Готовый перевод Дополнительная жизнь в подарок: Глава 43 - Расставание

Главная площадь Лура, так же известная как Площадь основателя, была одной из самых знаменитых достопримечательностей города. Она имела форму круга диаметром 105 метров, сделанного из камня. По всей длине этой каменной окружности с определенным шагом были установлены уличные фонари, что в темное время суток освещали пространство светло-желтым светом. Вдоль фонарей шла широкая, огороженная соединенными толстой цепью столбиками, дорожка из красного гранита, давая возможность идущим по ней прохожим не покидать освещенную область. Две точно такие же по цвету и материалу, но абсолютно прямые дороги пересекали площадь крест-накрест. Эти каменные пути тоже были освещены фонарями почти до самого пересечения. Если смотреть с высоты птичьего полета – Площадь основателя напоминала дорожный знак “Остановка запрещена”, только фон этого “знака” был серым (по цвету камня), а не синим. А самое удивительное: как не присматривайся, а зазора между серым и красным камнем не было. И это обстоятельство довольно прозрачно намекало на использование магии земли. Вся городская площадь, таким образом, была поделена на четыре равные части: северную, южную, западную и восточную.

Северная часть, по сути, являлась местом для представлений, что напоминало собой кусок (или сектор) амфитеатра[1]. При этом возвышающиеся полукругом места для зрителей находились ближе к окружающим площадь домам, повторяя ее кривизну, но при этом, не доходя до красной дороги с фонарями. Таким образом, на этом участке получался своеобразный коридор, одной стеной для которого являлись здания, что окружают площадь, а другой – возвышение амфитеатра. Сама же сцена для выступлений располагалась ближе к центру северного участка и была огорожена невысокой каменной стеной, сразу за которой располагались подмостки, где выступали местные или бродячие артисты.

В теплое время года в этом амфитеатре довольно часто происходили различные представления. Если же говорить о находящихся за сценой подмостках, то разные барды, сменяя друг друга, играли здесь практически каждый день. И даже после наступления морозов в безветренную погоду иногда можно было увидеть артистов, которые исполняли свои песни на этой сцене для редких тепло одетых прохожих.

Южная часть представляла собой нечто вроде мемориа́ла[2]. В центре участка был установлен каменный постамент, на котором возвышалась статуя, изображавшая сидящего на ездовом тэйку Лора́на Тирэнта́ля - короля, выигравшего войну с демонами и отца нынешнего правителя Аларо. Лоран изображался в полном доспехе, но без шлема. Не считая длинных, стянутых в хвост волос, между прошлым и нынешним королями было очень мало внешнего сходства. В основном потому, что Лоран был чистокровным человеком, как и все правители Аларо до него. Но, несмотря на это, его всегда изображали молодым, потому что, будучи при жизни чемпионом скорости и выносливости, он выглядел так почти до самой своей смерти.

Вокруг памятника располагалось несколько больших застекленных стендов. Часть из них была посвящена последней войне с демонами, а в остальных описывалась история основания города и самые значимые события, произошедшие в нем и его окрестностях.

В восточной части находился большой фонтан. Широкая каменная чаша была украшена полноразмерными каменными фигурами домашних тэйку, что в разных позах были расположены по ее краям. В центре чаши, на небольшой скале была установлена статуя грана, из раскрытой пасти которого текла вода. Поскольку размеры статуи превосходили ее живой прототип примерно в пять раз – этот каменный зверь был хорошо виден почти с любого места площади. Вокруг чаши фонтана по кругу располагалось несколько скамеек.

И, наконец, западная часть была похожа на очень маленький парк. Деревья там были довольно низкими – не более двух с половиной метров в высоту. На малом количестве веток можно было видеть не более десятка листьев на каждой. Если смотреть издалека, то создавалось впечатление, что почти вся листва уже опала, и деревья приготовились к зиме. Но так могло показаться только на первый взгляд. Потому что если подойти ближе, то сразу станет ясно, что все деревья на этом участке сделаны из камня. Даже редкие листья зеленых, желтых, красных и коричневых оттенков - и те были каменными! А в самом центре этого чуда стоял одинокий пень, на котором “сидел” каменный человек. Он выглядел как аристократ, его руки были сложены на груди, а взгляд устремлен прямо перед собой. У статуи были довольно короткие курчавые волосы, человеческие уши, тонкий нос, узкие скулы и слегка вытянутое лицо. Рядом с пнем, прямо из камня вырастала длинная рапира с табличкой чуть ниже гарды, где было написано, что этот памятник поставлен в честь Ла́миуса Лу́ра, основателя города.

Бо́льшая часть зданий, окружавших площадь, были либо харчевнями, либо лавками, где торговали сувенирами. Хотя находилась тут также лавка с музыкальными инструментами, а еще затесался один небольшой музей.

Но ничто из вышеперечисленного не являлось, так сказать, “гвоздем программы”. Потому что любой, кто попадал на Площадь основателя (особенно впервые и после заката!), сразу же невольно устремлял свой взгляд в самый ее центр. Ибо там, в месте, где должны были пересечься две дороги из красного камня, стояли башенные часы.

Сама башня имела круглое сечение и общую высоту в 42 метра. Циферблаты находились с четырех сторон и были хорошо видны даже ночью, потому что стрелки и деления светились, будто покрытые люминофо́ром[3]. Принимая во внимание, что самые высокие здания в Луре имели всего три этажа, часы на Площади основателя с полным правом носили звание высочайшей постройки во всем городе. Но знаменита башня была не этим. Начиная с высоты примерно трех метров над землей, из ее стены выходила очень широкая стеклянная труба, что, словно змея, обвивала башню по спирали, уходя обратно внутрь возле одного из четырех циферблатов. Внутри этой стеклянной трубы по всей ее длине проходила толстая металлическая проволока, к которой на определенном расстоянии друг от друга присоединялись особые крепления, по своей конструкции очень похожие на те, что стоят внутри уличных светильников. Каждое такое крепление удерживало кристалл и находилось внутри стеклянной сферы. Причем эти сферы имели разный цвет. Сначала шло несколько красных сфер, потом цвет стекла менялся на оранжевый, затем на желтый…  То есть, можно сказать, что это была такая своеобразная неподвижная гирлянда, цвет которой менялся в такой же последовательности, как в радуге (или в спектре).

Когда находящиеся в башне маги заряжали основной кристалл – все остальные камни в трубе начинали светиться. Зрелище было просто фантастическим! Хотя любой волшебник, понимая, сколько нужно маны на поддержание всего этого великолепия (фонтан тоже работал благодаря магии) – не мог не схватиться за голову. Однако стоит сказать, что башня продолжала светиться всего пару часов после заката. И только несколько раз в году, на большие праздники, эта “гирлянда” сияла почти до самого утра.

Естественно, Площадь основателя не являлась городской площадью в полном смысле этого слова. Ведь даже повозкам запрещалось въезжать сюда, несмотря на то, что ширина красных каменных дорог вполне позволяла это сделать. Но это была именно достопримечательность - одна из многих, что повышали ценность Лура в глазах путешественников.

Кадж, стоя с Дэссой недалеко от подмостков для выступлений и слушая доносящиеся оттуда звуки флейты, сам при этом устремил взгляд на башню, что вот-вот должна была засветиться всеми цветами радуги. По приезде в Лур, Нэйя, желая удивить главу, первый раз привела его сюда именно на закате. И смотря, как после включения подсветки башни у ошеломленного Каджа открылся рот, демоница не могла не рассмеяться от подобного зрелища.

Поскольку Тайрос как раз скрылся за горизонтом, то температура воздуха, и так невысокая, продолжала понижаться. И, хотя погода была почти безветренная, на главной площади Лура все равно было довольно-таки холодно.

Переведя взгляд на подмостки, Кадж посмотрел на молодую темноволосую девушку (скорее всего - человеческой расы), что играла на флейте. Да, исполнительница была тепло одета, но он, видя, как ее пальцы гуляют по отверстиям инструмента, бессознательно запихнул руки еще глубже в карманы куртки.

«Хочешь дать ей денег?» - спросила Дэсса, проследив за его взглядом.

«Хочу» - ответил Кадж и уточнил – «но не потому, что в восторге от мелодии. Просто не могу смотреть на то, как она, бедная, мерзнет». После чего посмотрев на лучницу, он только вздохнул: Дэсса была одета в обычную одежду наемника, но, в отличие от Каджа, куртки на ней не было. Еще до прихода сюда, едва увидев, что на ней надето, Кадж сразу сказал, что на улице слишком холодно. В ответ лучница лишь улыбнулась и заверила, что все будет хорошо.

«Она, скорее всего, выпила согревающий эликсир» - сказала тем временем Дэсса, имея в виду девушку с флейтой – «многие певцы и музыканты пользуются подобными зельями, чтобы петь и играть на холоде».

«Это дешевый эликсир?» - спросил Кадж, включив цифровой глаз и видя, что температура пальцев и кожи на лице девушки значительно ниже, чем всего остального тела.

«Ну, не слишком дешевый» - слегка смутилась Дэсса. “Судя по всему, она его не пила” – подумал Кадж – “иначе ее пальцы не были бы настолько холодными”.

«А ты, в самом деле, не замерзла?» - спросил он лучницу, хотя и видел, что ее температура тела даже выше, чем у тепло одетой флейтистки.

«Я же покрыта шерстью, помнишь?» - с улыбкой спросила Дэсса – «Так что мне сейчас тепло и без дополнительной одежды».

«Но ты же и раньше так одевалась, когда на улице было намного теплее» - Кадж с интересом посмотрел на нее – «неужели тебе не было жарко?»

«Было» - с ноткой грусти ответила лучница – «но, если ты хочешь спросить, почему тогда я не одевалась более открыто…» Кадж кивнул, давая понять, что хочет об этом знать, и Дэсса продолжила – «Потому что люди - не все, а только некоторые - плохо к этому относятся. И если в Луре, где можно увидеть почти все расы, этого нет, то в каком-нибудь Риэсе на мои заросшие ноги показывали бы пальцами. Вот и приходится закрывать одеждой все, что только можно».

«Жаль» - ответил Кадж, с грустью думая, что, судя по всему, невоспитанных и грубых идиотов хватает в любом из миров. Решив немного приободрить свою подругу, он добавил – «Я вот люблю, когда на тебе платье… а без платья ты мне нравишься еще больше».

«П-перестань» - пробормотала девушка, быстро краснея и бросая взгляды по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Кадж улыбнулся, одновременно наслаждаясь и восхищаясь ее способностью так мило смущаться.

Некоторое время они молчали, и, поскольку на площади, не считая стражи, почти не было других прохожих, то лишь негромкие звуки флейты нарушали вечернюю тишину.

«Значит, ты не знаешь, когда вернешься в Лур?» - спросила Дэсса, при этом избегая смотреть Каджу в глаза. “Как же ее успокоить?” – задумался он, вспоминая, с чего все началось.

Эти два с половиной дня, пока они ждали элиту, отправленную за Элси, все было очень даже неплохо. Настроение группы было просто замечательным, а Танаты – так и вовсе великолепным. Ведь эльфийка уже знала, что скоро увидит родных. Нэйя, получив у главы разрешение, даже два раза сходила на охоту, чтобы, как она выразилась, набраться опыта. Кадж, помня, как легко его спутница свалила троих гранов, дал ей возможность отвести душу. Лестия с Танатой, правда, тоже захотели пойти – но уже за деньгами. Оставив с собой только Рику с Уной, Кадж использовал это время с пользой, изучая полученные от инкуба руны и составляя новые заклинания. А после обеда он обычно немного гулял со своими девочками по городу. Элита же, тоже находясь с ними, просвещала Каджа обо всех преимуществах его нового положения.

Но вот за Элси прибыли старшие, и сегодня в обед она покинула Лур. Прощание было простым и довольно-таки быстрым. Девушка заверила своего, уже бывшего, главу, что непременно снова попросится в его группу, едва только закончит обучение. Вскочив на своего, пригнанного аж из столицы, тэйку, она с двумя другими элитными бойцами, которых Кадж прежде не видел, отправилась домой.

Поскольку к этому времени мастер уже сделал заказанные главой доспехи, то было решено не откладывать в долгий ящик, а прямо завтра с утра отправляться в путь. Обсудив свои планы за ужином в гостинице, Кадж заодно рассказал об этом Воку и его соратникам. Здоровяк кивнул, но не стал задавать никаких вопросов, а лишь выразил надежду на скорую встречу. Группа Вока поддержала чаяния своего главы. Но, когда ужин закончился, Дэсса постучалась в комнату Каджа и, стараясь не обращать внимания на буравящий ее взгляд Лестии, попросила о возможности поговорить наедине.

Однако, получив просимое, девушка не спешила рассказывать о причине своей просьбы, говоря о всяких несущественных мелочах, пока они не дошли до Площади основателя. Да и там пара некоторое время шла под уже светящими фонарями, пока не добралась до подмостков с флейтисткой. И, насколько мог судить Кадж, именно сейчас Дэсса собиралась сказать то, ради чего позвала его. “Но сначала надо ответить на ее вопрос” – мелькнуло у Каджа в голове, и он произнес – «Не могу сказать, потому что еще не думал об этом. Но вряд ли скоро». Снова посмотрев на башню, гирлянда на которой до сих пор не загорелась, он продолжил – «Однако, раз ты решила вернуться домой, то вряд ли мы сможем теперь увидеться. Разве что, я когда-нибудь посещу твой родной город».

«Я… могу остаться» - тихо произнесла девушка, подняв глаза на Каджа.

«Ты больше не боишься некромантов?» - поднял он бровь.

«Боюсь, просто…» - начала лучница и неожиданно замолчала, снова опустив глаза. Кадж почти неслышно вздохнул. Помня, что Дэсса однажды солгала, сказав, что хочет отправиться домой, но, при этом, не желая лезть в душу, он решил аккуратно обозначить свою позицию и, по возможности, хоть немного облегчить ей муки выбора.

«Слушай» - осторожно начал Кадж – «я не могу принять решение за тебя». “А даже если бы и мог – не стал бы этого делать” – добавил он мысленно, а затем, уже вслух, продолжил – «Я лишь могу показать возможные варианты, которые вижу сам. Вариант первый: ты уезжаешь домой. Тогда мы или никогда больше не увидимся, или увидимся спустя очень продолжительное время. Вариант второй: ты остаешься. В этом случае мы, скорее всего, через достаточно короткое время сможем увидеться снова». Видя, что Дэсса все еще смотрит в землю, он, на всякий случай, добавил – «Поскольку мне бы не хотелось, чтобы ты жалела о чем-то, то я хочу сказать, что приму любое твое решение - лишь бы оно шло от сердца». Решив, что сказал достаточно, Кадж снова посмотрел на башню. “Они там что, уснули” – с легким раздражением подумал он – “где подсветка, в рот им всем потные ноги!”

«Я… не хочу возвращаться» - едва слышно произнесла Дэсса. “Так оставайся!” – мог бы ответить Кадж, но помня, что это из-за него ей может грозить опасность со стороны некромантов (а, вернее, Ордена), сказал совсем не то, что хотел.

«Прости, что из-за меня тебе могут отомстить» - повинился он, и, видя несогласие в глазах лучницы, и ее уже начавший открываться рот, поднял руку, прося немного подождать с возражениями, и продолжил – «но этого уже не изменить. Так что если ты хочешь перестать бояться, и уверена, что на родине опасность тебе не грозит - возвращайся».

«Кадж, я просто не знаю!» - воскликнула Дэсса и, сделав шаг, неожиданно обняла его. Боясь, что кто-то заметит эти объятья человека со звероженщиной и, зная об отторжении, начнет подозревать нехорошее, Кадж уже поднял руки, чтобы отстранить девушку от себя, когда услышал возле самого уха ее шепот – «Я не хочу тебя терять». Испытывая некоторое замешательство, он обнял Дэссу и, чтобы хоть что-то ответить, произнес – «Я рад это слышать». Но после этого Кадж все-таки отстранился, тихо напомнив, что существование отторжения не предполагает подобных объятий, и Дэсса, опомнившись, не только кивнула, соглашаясь, но даже извинилась за свое поведение.

Снова бросив взгляд на все так же играющую флейтистку, Кадж, повернувшись к лучнице, виновато произнес - «Прости, но я так больше не могу. Подожди минутку». За   секунду оказавшись возле самих подмостков, он запрыгнул на них и посмотрел на артистку. Видя, что почти рядом с ней появился человек, девушка перестала играть и с некоторой опаской уставилась на Каджа.

«Держи» - сказал он, протянув ей серебряный – «сходи и купи себе горячего гасо. А то мне холодно даже смотреть на тебя».

«С-п-пасибо» - запнувшись, ответила девушка и, взяв монету, быстро спустилась с подмостков и чуть ли не побежала в сторону ближайшей харчевни. Вздохнув с облегчением, Кадж спрыгнул вниз и направился обратно к Дэссе.

«Ты такой заботливый» - сказала та, когда он подошел почти вплотную – «наверное, за твоих спутниц можно только порадоваться».

«Ты решила меня сегодня захвалить?» - с улыбкой спросил Кадж.

«Н-нет» - снова немного смутилась она – «просто… само так вышло».

«Тогда ладно, а то я уже… ну, наконец-то!» - воскликнул он, едва не испугав Дэссу, так как в этот момент гирлянда на башне, наконец, засияла.

***

Вернувшись к себе в комнату и найдя там только Рику с Уной, Кадж узнал от своей светловолосой спутницы, что Лестия с Танатой пошли “прощаться с городом”, а Нэйя ждет его у себя в комнате. Проверив черным глазом, что демоница еще не спит, Кадж, чувствуя себя не очень уверенно, отправился к ней.

Поскольку Нэйя видела чувства на расстоянии, то не было ничего удивительного в том, что дверь ее комнаты была не заперта, а “Заходи!” раздалось еще до того, как Кадж поднял руку, чтобы постучать. “Ей, конечно, известно, что я только что ублажал Дэссу” – подумал он, открывая дверь – “но, раз она сама тогда сказала, что ее это не волнует, то… Ох ты ж ни хрена себе!!”

Удивление, даже потрясение, Каджа можно было понять, поскольку сейчас  случилось невозможное – Нэйя сменила свой обычный гардероб[4]. Стоя посреди комнаты, демоница с легкой, хотя и слегка неуверенной улыбкой, наблюдала за чувствами любимого, увидевшего ее новый наряд, что состоял из обтягивающего белого верха и такого же цвета плиссированной юбки до колен.

«Хоть ты и так знаешь мои чувства» - медленно произнес Кадж, не переставая при этом осматривать ее сверху донизу – «но я все рано не могу не сказать, что смотрится просто великолепно!» И через секунду добавил – «Не понимаю только одного… Почему только сейчас??»

«Это мой подарок в честь твоего поступления на службу Короне» - пробормотала Нэйя, краснея от чувств любимого – «купила сразу после того, как ты подписал соглашение».

«Это когда ты ушла тогда с Лестией?» - спросил Кадж, ходя вокруг своей красавицы, чтобы осмотреть ее с разных сторон.

«Искусители лучше всех разбираются в красивой одежде и украшениях» - объяснила Нэйя – «так что пришлось попросить ее о помощи».

«Она отлично справилась» - оценил глава и сразу же спросил, почему тогда Нэйя не оделась так в тот же вечер, когда они все праздновали в таверне? На это демоница ответила, что этот подарок только для него и что ей бы не хотелось, чтобы все остальные пялились на ее странный вид.

«И ничего он не странный!» - воскликнул Кадж – «Я же уже говорил, что такая одежда будто создана для тебя. И ты знаешь, что я на самом деле так думаю».

«Знаю» - слегка ворчливо ответила Нэйя – «просто я к такому не привыкла».

«Нужно просто делать это чаще» - улыбнулся Кадж – «и тогда тебе самой станет нравиться».

«Сомневаюсь» - уверенно выдала Нэйя, но затем, без всякой связи с предыдущим, попросила – «скажи еще раз, что тебе нравится». И Кадж с огромной радостью выполнил ее просьбу.

Когда же они, уже после пика, лежали в объятиях друг друга, демоница спросила, что он делал с Дэссой так долго?

«И я сейчас не про твои с ней постельные утехи» - сразу уточнила она, давая этим понять, что и об этом тоже знает – «просто… ты же плохо переносишь холод. А если сидел с ней в харчевне… о чем вы могли так долго говорить?» Радуясь, что она, в отличие от Танаты, не упрекает его за связь с лучницей, Кадж ответил - «Я вернулся бы раньше, просто… после того, как часы зажглись, к нам подошел живописец, и Дэсса захотела себе изображение на память».

Тут следовало объяснить, что в светлое время суток на Площади основателя почти всегда можно было встретить художников, что за деньги предлагали нарисовать посетителя на любом из выбранных фонов: башня, статуя прошлого короля, памятник основателю или фонтан. Надо сказать, что, поскольку рисовали живописцы довольно-таки быстро, плюс у многих уже были готовые задники, то процесс создания изображения занимал не так много времени, как можно было бы предположить. Особенно, если рисунок заказывали черно-белый.

Конечно, после заката художники, как правило, не работали. Но сегодня к Каджу с Дэссой подошел особый мастер. Этот мужчина был одет так же легко, как и Дэсса, и, поскольку головного убора на нем тоже не было - пушистые уши сходу выдавали его расу. И это все объясняло: зрение зверолюдей было намного лучше человеческого, так что рисовать такой художник мог бы даже в том случае, если бы округу освещали только звезды в небе.

«Так вы были на площади» - протянула демоница и с ноткой обиды вставила – «а со мной ты не сделал ни одного изображения».

«Я думал, тебе это неинтересно» - совершенно честно ответил Кадж – «но если хочешь, можем немного отложить начало поездки и после завтрака сходить туда».

«Хочу» - сразу же ответила Нэйя.

«Значит, сходим» - пообещал Кадж и, забавляясь, с улыбкой добавил – «Все для тебя, моя любимая». Демоница тихо зашипела и, ущипнув его, пробурчала – «Я прекрасно вижу твою насмешку. Хоть и знаю, что ты это по-доброму».

«Ну вот, ущипнула» - притворно обиделся Кадж – «не любишь ты меня».

«Сейчас укушу!» - уже громче прошипела Нэйя и даже открыла рот, чтобы выполнить свою угрозу, но тут же закрыла его и сказала – «Наши вернулись. Пойдешь к ним?»

«Пойду» - ответил Кадж, прижимая к себе демоницу – «обязательно пойду. Но чуть позже».

***

Хотя утро было уже не так чтобы ранним, но небо, затянутое тучами, делало его более мрачным и холодным, чем оно могло бы быть в присутствии Тайроса. Правда, группа Каджа не сильно переживала об этом, зная о защищенной от ветра повозке и о том, что магия огня способна согревать не только в холода, но даже в лютые морозы.

Довольная Нэйя, которая сегодня уже успела получить рисунок себя и Каджа на фоне башенных часов, сидела на месте возницы. Остальные соратники, не считая главы, уже забрались внутрь повозки и ждали Каджа, что заканчивал прощаться с Воком.

Обе группы находились возле юго-восточных врат города, выехав за которые, путники оказывались на тракте Лур-Актос, по которому можно было добраться в столицу. Но Кадж, естественно, не собирался этого делать – сейчас его интересовала только деревня Танаты, что находилась в три раза ближе Актоса.

 «На случай, если больше не увидимся» - тихо говорил здоровяк – «спасибо тебе за все». И, словно боясь, что Кадж не так поймет, Вок быстро добавил – «Это общепринятое прощание между наемниками-друзьями».

«Тогда тебе тоже спасибо» - ответил в свою очередь Кадж – «за все время, проведенное вместе». Обменявшись рукопожатиями, он обвел взглядом группу Вока, что находилась за своим главой и, кивнув всем сразу, на секунду задержался на Дэссе. Лучница, словно через силу, слабо улыбнулась и кивнула ему в ответ.

Когда же повозка выехала за ворота, Вок, повернувшись к своим соратникам, сказал – «Ну что, идем в гильдию?»

«Давно пора» - согласился Лейст и, посмотрев на Ируната, а сразу после - на Дэссу, добавил – «нашим чемпионам необходимо новое оружие. А для этого нужны деньги. Так что граны, думаю, нас уже заждались». Хмыкнув, Вок направился к своей лошади. Оседлав скакуна, глава обратил внимание, что Дэсса не двигается с места, все так же смотря на удаляющуюся повозку Каджа. Заметив взгляд Ируната, он посмотрел на соратника.

«Мы вас догоним» - сказал эльф. Одновременно кивнув, Вок с Лейстом поскакали в сторону гильдии.

Подойдя к лучнице, Ирунат без всяких расшаркиваний спросил – «Он отказал тебе?»

«Что?!» - Дэсса с ужасом посмотрела на соратника – «Да к-как тебе!.. Ты же знаешь, что мы не м-можем!.. Отторжение…»

«Я имел в виду, “отказался принять тебя в группу”» - невозмутимо уточнил Ирунат, наблюдая за просто неописуемыми изменениями выражений на лице соратницы.

«К-кадж… Н-ну… Я н-не… я не сп-прашивала» - все таки смогла выдавить Дэсса, при этом изо всех сил стараясь совладать с непослушным лицом и голосом.

«Ты сейчас запросто можешь его догнать и спросить» - предложил эльф, с интересом смотря на соратницу.

«Я…» - начала она, и резко вдохнув и выдохнув, закончила – «если он отправился на задание Короны, то вряд ли мне можно пойти с его группой».

«Разве это причина не спросить?» - слегка поднял бровь Ирунат.

«Нет, просто…» - Дэсса подняла уже заблестевшие глаза на эльфа, и тот понял, что перестарался с желанием помочь.

«Спрошу в следующий раз!» - почти выкрикнула лучница и, круто развернувшись, чуть ли не бегом направилась к своей лошади.

«А еще мне казалось, что ты думаешь вернуться домой» - задумчиво произнес эльф, подходя к своему скакуну. Вскочив на лошадь, Дэсса, не смотря на него, выкрикнула – «Нет, ты ошибся!» - и, стегнув вожжами, понеслась вслед за своими соратниками.

[1] Амфитеа́тр - у древних греков и римлян: сооружение для зрелищ, в котором места для зрителей возвышались полукругом.

[2] Мемориа́л - скульптурно-архитектурное сооружение, воздвигнутое для увековечения памяти о ком-либо или о чём-либо.

[3] Люминофо́р (от лат. lumen — свет и др.-греч. φορός — несущий) — вещество, способное преобразовывать поглощаемую им энергию в световое излучение.

[4] Гардеро́б - совокупность имеющейся у человека в наличии одежды или её части, например, курортный гардероб, вечерний и т. д.

http://erolate.org/book/5028/508878