится.

Голубые светящиеся ленты, опутавшие его конечности, сжались еще туже. Вышедшая из-под контроля магия обратилась в путы, и ледяное сияние, источаемое ее ладонями, безжалостно ввинчивалось в его тело, вытягивая из самой глубины плоти, костей и увядающей души нечто такое, о чем он сам не имел ни малейшего понятия.

Разум постепенно угасал, растворяясь во мраке.

А небо за пределами тупика наконец-то окончательно погрузилось во тьму.

Всего десятью минутами ранее.

Последний луч закатного солнца бесшумно скатился с крыш высоток, напоминая золотую фольгу, которую кто-то неторопливо содрал с холодного камня.

Мочизуки Цин шел по самому краю тротуара, безвольно покачивая в руке пластиковый пакет из круглосуточного магазина. Внутри лежала уцененная порция карри со свиным шницелем и одинокая бутылка молока с истекающим сроком годности. К подобному течению жизни он давно привык — в конце концов, в этом не было ничего особенного.

Изредка натыкаясь взглядом на репортажи о столкновениях света и тьмы по телевизору, он лишь мимоходом отмечал про себя, до чего же ослепительны бывают те, кого называют героями, после чего вновь зарывался с головой в свои серые будни. Серые и незаметные, словно старый уличный фонарь, о котором вспомнят разве что тогда, когда он окончательно погаснет.

Разве что сегодня воздух казался каким-то… неправильным.

Один за другим вдоль дороги вспыхивали неоновые вывески, но они были не в силах разогнать тяжелую, липкую тревогу, без всякой видимой причины давившую на грудь. Проходя мимо узкой, заброшенной расщелины между домами, Цин должен был просто миновать ее, но в этот злополучный вечер какая-то темная сила заставила его остановиться прямо у развилки.

Ни фонарей, ни камер наблюдения — последняя исправная давно превратилась в груду ржавого железа. Местные жители то и дело шептались, будто по вечерам оттуда доносятся странные, скрежещущие звуки.

Из глубины переулка доносился глухой, утробный гул.

Поколебавшись секунду, Цин робко заглянул внутрь.

И в тот же миг замер, не в силах сдвинуться с места.

В залитую грязными лужами землю был глубоко вогнан огромный двуручный меч. Длинное, ослепительно-золотое лезвие пересекали сияющие прожилки, а на рукояти, словно осколки далеких звезд, мерцали сапфировые самоцветы. Даже испачканный в грязи, даже лишенный былого блеска, клинок источал тяжелое, подавляющее величие, перед которым хотелось преклонить колени.

Сердце Цина ухнуло вниз.

— Здесь есть кто-нибудь? — инстинктивно выкрикнул он, торопливо шагая вглубь. Чем дальше он продвигался, тем удушливее становилась зловещая аура.

На кирпичных стенах чернели глубокие шрамы от острых лезвий, асфальт был испещрен паутиной трещин, а в самом тупике, бессильно прислонившись спиной к стене, медленно поднимала голову сияющая фигура.

Сине-белый боевой костюм превратился в лохмотья, броне пластина на плече треснула пополам, а подол некогда безупречного платья был густо измазан дорожной пылью. Одной рукой она отчаянно прижимала к себе грудь, откуда непрерывным потоком сочились темные клубы тумана, тут же с трудом подавляемые вспышками голубого свечения внутри ее тела.

Это была Небосвод. Но в то же время — вовсе не та Небосвод, которую Цин привык видеть.

Обычно она возносилась над миром, а за ее спиной раскидывался бескрайний купол неба и теплые огоньки миллионов человеческих жизней. Ее лик всегда хранил невозмутимое спокойствие, а взгляд — непоколебимую твердость, словно в природе не существовало катастрофы, способной ее сломить.

Теперь же перед ним предстал выброшенный из гнезда птенец, сорвавшейся с головокружительной высоты. В груди Цина шевельнулось странное, неуместное чувство — жалость. Едва эта мысль промелькнула в голове, как он едва не усмехнулся собственной глупости: простой смертный смеет жалеть небожительницу!

— Госпожа Небосвод? — как можно мягче произвел Цин, стараясь звучать учтиво и ненавязчиво. — Прошу прощения… вам требуется помощь?

Услышав голос, изнуренная девушка медленно подняла веки.

Сначала ее взгляд был совершенно пустым, но стоило ей сфокусироваться на непрошеном госте, как в глазах мелькнула искра.

Переулок погрузился в зловещую тишину, и от этого прямого, немигающего взгляда по спине Цина побежали мурашки.

Небосвод едва заметно повела носом, словно уловив какой-то тончайший аромат. Муть в ее глазах стала еще гуще, а выражение невыносимой боли на лице вдруг странно, пугающе разгладилось.

— …Как вкусно, — прошептала она едва слышно.

— Простите? — не расслышал Цин.

Девушка неуверенно качнулась и выпрямилась.

Сделав шаткий шаг, она уперлась ладонью в шершавую кирпичную стену и двинулась на него. С каждым ее шагом из-под ног взлетали крошечные голубые искры, тут же растворяясь в сыром воздухе.

— От тебя пахнет…

Она смотрела на него так, тонущий человек смотрит на чудом приплывшую обломанную доску.

— Почему… почему от тебя исходит такой запах?

Даже самый непроходимый глупец в этот момент понял бы, что дело нечисто. Инстинкт самосохранения заставил Цина сделать шаг назад, хотя он прекрасно понимал: бежать уже поздно.

— Госпожа Небосвод, с вами что-то не так…

— Замолчи, — оборвала его девушка. — Я знаю… Я прекрасно знаю, что так нельзя.

Она говорила то ли с ним, то ли пыталась убедить в чем-то собственное затуманенное сознание.

Под ее неумолимым натиском спина Цина уперлась в ледяной камень стены. Повигла краткая пауза, после чего Небосвод слабо улыбнулась. В этот миг Цин прочел в ее глазах первобытную, ничем не прикрытую жажду.

— Пусть будешь ты.

Бум!

Волновая вспышка чистой магии разорвала тишину тесного тупика.

Он даже не успек вскрикнуть: невидимая, сокрушительная сила подбросила его в воздух и тяжело впечатала в земную твердь.

Пластиковый пакет вылетел из онемевших пальцев, контейнер с едой раскололся, и еще не остывшее карри смешалось с уличной грязью, расплываясь темной лужей.

Его руки и ноги были накрепко закованы в магические путы.

Любые попытки сопротивления казались жажной насмешкой — перед ним стояла обладательница сильнейшей мощи на свете. Энергия, предназначенная для спасения человечества от катастроф, теперь обратилась в железобетонную клетку, с легкостью растоптавшую волю обычного человека.

— Госпожа Небосвод! Придите в себя! — сквозь стиснутые зубы выдавил Цин, чувствуя, как предательски дрожит голос.

— Я в полном порядке, — склонившись над ним, прошептала девушка. — Просто… у меня больше не осталось выбора.

— Всё хорошо, это быстро закончится. Ты не пострадаешь, я буду держать все под контролем… Я компенсирую тебе это, я —

Каждое ее успокаивающее слово звучало лишь как жалкая попытка заглушить то, что она творила прямо сейчас. Голос ее начал путаться.

Перед ним стояла героиня, чей ореол непогрешимости признавал весь мир. Цин отчаянно хотел верить ей, но сознание неумолимо утекало сквозь пальцы, а когда по конечностям поползла парализующая ледяная хватка, он понял — исправить уже ничего нельзя.

Оказывается, так называемая надежда порой обретает свой ослепительный блеск, безжалостно шагая по чужим осколкам.

Шло время. Тяжелые путы наконец ослабли, отпуская его изможденное тело.

Неподалеку стояла Небосвод — ее дыхание давно выровнялось, длинные волосы трепал прохладный ночной ветерок, а вокруг фигуры вновь струилось безупречное сияние. Всё случившееся казалось кошмарным мороком, растаявшим в ночи.

Двуручный меч взмыл из грязи с низким, убаюкивающим звоном и послушно лег ей в ладонь.

— Прости.

Слова сорвались с губ легко, невесомо.

В следующий миг за спиной девушки распахнулись роскошные лазоревые крылья, и она взмыла ввысь, превратившись в ярко-синюю комету, прочертившую ночное небо.

http://erolate.org/book/4977/498289