Сидя в повозке, Кадж наблюдал, как умело возница правит лошадьми, и его настроение в этот момент было просто великолепным. “Удачно сложилось” – довольно думал он – “сегодня и Дэссу с Ирунатом докачал до упора, и послал всем наемникам Лура живое сообщение в виде полукровки, попутно сильно облегчив этой девочке жизнь”. Ну, учитывая, что Кадж сделал Рэмму чемпионом всех трех параметров – его выводы о более легкой жизни были основаны не на пустом месте. Ибо теперь она сама, охотясь на тех же шайенов, могла без всяких проблем добывать и пищу и монеты. А если судить по цифрам состояния девочки во время их последнего разговора - она и впрямь собиралась пересказывать слова Каджа всем, кто только спросит. И это давало очень неплохие шансы, что больше никто его беспокоить не будет (уж в Луре точно).
Вернувшись с Ирунатом и Дэссой в город, Кадж во время совместного обеда в гостинице сказал, что хочет встретиться с последователями. После разговора с Нэйей, он узнал, что, хотя обитель Вейры в Аларо можно встретить далеко не везде, но Лур как раз был одним из таких мест. Поскольку заняться днем было особо нечем (а магию в гостинице незаметно больше не потренируешь), то Кадж решил заехать к последователям и приобрести у них экземпляр учения хранительницы. Таната, услышав это, также изъявила желание поехать, а Ирунат, сказав, что тоже был бы рад посетить обитель, попросился с ними. Ну и Кадж без раздумий взял с собой обоих. “Одним махом выгуляю Танату и расспрошу Ируната о жизни его народа” – довольно подытожил он.
Когда после обеда все разошлись по комнатам, Кадж спросил Рику, не хочет ли она тоже поехать. Криво улыбнувшись, та отказалась, сказав, что среди людей мало кто следует учению Вейры. Кивнув, Кадж, как обычно, проговорил, что Нэйя старшая, и чтобы не оставляли Рику одну, хотя на данный момент уже не особо переживал, что кто-то решится покуситься на его спутницу. Ведь исследователи покинули Лур; с убийцами, можно сказать, достигнуто взаимопонимание; члены Ордена, если даже и вздумают напасть – Нэйя, Уна и Лестия могут без малейшего напряга вынести всех. Ну, или почти всех. Конечно же, наличие сильных аур в округе Кадж тоже проверил и, убедившись в отсутствии таковых, со спокойной совестью сел в пойманную Танатой повозку и отправился в обитель.
Надо сказать, чтобы не попасть впросак[1], Кадж заранее расспросил Рику о тонкостях явления Вейры разумным и о том, что именно хранительница им рассказывает. Это было очень важно, поскольку давало возможность понять, какие вопросы последователям будут уместными, а какие нет.
Таната, когда Кадж однажды спросил ее об отсутствии мест поклонения, рассказала, что таких мест нет, потому что поклоняться Вейре не нужно. И хранительница сама говорит об этом в своем учении. Но, как говорила та же Таната, в Аларо существовали определенные постройки, где можно было приобрести книгу с наставлениями Вейры. И вот эти строения, как рассказала позже Нэйя, назывались обителями, а живущие в них разумные служителями или последователями.
Со слов Рики Кадж уяснил, что само явление могло случиться в любой момент и неважно, где в это время находился разумный и что он делал. В мгновение ока посещенный оказывался в очень спокойном и тихом месте, где в воздухе был разлит запах цветов. Там, прямо перед ним, стояла сама хранительница и рассказывала о том, что он родился в мире, который она призвана хранить. И что он может наслаждаться этой жизнью, познавать себя, этот мир и других разумных, его населяющих. И пусть, по возможности, не делает другим разумным плохо и постарается ужиться с ними. В конце же, умерев, он отправится к Творцу, где и будет решена его дальнейшая участь.
Примерно такое послание Вейра говорила разумным - по крайней мере, по выводу Рики. Будучи очень любознательной, девушка в свое время расспросила родителей, других родственников, нескольких слуг, некоторых учащихся в академии и даже пару наставников и, таким образом, узнала, что их опыт посещения Вейрой ничем не отличался от ее опыта. Все опрошенные также сообщали, что пахло именно теми цветами, которые им нравились или были связаны с какими-то важными событиями в их жизни. Те же, кто в цветах не разбирался и не могли сказать, запах каких цветов обоняют, были единодушны в том, что пахло приятно.
Единственно - Рика сразу оговорила, что опрашивала только людей, хотя и слышала, будто бы у полукровок все то же самое. Однако увидев, что Кадж согласился взять Ируната в поездку к обители, предупредила, чтобы он не пытался разузнать у эльфа о явлении хранительницы. На удивленное Каджа “Почему?”, девушка разъяснила, что раса эльфов терпеть подобного не может, так как для них это очень личное. Примерно как для людей тонкости постельных утех - о таком не принято спрашивать. У эльфов (как светлых, так и темных) считается очень неприличным, грубым и наглым говорить даже о самом явлении – не то, что о конкретных словах хранительницы. Кадж тогда сделал в уме зарубку аккуратно расспросить об этом Танату, Нэйю и Лестию, предполагая, что дело может быть не только в особом отношении какой-то расы к хранительнице, но и в том, что послания Вейры для разных народов могут отличаться.
Что интересно – Рика не могла описать того места, где хранительница говорила с ней, как не мог этого сделать никто из опрошенных девушкой людей. А сама Вейра сияла настолько ярко, что ни ее лица, ни других примет рассмотреть не удавалось. Она словно вся состояла из света, и, как сказала Рика, именно поэтому разумные обычно прибавляли к ее имени приставку “Светлая”.
Еще Кадж узнал, что все явление занимало меньше секунды, и телом призванный при этом никуда не перемещался. Так что даже если встреча с Вейрой состоялась прямо во время разговора – этого мог никто и не заметить. Разве что, увидев обалдевший взгляд и зная точный возраст собеседника, разумный может заподозрить посещение оного Вейрой.
«Ты чего такой мрачный?» - голос Танаты вывел Каджа из состояния размышления.
«Просто задумался» - ответил он, возвращаясь в реальность.
Они ехали в открытой повозке и Таната вовсю этим пользовалась, осматривая витрины всех лавок, мимо которых они ехали. Но, то ли ей это наскучило, то ли выражение лица Каджа не понравилось – она захотела поговорить.
Посмотрев назад, где сидел Ирунат, Кадж снова перевел взгляд на эльфийку и спросил – «А ты раньше бывала в этой обители?»
«Конечно» - подтвердила она – «у нас так принято». Не поняв, из-за слишком большой лаконичности ответа, что конкретно хотела сказать эльфийка, Кадж уже открыл рот для вопроса, но в последний момент передумал. “Вдруг я сейчас спрошу как раз о том, что для эльфов считается табу?” – рассудил он, вспомнив предостережение Рики.
«Это один из обычаев всех эльфов» - раздался голос Ируната – «при посещении любого города в первый раз мы сразу стараемся узнать, есть ли тут обитель. Если да, то наведаться туда – наша обязанность». “Какой проницательный” – мелькнуло у Каджа – “по лицу понял, что я ни в зуб ногой[2]”. Повернув голову к эльфу, он спросил – «А у вас действительно вся раса следует учению Вейры?» И сразу же, на всякий случай, уточнил – «Я, как ты помнишь, совсем из глубинки, так что если мои вопросы будут бестактными или грубыми – не обижайся, ладно? Это от невежества».
«Никаких обид» - усмехнулся Ирунат – «я все понимаю и с радостью отвечу на твои вопросы». Хмыкнув, он добавил – «Наконец-то я хоть чем-то смогу отплатить за повышение ранга. Так что спрашивай без стеснения». От этой простой речи эльфа Каджу вдруг стало тепло на душе. Удивившись, он на мгновение задумался, с чего бы это, и почти сразу сам себе ответил - “Он говорит со мной не как с легендой, а как с равным - без страха и заискивания”. Быстро погасив уже начавшую расползаться на все лицо улыбку счастья, Кадж повторил вопрос.
«Да» - ответил Ирунат – «во всяком случае, светлые эльфы следуют все. Отступлений почти не случается. За темных поручиться не могу, но слышал - у них то же самое». Таната кивком подтвердила слова эльфа.
«Почему же тогда люди так редко следуют?» - пробормотал Кадж больше самому себе, однако Ирунат ответил – «Насколько я знаю, они часто ставят в вину хранительнице то, что у них более короткая жизнь, нет способностей к магии разума, а также то, что им значительно тяжелее поднимать ранги и преодолевать предел». “А это - очень даже повод” – мысленно согласился Кадж, вспомнив все те разы, когда Рика злилась на свою слабость и бесполезность в сравнении с остальными членами группы.
«Тогда гномы тоже должны быть не в восторге» - задумчиво проговорил он.
«Так и есть» - подтвердил эльф его выводы – «они, насколько я слышал, отвергают учение даже чаще, чем люди».
«На это есть какая-то особая причина?» - заинтересовано спросил Кадж.
«Есть» - ответил Ирунат и озвучил ее – «чуть больше четырех сотен лет назад демоны огня полностью уничтожили королевство равнинных гномов Корада́т. Спаслись бегством буквально несколько тысяч – горстка, если сравнивать с количеством всего населения. И вину за это гномы возложили на нашу хранительницу, хотя любой, кто читал учение, знает - Светлая Вейра обычно не вмешивается в жизнь разумных». На лице Танаты отразилось несогласие, и она уже открыла рот, чтобы возразить, но эльф, заметив это, уточнил – «Кроме особых случаев или через посещение своих последователей. И все это прописано в учении».
«Но Светлая Вейра все же может вмешаться!» - эльфийка громко озвучила свое несогласие, даже несмотря на поправку Ируната. Эльф поднял руки, признавая ее правоту, но все же счел своим долгом добавить, что в случае с гномами было бы самонадеянно ожидать чего-то подобного. “Я все больше хочу ознакомиться с этим учением” – думал Кадж, слушая диалог двух эльфов – “и уже заранее согласен раскошелиться, даже если эта книженция встанет мне в десять золотых!”
«А что случилось с выжившими гномами?» - спросил он.
«Почти все пришли к нам и осели у подножия Кольцевых гор» - ответил эльф и задумчиво добавил – «земля там не то чтобы плодородная, но гномы справляются. А добыча руд, создание инструментов и торговля ими позволяет нашим соседям довольно неплохо жить. Ну и охота также приносит свои плоды». “Значит, равнинные гномы должны ненавидеть огненных демонов лютой ненавистью” – сделал Кадж очевидный вывод, но, вспомнив друзей Нэйи, где гном (правда, горный) спокойно общался с демоном (хоть и не огненным), спросил Ируната об этом. И эльф подтвердил его догадку, что равнинные гномы в самом деле ненавидят огненных демонов.
«Впрочем» - добавил он – «они после изгнания с предубеждением относятся ко всем демонам, даже если это, например, искусители. А вот горные не терпят только огненных, а к остальным относятся довольно ровно».
«Знаешь, если смотреть со стороны» - сказал Кадж Ирунату – «то вот у меня, к примеру, создается впечатление, что из всех рас только огненным демонам не живется мирно. Это так? Или я просто многого еще не знаю?».
«Да нет – все верно» - подтвердил эльф – «последние, примерно, три тысячи лет положение дел именно такое». Кадж спросил, почему так, но Ирунат лишь развел руками, сказав только, что это точно не из-за их владыки. Ведь за всю Эру Заключения огненные сменили больше десяти владык, но их стремление уничтожать более слабые расы оставалось постоянным все это время.
«Так что они заняты этим почти всю Эру Заключения» - подытожил эльф.
Вот как раз об этом, то бишь о летоисчислении, Кадж хотел бы разузнать подробнее. Тем более, Рика однажды говорила, что именно эльфы, в силу продолжительности жизни, являются самыми лучшими хранителями истории и про это лучше всего узнавать у них. Но что-то подсказывало Каджу, что часть его вопросов точно приведет к удивлению собеседника и “рождение в глубинке” тут, скорее всего, уже не прокатит. А вот говорить про войну и прочие подобные вещи ему как раз было неинтересно. “Нафиг политику” – мысленно скривился Кадж и, желая сменить тему разговора на более занимательную, решил спросить эльфа о полукровках.
«А помнишь, когда Рэмма вышла из зала, ты сказал: “этому главе очень повезло среди простых смертных найти полукровку”?» - воспользовавшись своим навыком “Абсолютная память”, Кадж дословно воспроизвел фразу Ируната и сразу же спросил – «Они что, и правда так редки?» Эльф усмехнулся - «Очень редки. Видишь ли, человеческие женщины, конечно, с радостью разделят постель с мужчинами из расы эльфов. Даже зная, что те не станут их спутниками из-за большой разницы в продолжительности жизни. Но зато, если в результате появится ребенок-полукровка – он унаследует половину длины жизни отца, и ему будет легче стать сильным и успешным. Но шанс, что у человека и эльфа родится дитя, довольно мал - даже меньше, чем у человека и полукровки». “Вон оно что” – подумал Кадж – “выходит, человеческие женщины недалеко ушли от суккубов в этом вопросе. И если есть возможность заиметь более сильное потомство – почему нет? Наверное, хорошо быть эльфом - светлым эльфом - в стране людей. Прямо секс-туризм какой-то - только еще лучше, потому что бесплатно”. Но он, понятное дело, не стал спрашивать Ируната, пользуется ли тот этим преимуществом, хотя определенные подозрения, конечно же, были.
Таната, заскучав от неинтересной для нее беседы, снова начала обшаривать взглядом витрины лавок. “Прямо как сорока” – подумал Кадж, видя, что эльфийку так и манят всякие блестящие побрякушки. Снова переведя взгляд на эльфа, он спросил, почему темные и светлые эльфы, считаясь одной расой, имеют настолько разную продолжительность жизни. Ирунат лишь пожал плечами, сказав, что так было всегда – по крайней мере, насколько помнят старейшины их расы. И даже в эльфийских книгохранилищах ему не удалось что-либо разузнать. “А я бы там порылся” – мечтательно подумал Кадж, услышав про книгохранилища. Ведь до изобретения интернета он был книжным червем - да не простым, а породистым! И всем сердцем верил, что в книгах можно получить ответы на любые вопросы. Но, чтобы попасть в эльфийское книгохранилище, для начала надо было хотя бы посетить их королевство Лотирэлию. “Да, это точно не сегодня” – с грустью признал Кадж.
Как раз в этот момент повозка на перекрестке повернула направо, и эльф, указывая на третью по счету постройку слева, произнес - «А вот и обитель». Кадж, услышав это, вернулся из своих грез и сразу же начал осматривать указанное Ирунатом здание.
Оно имело всего один этаж и темно-коричневую черепичную крышу. Его стены, если не считать оконных проемов, состояли из цельного камня и были покрашены в белый цвет. “Ничего себе” – подумал Кадж – “выходит, здание делали маги земли. А значит, деньги у последователей водятся, несмотря на прохладное отношение большинства окружающих. И где они тогда берут средства?” Но спросить он не успел – Ирунат заговорил первым и, к удивлению Каджа, ответил на его вопрос.
«Каждый, кто следует учению и хочет выразить свое почтение Светлой Вейре, может купить цветы и возложить их рядом с посвященной ей статуей» - сказал эльф, указывая рукой на цветочную лавку, что располагалась рядом с обителью и, секунду спустя, добавил – «эта лавка тоже принадлежит последователям, так что все монеты за цветы идут им». “Стало понятнее” – подумал Кадж – “но все равно - неужели они живут только на цветочные пожертвования от, гм, паломников?” Но, беря во внимание, что подобный вопрос может бросить тень на последователей и огорчить эльфа, он решил промолчать, сделав в уме зарубку узнать ответ у Рики.
Расплатившись с возницей, они спрыгнули с повозки и все вместе зашли в цветочную лавку. Это было небольшое здание, где на полках, в пять рядов идущих по всему периметру, располагались корзинки с разными цветами. Здесь находился всего один лавочник: кареглазый мужчина 32-х лет с рыжими волосами, усами и бородой, одетый (что было непривычно для Каджа) в мантию чистого белого цвета с вышитым на ней золотистым символом Вейры в области сердца. Его штаны, рубашка и даже обувь тоже были белыми.
Ирунат с Танатой сразу подошли к торговцу, а Кадж, все еще думая о заработках последователей, первым делом решил осмотреть цены: благо ценники в виде табличек рядом с корзинками давали возможность не беспокоить лавочника подобными вопросами. Бегло просмотрев стоимость ближайших букетов, он едва не присвистнул. С одной стороны – здесь были корзинки за медяк, что, с точки зрения Каджа, было хорошо, ибо давало возможность даже пролетариату с фермы поблагодарить Вейру – например, за то, что того до сих пор не сожрали черные кэсли. Но были тут корзинки и за два и за три серебряных. “Три серебряных за траву” – мысленно возмутился Кадж – “и ведь ее при этом ни съесть, ни скурить!” Ему вдруг страшно захотелось узнать, существуют ли в этом мире идиоты… гм, в смысле, меценаты[3], покупающие подобные икебаны[4]? “Надеюсь, я сейчас не увижу таких воочию” – вдруг забеспокоился Кадж, переведя взгляд на своих друзей. Но те, к счастью, не стали безумно благодетельствовать в пользу обители, купив корзинки за три (Ирунат) и четыре (Таната) медяка. “Благослови вас Творец за здоровую скупость и рассудительность” – мысленно похвалил их Кадж. Сам же он, хотя изначально и не собирался покупать эти “веники”, но, не любя выделяться и тем самым привлекать к себе внимание, все же потратил медяк, взяв самую маленькую, дешевую и убогую корзинку с полевыми цветами.
Выйдя из лавки, Кадж, вспомнив странный взгляд продавца, хотел спросить Танату, не сделал ли он что-то не так, но сразу рассудив, что лавочник, скорее всего, просто узнал его из-за, например, портрета в гильдии, не стал озвучивать свое недоумение. Так же он, пропустив эльфов вперед себя, быстро очернил левый глаз под закрытым веком и посмотрел на стены обители. “Как я и думал” – обрадовался Кадж тому, что его догадка оказалась верной.
Дело было в том, что маги земли могли не просто поднять земляные или каменные стены, а еще и сразу создать их частично полыми, делая, таким образом, будущий дом более теплосберегающим, чем такой же, но со стенами без пустот. Естественно, что чем больше было этих самых пустот (конечно, до разумного предела), тем легче жильцам было в морозы. Такие стены стоили (кто бы сомневался?) дороже обычных. А если учитывать, что даже простые стены от магов земли могли позволить себе далеко не все, то Каджу было интересно, как с этим обстоят дела у последователей. И, как он и подозревал, это были пустотные стены. Мало того – там было два ряда пустот! То есть сама стена, хоть и была цельной, но при этом как бы состояла из пяти слоев. Это выглядело так: сначала шла сплошная часть стены (толщиной примерно в четверть кирпича), потом шла часть с пустотами (больше всего это было похоже на ракушняк[5] или сыр с очень большими дырками) толщиной примерно в полкирпича, потом снова сплошная часть, дальше опять пустотная, и в конце снова сплошная. Такая структура обеспечивала хорошую теплоизоляцию и прочность.
Подобные стены с двумя пустотными слоями, как уже знал Кадж, могли себе позволить только аристократы. Богатые наемники или купцы заказывали себе обычно только один пустотный слой (А если от несущих стен требовалось держать бо́льшую нагрузку, то он просто делались толще). Хотя, что для одного вида стен, что для другого – требовалось применить всего одно заклятье. Да, для стен с двумя слоями заклятье, понятное дело, было более сложным и требовало ранг повыше. Но цена при этом отличалась на порядок, если не больше! И это для Каджа было непонятно. “Наверно, как всегда, идет еще накрутка за брэнд, роль которого тут играет ранг мага” – сделал он вывод – “ведь если я, так сказать, могучий колдун, то и платить мне нужно в десять раз больше. Хотя по факту там разница всего в один ранг”.
Оказавшись внутри, Кадж с интересом огляделся. Он стояли в довольно большой три на четыре метра, прихожей. Убранство комнаты было очень аскетичным: половичек при входе и скамейка, стоящая у противоположной стены. Свет проникал из двух окон, что находились по обе стороны от входной двери. На противоположной стене было установлено два простых подсвечника, что сейчас не использовались. Вполне обычная прихожая. А что в ней было необычным, так это то, что все стены (изначально тоже белые, как снаружи) снизу и до самого верха были разрисованы разными цветками. “Прикольно” – подумал Кадж, осматривая этот двухмерный цветник – “но, сколько же сил пришлось сюда вложить ”. Хотя он не мог не признать, что смотрится это все очень красиво.
Почти в конце прихожей в стенах было два арочных проема, ведущих в разные части обители. Кадж, благодаря беглому осмотру черным глазом, уже знал, что здесь находится четырнадцать разумных и большая часть из них – в правой части обители. В левой части было всего три ауры. “Интересно” – мелькнула у него мысль – “откуда нас придут встречать? Ставлю на правый проем”.
Вдруг раздался звоночек. Повернув голову, Кадж успел увидеть, как Таната второй раз дернула за свисающую цепочку, что была привязана к установленному над дверью колокольчику. “Прямо как в родных пенатах[6]” – ностальгически пронеслось у него в голове – “но только там обычно ничего дергать было не надо – при открытии двери́ все звенело само”.
Не прошло и десяти секунд, как они сначала услышали постукивание, а затем увидели, как, опираясь на трость, с левого прохода к ним вышел человек. Его темные с проседью волосы были стянуты в хвост, что доходил почти до середины лопаток, а серые глаза внимательно осматривали пришедших. Из украшений в глаза бросился лишь перстень из светлого, почти белого металла на безымянном пальце правой руки, что держала трость. Сделанный в форме глаза темно-зеленый камень в перстне словно тоже изучал прибывших. Одет человек был абсолютно так же, как и встреченный прежде лавочник. Единственное отличие – символ Вейры на его мантии находился в круге, что был вышит нитью того же цвета, что и сам знак хранительницы. И, как и неоднократно здесь упомянутый лавочник, этот человек также носил усы и бороду. Но последняя, являясь довольно-таки окладистой (примерно, две длины ладони), при этом была очень ухоженной.
Конечно, судя по проседи в бороде и волосах, а также морщинах на лице, тут без всяких вопросов было ясно, что перед ними тот, кто не преодолел ни одного предела. Но Кадж все равно посмотрел сквозь цифру: 61 год, рост 182см, пятый ранг силы, такой же – скорости и четвертый - выносливости. “Для среднего наемника человеческой расы – весьма неплохие показатели” – сделал он вывод. А если учитывать, что к старости этот человек уже успел частично ослабеть, то раньше он вполне мог бы быть хорошим наемником, по крайней мере – по своим физическим параметрам. Хотя, надо сказать, лицом человек выглядел ощутимо старше своего возраста - уж лет на десять точно.
Мужчина, быстро оглядев эльфов, остановил свой взгляд на Кадже, и тому вдруг показалось, что именно его здесь ждали.
«Вейра да слышит ваши прошения!» - провозгласил человек, смотря на пришедших.
«И да ведет нас ко благу!» - почти одновременно ответили эльфы. “Что-то я выбиваюсь из общего хора” – удрученно подумал Кадж, сетуя на то, что не уточнил у друзей подобные нюансы. Но кто же знал, что тут и приветствия другие??
«Видящий, но почему вы лично вышли нас встречать?!» - воскликнул Ирунат сразу же после приветствия, и Кадж с удивлением услышал неподдельное волнение в голосе эльфа. “Так это, выходит, нестандартная ситуация?” – подумал он.
«Все в порядке, идущие» - легкая улыбка преобразила лицо человека, сделав того похожим на доброго сказителя – «мне просто было открыто, что сегодня обитель посетит отмеченный хранительницей. Потому я и ждал все это время в зале. И вот, наконец, он здесь». Сказав это, старик едва ли не с благоговением уставился на Каджа. “Что опять происходит?!” – раздраженно подумал тот, видя краем глаза, как от слов деда меняются лица эльфов.
«А в-ведь верно…» - тихо пробормотал Ирунат.
«Я знала!» - воскликнула Таната.
Не понимая, что происходит, но чувствуя, как от этого непонимания начинает расти раздражение, плавно перетекая в гнев, Кадж, пока не случилось чего, сначала резко вдохнул и выдохнул, а после чего сказал – «Не понимаю, о чем вы говорите, но меня никто не отмечал». И, секунду подумав, посмотрел на старика и добавил – «А еще я не знаю учения и не следую ему. Так что вы ошиблись». В глазах человека сверкнуло понимание, и он сразу же ответил – «Прошу прощения, если мои слова были непонятными для вас. Я искренне не хотел этого». Видя по цифрам, что тот говорит правду, Кадж кивнул и сказал, что все в порядке.
«Раз уж вы принесли подношения» - сказал названный видящим, посмотрев на корзинки в руках эльфов – «то можете, если хотите, прямо сейчас отнести их к статуе. А после, если у вас есть вопросы – я с радостью на них отвечу». Переведя взгляд на Каджа, тот продолжил – «С вами же я хотел бы поговорить отдельно. Это очень важно».
«Вообще-то я пришел только книгу купить» - ответил Кадж, неуютно чувствуя себя под взглядами друзей, что смотрели так, будто познали о нем что-то абсолютно новое – «но, если это недолго…» Старик покачал головой - «Всего несколько минут. И я могу ответить на любые ваши вопросы касательно учения».
«Ладно» - со вздохом согласился Кадж.
После этого они все пошли в левый проем и оказались в помещении, что было примерно в два с половиной раза больше, чем только что покинутая прихожая. Стены здесь также были разрисованы цветами, а вдоль той стены, что разделяла эту залу и прихожую, стоял ряд простых деревянных стульев. Окна находились с противоположной от входа стороны, потому с улицы нельзя было увидеть, что здесь находится. Хотя Кадж, благодаря черному глазу, основное уже рассмотрел, пусть и только в контурах.
Именно тут и была установлена статуя Вейры, или, как говорил Ирунат: “статуя, посвященная Вейре”. Судя по виду, материал изваяния больше всего был похож на мрамор. В целом же, скульптор высек в белом камне молодую девушку в легком платье, стоящую на круглом каменном постаменте в окружении таких же каменных цветов. А вокруг смотрящей на пришедших части постамента были полукругом расставлены корзинки с цветами – очевидно из лавки по соседству.
Пока Ирунат и Таната пристраивали свои корзинки, Кадж осмотрел статую более внимательно, не забыв “включить” и цифровой глаз. Первая цифра, бросившаяся в глаза - рост каменной девушки. “175 сантиметров, чуть выше меня” – недовольно подумал он. Мраморная хранительница была очень стройной, почти хрупкой, с тонкой талией - но все ее округлости при этом были хорошо видны. Да и чего уж греха таить - тип фигуры “песочные часы” всегда приклеивал к себе взгляд Каджа.
Волосы статуи были прямыми и шли по спине. С их угла обзора этого видно не было (поскольку статуя располагалась лицом к пришедшим), но Кадж, благодаря черному глазу, знал, что каменные волосы изваяния доходят почти до поясницы. “Интересно” – мимоходом подумал он - “существуют ли умельцы, кто может сделать волосы, свисающие по бокам? Хотя, тут же есть магия земли…” Что еще было довольно любопытным - уши статуи имели человеческую форму. “Это потому, что ее делали люди?” – задумался Кадж – “Или у Вейры действительно вид человеческой женщины? Правда, если ее никто не мог разглядеть, откуда тогда все эти детали?” А еще, не увидев крыльев за спиной хранительницы, Кадж неожиданно для себя испытал разочарование. И это несмотря на то, что ему никто не говорил, будто бы у Вейры есть крылья. Наверное, во всем был виноват символ хранительницы, что Кадж каждый вечер наблюдал на шее Танаты: скорее всего, именно эта железка и ввела его в заблуждение.
Добавив и свою корзинку к общей куче, Кадж, видя, что его друзья, смотря на статую и беззвучно шевеля губами, читают прошения, нашел взглядом видящего и придал лицу вопросительное выражение, дескать, “И что теперь?” Человек все понял без слов и, глазами указав в конец залы, где виднелась деревянная дверь, направился туда, рукой поманив Каджа за собой.
Комната за дверью оказалась чем-то вроде кабинета: стол, кресло, пара стульев, книжный шкаф, стеллаж со свитками и пара подсвечников на стене. Нарисованные цветы здесь, кстати, отсутствовали, хотя белый цвет царил по-прежнему, напоминая Каджу больницы его молодости. В комнате была еще одна дверь, за которой находилось две ауры разумных. “Телохранители? Прислужники?” – мимоходом подумал Кадж, но не стал на этом зацикливаться. В этом кабинете находилось всего одно окно, за которым хорошо просматривался довольно большой задний двор обители. Но Кадж, еще не доходя до этой комнаты, хорошо успел все рассмотреть сквозь окна в зале. Не считая небольшой беседки, нескольких скамеек, подстриженных кустов и цветочных клумб ничего примечательного там не наблюдалось.
«Прошу, присаживайтесь» - хозяин указал Каджу на стул напротив стола. “Еще и на “вы” ” – слегка раздосадовано отметил тот – “как будто я не уступаю в возрасте или просто до ужаса важная шишка[7]”. Человек, тем временем, приставил трость к стене и, медленно и тяжело опустившись в кресло, пытливо посмотрел на гостя.
«Мое имя О́ртос» - произнес он – «и, хотя ваше имя мне известно, соблюдая правила приличия, я спрошу его».
«Меня зовут Кадж. И, раз уж вы сказали, что ответите на мои вопросы, то первое что я хотел бы узнать, что там за “отмеченный”?»
Ортос почти незаметно улыбнулся и ответил – «Отмеченными мы называем тех, за чьей деятельностью следит сама Вейра. Ибо эти разумные делают то, что соответствует учению хранительницы и потому приносит ей радость». “Откуда вам известно, что я отмечен?” и “Что же я такого делаю?”- эти два вопроса один за другим возникли у Каджа в голове, но сначала он решил выяснить ответ на второй вопрос, а уже затем на первый.
«Одно из положений учения Вейры гласит: “Никто из тех, чья раса лишена способностей к магии разума, да не пытается овладеть ими насильно”» - строго, будто учитель на уроке, изрек Ортос, а затем уже обычным тоном продолжил – «потому то, что делают исследователи, противно нашей хранительнице. Соответственно те разумные, кто препятствует им, привечаются ею». “Выходит, Вейра тоже не любит исследователей” – удивленно подумал Кадж – “ну, тогда понятно, почему она мной заинтересовалась. Хотя лучше бы и дальше не обращала внимания. А то интерес сильных мира сего часто имеет обыкновение вылезать боком для тех, кем интересуются”. Но все же, если Вейра действительно любит тех, кто убивает исследователей в промышленных масштабах, то тогда понятно, почему этот служитель сделал подобный вывод. “А узнал он меня потому, что мой портрет висит на доске почета в гильдии и, вполне вероятно, что это человек или кто-то из его подчиненных был там” – сделал Кадж простой вывод.
Но кое-что в этих рассуждениях не складывалось. Во-первых, Ортос при встрече сказал, что ему было открыто, что отмеченный явится. А еще этот дедушка слишком уж уверенно вещал от имени самой хранительницы.
«Кто вам сказал, что я приду?» - спросил Кадж, внимательно смотря за цифрами состояния Ортоса. И видящий совершенно спокойно ответил - «Светлая Вейра, да будет ее свет ярок, сообщила мне об этом меньше часа назад. Поэтому, как видите, я и пользуюсь тростью». “А где тут связь?” – хотел спросить Кадж и вдруг понял, что не давало ему покоя все это время. Трость! В мире, где существует магия исцеления, и где последователи имеют деньги для найма магов земли, их старший ходит, опираясь на трость! Конечно, в этом мире были те, кто использовал подобную вещь, как элемент гардероба, но это, как правило, являлось данью моде или статусу. Здесь же, помня походку Ортоса, для Каджа было очевидно - это не каприз, а досадная необходимость. Да и палка была самая простая – деревянная и без украшений. А если, учитывая все это, вдобавок посмотреть на цифры состояния старика… Одним словом – Ортос опирался на трость из-за слабости. “Но почему он такой немощный?” – не мог понять Кадж. Этот вопрос так и просился на язык, но тут даже умственно отсталому было бы ясно, что данная вещь относится к разряду общеизвестных, и спросить о подобном будет то же самое, что заявить: “Я – тупица и не понимаю прописных истин!” Так что Кадж не стал ничего уточнять, решив, что Рика потом сможет заполнить и этот пробел.
«Значит, Вейра сообщила» - задумчиво проговорил он, снова сосредоточившись на собеседнике, и тут же поинтересовался – «это все, что она вам сказала?» Лицо человека стало очень серьезным, и он ответил - «Еще хранительница пожелала, чтобы я предупредил вас – одна из ваших спутниц в большой опасности». Услышав это, Кадж напрягся и почти машинально потянулся к поясной сумке, чтобы незаметно вытащить из инвентаря эликсир спокойствия. “Он про Рику?” – думал он, замедлив время – “Ведь даже если после стычки с Орденом опасность угрожает всем моим спутницам, то большая опасность может грозить лишь одной-единственной. Так… и кто же на этот раз просится к Вейре без очереди?!”
«Еще что-нибудь?» - хрипло спросил он, безуспешно стараясь унять гнев, но до последнего не вытаскивая эликсир, чтобы у деда не возникло ненужных вопросов.
«Это все, что мне было сказ…» - медленно начал Ортос и вдруг застыл как изваяние. Кадж даже не успел удивиться такому резкому обрыву фразы, но зато, замедлив время, смог увидеть, как глаза Ортоса на мгновение будто стали незрячими. “А сейчас с ним что происходит?” – удивленно подумал он и тут увидел нечто еще более странное. Так как цифрой глаз продолжал работать, то Кадж не мог не обратить внимания, что показатели состояния Ортоса словно взбесились. Поскольку он такого никогда раньше не видел, то сейчас просто не знал, как поступить. “Может, позвать кого-то?” – неуверенно подумал он, но воплотить свой замысел не успел. Видящий вдруг пришел в себя и, впившись глазами в глаза Каджа, прошептал – «Беги к своим. Они в большой опасности».
«Что… какой опасности?!» - громко спросил Кадж, вскочив со стула. Ортос открыл рот, намереваясь что-то сказать, но в этот момент у него из носа и глаз начали течь тоненькие струйки крови. “Да что за херня?!” – в полном замешательстве пронеслось у Каджа, когда в соседней комнате послышалось движение. Через пару секунд дверь резко распахнулась, и два служителя человеческой расы вбежали в кабинет.
«Посещение! Уже второе за сегодня!» - потрясенно воскликнул один из них, черноволосый мужчина с усами и без бороды. Второй, светловолосый, сразу же достал из поясной сумки (тоже белой, как вся их одежда) какой-то эликсир и начал осторожно поить им Ортоса. Первый служитель посмотрел на Каджа и сказал – «Прошу прощения, но это уже второе посещение, а Видящий очень слаб. Мы вынуждены попросить вас уйти». Сразу множество мыслей пронеслось у Каджа в голове, пока он держат время почти на месте. “Его только что снова посетила Вейра? И он ослабел… и та фраза про трость… выходит, каждое посещение хранительницы убивает человека? Или, по крайней мере, наносит ощутимый вред? Да, похоже, сходится. Но если так, то его можно вылечить эликсиром или магией. Но магию мне светить нельзя, а вот эликсир…”
«У меня есть сильный исцеляющий эликсир. Это поможет?» - просил он, смотря в глаза черноволосому.
«Н-ну да» - совсем слегка замялся тот – «полностью - нет, но частично…» “Ого!” – не мог не удивиться Кадж - “Что же там за раны такие?!” Да и его цифровой глаз показывал только множественные мелкие повреждения сосудов во всем теле. Для такого эликсира это вообще пустяк! Конечно, данное зелье стоило один золотой, но Кадж об этом даже не думал. А вот слова старика “Беги к своим”… Сунув служителю в руки эликсир, Кадж, не обращая больше на них внимания, переместился к двери. Открыв ее так быстро, что та едва не слетела с петель, он вылетел в зал и, найдя обоих эльфов сидящими на стульях у стены, подлетел к ним.
«Таната, слушай внимательно» - начал он, не обращая внимания на удивление и тревогу, проступившие на лице эльфийки – «у Ортоса было посещение. Останься пока здесь и, если нужен будет еще эликсир – дай ему. А мне срочно надо в гостиницу. Дед сказал, что случилась беда». Видя как Таната уже начала открывать рот и краем глаза заметив, как исказилось лицо Ируната, Кадж приказал – «Оставайтесь тут!» Эльф, поколебавшись буквально секунду, кивнул, а Таната закрыла рот, так ничего и не сказав.
Вылетев на улицу (“Чертова дверь!” – скривился Кадж, когда увидел, что нижняя петля все-таки не выдержала – “Вернусь - оплачу”), и наложив сокрытие с усилением, он, что есть мочи, рванул к гостинице, молясь про себя, чтобы это оказалась дурацкая шутка или что дед просто съехал с катушек на старости лет. Хотя Ортос точно не притворялся. И Кадж, даже не будучи в состоянии определить по дикой пляске цифр правду видящий сказал или нет, в глубине души был уверен - это была не постановка и не бред слабоумного.
Поскольку Кадж бежал так быстро, как только мог, то воздухом все же отбросил нескольких прохожих, что находились достаточно близко к нему, и разметал товар у трех лоточников, торговавших на улице. “Потом извинюсь” – мимоходом подумал он.
А вот и гостиница! Глянув сквозь стены, Кадж увидел ауры Нэйи и Уны. Их состояние показывало, что девочки живы, но очень ослаблены. То есть они фактически находились в глубоком обмороке. Аур Рики, Лестии и Элси не было. Группа Вока тоже отсутствовала, но сейчас не это было важным. И если ранее у Каджа еще оставалась призрачная надежда, то сейчас она улетучилась окончательно. “Дед не соврал” – скрипнул он зубами, одновременно черня второй глаз и доставая эликсир спокойствия.
Глянув на парадную дверь гостиницы, Кадж увидел свежие следы аур Элси и Лестии, а цифровой глаз показал, что суккуб и элита покинули гостиницу совсем недавно и в разное время. “Значит, почти наверняка ушли в город” – сделал он обнадеживающий вывод. Махом опрокинув в себя флакон, Кадж отпустил время, чтобы у служащей инфаркт не случился из-за отлетевшей двери. Зайдя внутрь, он ринулся к лестнице, осматривая пространство - следов незнакомых сильных аур не было. “Очевидно - эликсир сокрытия или магия тени” – подумал Кадж, летя по ступенькам наверх – “но главное, что Нэйя и Уна живы, Лестия и Элси ушли сами, а Рика почти наверняка… Черт!!!” Вспомнив про следящий камень, он вытащил его из инвентаря и, держа артефакт в левой руке, правой взялся за дверную ручку их с Рикой комнаты. Дверь была не заперта. Зайдя внутрь, Кадж обнаружил демоницу и зверодевочку мирно лежащими на кровати. Ни на наемничьей одежде Нэйи, ни на платье Уны, не было никаких повреждений или кровавых пятен. Если не знать их состояния, можно было подумать, что те просто спят.
Применив исцеление света (потому что оно исцеляло всех в определенной области) Кадж, не дожидаясь окончания действия магии, зарядил следящий камень. Стрелка дернулась, указав на северо-восток. “Все-таки жива!” – довольно спокойно подумал он. Конечно, в других обстоятельствах Кадж бы даже выругался от счастья, однако сейчас, под эликсиром… Но главное – это были похитители, а не убийцы. Последние не стали бы забирать Рику с собой, чтобы потом убить. Так что это наверняка исследователи, а она им нужна живой. Ну, в таком случае они никуда от него не денутся. Разве что…
«Кадж, что случилось?» - раздался слегка недоумевающий голос демоницы. Повернув голову, он увидел полностью пришедшую в себя Нэйю (цифры ее состояния подтверждали это). Уна уже тоже открыла слегка заспанные глаза.
«Нэйя, что произошло и где Рика?» - сразу же спросил Кадж, помня, что время хоть и есть, но все-таки лучше не тянуть ни секунды. Ведь исследователи могут открыть врата куда-то к черту на рога, и он не был уверен, что даже его маны хватит отследить печать Рики на действительно большом расстоянии. Тем временем, на лице демоницы отразилось замешательство. Сев в кровати и поняв, где находится, она озадаченно пробормотала - «Постой, ты о чем? Я же была….». И вдруг ее глаза расширились.
«Жженый смрад! Я вспомнила!» - закричала Нэйя – «Кто-то пришел сюда. Трое. Остановились возле комнаты Рики… И чувства двоих из них мне не понравились. Я выскочила из комнаты». Резко замолчав, демоница несколько секунд хмурилась, а потом сказала – «Ничего не помню. После этого я очнулась и увидела тебя». Кадж кивнул и повернул голову к рабыне - «Уна?»
«Господин, Уна просит прощения. Она тоже помнит мало» - залепетала девочка.
«Ничего страшного» - успокоил Кадж – «расскажи, что помнишь, только быстрее – время дорого».
«Да, господин» - сразу же ответила девочка и начала перечислять минувшие события – «госпожа Рика учила Уну читать. В дверь постучали. Голос госпожи Нэйи сказал “Это я. Нужно поговорить”. Госпожа Рика открыла дверь. Потом в комнату вошла госпожа Нэйя, а дальше… Уна не помнит. Простите, господин». Кадж тут же заверил девочку, что все в порядке.
«Но, если это правда…» - Нэйя, тщетно пытаясь подавить страх, смотрела на Каджа - «Значит, кто-то из пришедших был магом разума. Раз мы ничего не помним - кто-то просто приказал все забыть! И это была либо магия памяти, либо магия управления! Кадж, это очень плохо! Если это был маг разума, и он продавит твое сопротивление…» Увидев улыбку Каджа, демоница осеклась на полуслове и невольно поежилась.
«Не продавит» - ответил он, при этом настолько сильно желая крови незваных гостей, что Нэйе даже стало немного не по себе - и это при том, что чувства Каджа ее не касались. “Почему он так уверен?” - не могла понять она – “Разве Кадж сражался с магами разума раньше? Но тогда бы он не задавал таких глупых вопросов - про виды магии разума и про… ” Додумать она не успела - воздух вдруг стал тягучим, как при подъезде к Сардису.
«Кадж, твоя аура» - быстро сказала она, зная, что сам он этого не чувствует – «выпей эликсир».
«Уже выпил» - мрачно усмехнулся он – «видимо, одного мало. Но неважно». Встав с кровати, он снова бросил взгляд на камень и, держа в голове направление, сказал – «Я иду за Рикой. Таната с Ирунатом в обители. Возьми Уну и сходи к ним. Ортосу… видящему требуется помощь. Потом возвращайтесь и ждите в гостинице. За мной не идти». Нэйя открыла рот, чтобы предупредить о некоторых уловках демонов, но Кадж уже исчез – только дверь громко захлопнулась от движения воздуха.
Встав с кровати, демоница несколько секунд смотрела в закрытую дверь. Хоть и через силу, но она все-таки смогла признаться себе, что на этот раз не может помочь Каджу. ”Только вернись, слышишь!” – мысленно крикнула она.
«Г-госпожа Нэйя…» - тихонько позвала Уна - «господин… он ведь…» Выдавив из себя слабую улыбку (“И как у Каджа получается так легко улыбаться?” – прилетела завистливая мысль), демоница посмотрела на рабыню и спросила – «Неужели ты перестала верить в Каджа?»
«Нет!» - девочка аж привстала на кровати – «Уна всегда верит в господина!» Поняв, что повысила голос, рабыня резко замолчала, с испугом глядя на госпожу Нэйю и, неожиданно для самой себя, сказала – «Госпожа Нэйя может наказать Уну за ее слова, но Уна верит в господина больше всех». Сказав это, рабыня зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала, как пальцы госпожи Нэйи гладят ее по голове.
«Хороший настрой» - услышала она и, выдохнув, медленно открыла глаза. Госпожа Нэйя улыбалась.
«А сейчас, как и сказал господин, мы пойдем в обитель» - продолжила демоница – «поможем там, где можем это сделать». Уна, услышав это, радостно кивнула
«Уна тоже поможет господину всем, чем может» - выпалила она.
«Тогда пойдем» - произнесла Нэйя и направилась к двери.
[1] Попасть впросак значит попасть в затруднительное, неловкое или смешное положение.
[2] Быть ни в зуб ногой – совершенно ничего не знать о чем-либо, абсолютно не разбираться в чем-нибудь.
[3] Мецена́т – (Книжн.) богатый покровитель наук и искусств.
[4] Икеба́на - традиционное японское искусство аранжировки цветов.
[5] Ракушечник (ракушняк)– натуральный природный камень, горная порода, относится к чистым известнякам.
[6] Пенаты (лат. Penates) – y древних римлян – боги, покровители домашнего очага. Родные пенаты – родной дом, домашний очаг.
[7] Важная шишка - влиятельный или занимающий важный, высокий пост человек.
http://erolate.org/book/5028/508868
Готово:
