Едва шагнув в помещение одной ногой, Кадж услышал – «Приветствую дорогую наставницу!» Не успев удивиться тому, что такое обращение отличается от общепринятого, легенда пересек порог второй ногой, после чего, немного замедлив время, стал осматриваться.
Эта комната, которую можно было назвать прихожей, имела размеры три с половиной на четыре метра, с белыми стенами без окон (освещение давали два настенных светильника с кристаллами внутри). Так же в этом помещении было еще две двери, кроме парадной: одна располагалась посередине противоположной от входа стены, а другая – справа от вошедших. В правом дальнем углу комнаты находился тяжелый деревянный стол с креслом, который занимали разные свитки и канцелярские принадлежности. Справа от кресла, в самом углу, была оружейная стойка, в которой покоился одноручный меч. Примерно посередине между столом и третьей дверью находился застекленный шкаф со свитками.
Перед столом, согнувшись в поясном поклоне, стоял полукровка. “Тут нет стульев для посетителей” – машинально отметил Кадж и, отпустив время, сосредоточил внимание на разумном, который сразу начал выпрямляться. 37 лет, рост 175см, чемпион последних рангов всех трех характеристик – сообщил цифровой глаз. Длинные прямые светлые волосы полукровки были стянуты в хвост, кончик которого доходил почти до низа лопаток. Парень имел слегка вытянутое лицо, тонкие брови и узкий нос, а заостренные уши, светло-зеленые глаза и хлипкое на вид телосложение говорили о том, что эльфийской крови в его теле, как минимум, половина, если не больше.
Из одежды на полукровке наблюдались темно-красные штаны и такого же цвета то ли пиджак, то ли сюртук, который был двубортным и не имел открытого воротника - два ряда черных круглых пуговиц шли аж до основания шеи. Края рукавов и во́рота имели черный цвет, так как были обшиты черной нитью (так же, только более тонко, был обшит и весь пиджак по контуру). Пуговицы тоже находились внутри вышитого тонкого черного прямоугольника. В области сердца нитью такого же цвета был изображен кнут: внизу вертикально стоящая рукоять, а само тело кнута идет кругом и кончик возвращается к рукояти. Внутри же этого круга была вышита черная корона. Если бы не королевский головной убор, издалека можно было бы подумать, что это круглая лампочка с очень маленьким (чисто символическим) патроном. Правда, такая ассоциация могла прийти только в голову Каджа, ибо здесь лампочек просто не существовало. Черные туфли завершали образ полукровки.
Увидев легенду, парень снова мгновенно согнулся в поклоне со словами - «Приветствую уважаемого Каджа, высшую элиту Короны!»
“Меня он встретил стандартным приветствием” – мысленно отметил легенда и вывел – “очевидно, что Фанака для них не просто элита, раз парень назвал ее наставницей”.
«Здравствуй, милый ученик» - произнесла тем временем Фанака.
Парень быстро выпрямился и спросил – «Дорогая наставница, разрешите позвать остальных?» Фанака кивнула, и полукровка стремглав рванул к двери, что находилась напротив них.
«Их еще вчера уведомили о нашем визите» - начала разъяснять соратница Каджу – «но мои ученики твердо усвоили, что исполнение обязанностей – превыше всего. Поэтому они и не ожидали нас здесь. Надеюсь, вы не станете обижаться за это».
«Ни в коем разе, уважаемая Фанака» - абсолютно искренне ответил Кадж, для которого все эти церемонии ничего не значили.
«Благодарю вас, уважаемый Кадж» - обрадованно произнесла женщина и, глянув на дверь, за которой скрылся полукровка, продолжила – «а сейчас, пока мои милые ученики готовятся предстать перед нами, позвольте вкратце поведать вам об этом строении».
Хотя Фанака говорила дольно быстро, но Кадж лишь успел узнать, что темница для элиты была построена еще при прошлом правителе, и тогда здесь был другой руководитель, который погиб во время войны с демонами.
«А после…» - хотела продолжить Фанака, но в этот момент дверь, за которой скрылся тот полукровка, снова открылась и она, сказав – «Прошу меня простить» - посмотрела в ту сторону. Кадж тоже последовал ее примеру
В прихожую буквально влетели четверо разумных. “Надо же – одни полукровки” – машинально отметил легенда, заметив одинаковые цвет волос и форму ушей у прибывших.
«Приветствуем уважаемых представителей высшей элиты Короны!» - синхронно воскликнули полукровки, согнувшись в глубоком поклоне. Они не назвали своих имен, но Каджа это не удивило. Фанака успела рассказать ему, что для всех, кто ниже статусом, неприлично отягощать голову высшего именами – только если тот сам спросит. Конечно, из этого правила бывали исключения (как в гильдии, когда явившийся к Тагору наемник обязан назвать свое имя), но в целом низшему в разговоре с высшим предписывалось помалкивать и лишний раз рта не раскрывать.
“Выходит, если высших будет несколько, то приветствие будет ко всем сразу, а не к каждому по отдельности” – сделал для себя вывод Кадж, одновременно рассматривая стоящих перед ним разумных.
Одежда, обувь и прически пришедших были такие же, как у первого парня (он, кстати, тоже присутствовал). Физическое развитие четверки также было на одном уровне. “Все равны, как на подбор[1]…” – мысленно процитировал легенда строчку из классики. Хотя, если приглядеться, то отличия между полукровками бросались в глаза так же быстро, как и их похожесть. Во-первых, здесь было два парня и две девушки, и все они имели разные возраст и рост (при этом любой из них был выше Каджа и, тем более, Фанаки). А еще парни обладали зеленым цветом глаз, а девушки - синим. У всех уши были украшены серьгами, но у девушек украшений суммарно было больше, чем у парней. А вот руки полукровок были полностью чистыми: ни колец, ни браслетов.
«Рада вас видеть, мои милые ученики» - с улыбкой произнесла Фанака. После этих слов полукровки выпрямились и в ожидании посмотрели на свою наставницу - та сразу продолжила - «Как вы, я уверена, уже знаете, мы все здесь собрались для того, чтобы ознакомить уважаемого Каджа с особенностями нашей работы. Так давайте же не будем терять времени и приступим. Милый Ака́д…» Полукровка, что первым встретил Фанаку и Каджа, бросился к столу.
«Возвращайтесь к своим обязанностям, мои милые» - сказала Фанака остальным, и, когда те направились к двери в темницу, первый полукровка вытащил из ящика стола свиток и, переместившись на скорости чемпиона, протянул пергамент своей наставнице.
«Прямо сейчас у нас содержится пятеро узников. В дополнение к этому двоих должны доставить через два дня, а еще четверых везут обычным способом» - бодро доложил он. Развернув пергамент, Фанака, прежде чем читать, сначала разъяснила Каджу, что нарушителей, которые находятся далеко от столицы, перемещают вратами, а тех, кого можно за несколько недель привезти обычным способом, доставляют как простых разбойников – в клетках на колесах. Когда легенда кивнул, дав понять, что услышал, женщина указала рукой на дверь справа от входа и сказала, что за ней находится комната отдыха.
«Мой милый ученик покажет вам внутреннее убранство, а я пока, с вашего позволения, ознакомлюсь с этим свитком» - с извиняющими нотками в голосе сообщила она. Легенда ответил - «Конечно, как вам будет угодно» - и после его слов парень, названный Акадом, пошел к указанной своей наставницей двери.
Комната отдыха была обставлена крайне просто: два черных кожаных дивана с правой стороны и стол с четырьмя стульями с левой. Окон здесь также не было, и свет снова давали только кристаллы (которые горели, когда легенда туда вошел). “Они тут ману не экономят, я смотрю” – мысленно отметил он. Акад, указав на еще одну дверь, что находилась в конце помещения, сообщил, что там расположена уборная.
«А сейчас мы, наконец, спустимся в темницу» - с легким нетерпением сказала Фанака, едва легенда вернулся в прихожую. Отдав пергамент Акаду, она скомандовала – «Идем».
За дверью находилась ведущая вниз лестница, состоящая из белых каменных ступеней в количестве 55-ти штук (как сообщил Каджу цифровой глаз). “И снова магический светильник” – подумал легенда, найдя глазами единственный в этом коридоре источник освещения.
«На данный момент» - говорила Фанака, пока они неспешно спускались вниз – «у нас имеется пять узников. Четверо находятся здесь за легкий проступок и один - за средний». Внезапно замолчав на мгновение, она торопливо продолжила – «Мои глубочайшие извинения, уважаемый Кадж, вы же, скорее всего, не ведаете…» И дальше Фанака быстро разъяснила, что элита (даже птенцы) за большинство проступков наказывается либо денежным штрафом (который будет вычтен из будущего жалованья), либо посылкой на всякие позорные (с точки зрения самой элиты) задания или работы. Подобные правонарушения обозначаются в законодательстве как “очень легкие” и не стоящие наказания в темнице. Но те, кто все-таки смог, что называется, особенно набедокурить – попадают сюда.
«К примеру, три дня назад группа из четырех птенцов злоупотребила выпивкой и устроила в таверне некоторые беспорядки» - продолжала Фанака – «они могли получить обычное денежное взыскание за причинение ущерба имуществу и нанесение увечий простым смертным… однако пострадало несколько представителей средней знати». Акад, едва наставница посмотрела в его сторону, быстро заговорил – «Три аристократа сидели за одним столом, когда стол элиты полетел в них и нанес увечья. Хотя все три представителя знати преодолели предел, но чемпионом скорости никто из них не был, а выпивка замедлила пострадавших еще больше. В общем, отскочить или увернуться никому не удалось. “Ничего себе школьники погуляли” – едва не присвистнул Кадж.
«После проведенного расследования всем участникам был вынесен приговор - семь дней в темнице» - сообщила Фанака. “Всего семь дней? Вроде ничего страшного” – подумал было Кадж, но потом вспомнил слова, что были сказаны его соратницей ранее: о том, что Корона не считает само лишение свободы наказанием. А из этого, по мысли легенды, могло следовать лишь одно… “Неужели здесь только по названию темница, а на деле – пыточные застенки” – с тревогой подумал Кадж, надеясь, что все-таки ошибся в своих умозаключениях, но... Как раз в этот момент они добрались до самой нижней ступеньки. Акад открыл еще одну, уже металлическую дверь, и всем сразу же стали слышны идущие из глубины темницы слабые стоны, а в воздухе разлился легкий запах горелого мяса. “Что-то у меня страшно херовое предчувствие” – мрачно подумал Кадж, смотря на толстые, в руку толщиной, прутья, что находились всего в двух метрах от него и перекрывали проход дальше. Акад достал ключ и, подойдя к решетчатой двери, отпер замок и первым вошел в хорошо освещенный магией каменный коридор. “Выходит, дверь здесь держат закрытой постоянно, и у каждого служащего есть свой ключ” – мимоходом отметил легенда.
По левую руку шли камеры заключенных, что имели каменные боковые стены и решетку вместо передней стены. По правую руку сразу при входе была одна комната с передней каменной стеной и простой деревянной дверью, а вот дальше до самого конца коридора шла одна длинная зала, что, как и камеры слева, имела решетку вместо передней стены и несколько входов, находящихся на определенном расстоянии друг от друга.
В этом длинном помещении располагались разнообразные орудия пыток. Каджу хватило беглого взгляда, чтобы его худшие опасения оправдались. Хоть он и старался особо не задерживаться глазами, но все же успел углядеть местные аналоги испанского осла, дыбы, несколько костедробилок, а также невероятно длинный стенд с огромным количеством пыточных инструментов на нем. С высоко расположенного потолка свисало больше двух десятков цепей с кандалами. К облегчению легенды, там сейчас никого не было.
«Мы пришли» - с нескрываемой радостью произнесла Фанака и начала описывать это место более подробно.
Если говорить о левой стороне коридора, то самая первая камера, несмотря на то, что ничем не отличалась от всех остальных клеток, служила подсобным помещением, где располагались ведра, швабры, метлы… одним словом – уборочный инвентарь. А вот комната с противоположной стороны коридора служила двум целям: как раздевалка, где каратели (так называлась должность работающих здесь тюремщиков) могли переодеться в рабочую одежду; и как душевая, в которой смывали пот после насыщенного трудового дня.
«Мы располагаем четырьмя десятками клеток» - с воодушевлением продолжала Фанака – «и я могу вас заверить, уважаемый Кадж, призвав Вейру в свидетели, что за время, пока эта темница находится под моим началом, в ней никогда не было и двадцати узников единовременно!» “Выходит, ты все-таки здесь главная” – подумал Кадж, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запаха горелого мяса. Он начал подозревать что-то подобное еще после обращения “наставница”, но теперь все прояснилось окончательно. “Хотя это можно было понять еще раньше – когда стало ясно, что цвет приехавшей за мной кареты идентичен цвету формы карателей” – мелькнула мысль.
«А теперь, уважаемый Кадж, позвольте показать вам, насколько усердно трудятся мои милые ученики» - с нескрываемой гордостью произнесла Фанака и направилась к камере, что была следующей после подсобки. Подойдя туда, легенда быстро осмотрел открывшиеся его взору внутренности клетки. Из того, что можно было бы посчитать убранством, здесь наличествовали только деревянный лежак на каменном полу; переносная круглая жаровня в дальнем правом углу; и две пары толстых цепей с кандалами, первая из которых свисала с потолка, а вторая крепилась к полу. Как раз этими кандалами и была прикована хрупкая на вид темноволосая девушка человеческой расы. Не считая ошейника и повязки на глазах, узница в камере находилась полностью голая, а все ее конечности во многих местах были насквозь проткнуты металлическими спицами. Вдобавок, левую грудь девушки навылет протыкало четыре спицы, а правую – три. Внутренние стороны бедер заключенной были покрыты подсохшей кровью.
Возле жаровни стоял один из карателей. Парень уже сменил свою темно-красную форму на черную, поверх которой надел такой же черный кожаный фартук. Взяв рукой в толстой перчатке одну из многочисленных, находящихся в жаровне спиц, конец которой был раскален почти докрасна, он подошел к узнице и начал медленно протыкать ее левое предплечье. Раздалось слабое шипение, и над рукой пытаемой начал подниматься легкий дымок. Лицо девушки исказилось от боли, однако ни единого звука не вылетело из ее крепко сжатого рта.
Кадж, который терпеть не мог наблюдать за чужими страданиями, сейчас прикладывал все силы для сохранения лица бесстрастным. Включив цифровой глаз, чтобы числа вокруг делали картину менее настоящей и больше похожей на изображение в мониторе, он старался сосредоточить свое внимание на всех этих разнообразных показателях. “28 лет, рост 174 сантиметра, чемпион скорости…” – начал мысленно проговаривать про себя легенда, чтобы не всматриваться в израненное тело узницы и поменьше обращать внимание на тихие стоны, что шли из других камер. Даже та труба, в которой он прожил больше трех лет, хоть и закалила ему психику, но не смогла сделать равнодушным к чужой боли.
«Обратите внимание, уважаемый Кадж…» - сочащийся удовольствием голос Фанаки был, с точки зрения легенды, сейчас так же неуместен, как пожелания здоровья и долголетия у постели с неизлечимо больным. Однако он, воспользовавшись этим предлогом, чуть ли не с радостью перевел взгляд с узницы, которой сейчас вставляли спицу в левое бедро, на лицо своей соратницы.
«…орудия наказания не должны причинить повреждений, способных поставить жизнь узника под угрозу» - с горящими глазами говорила Фанака – «ведь если заключенный умрет – каратель понесет суровое воздаяние». Снова переведя взгляд на происходящее в камере, она продолжила – «Хотя у заключенных-чемпионов более сильное тело, и на смене среди моих милых учеников всегда находится, по меньшей мере, один маг водной стихии… Едва не забыла! Эликсиры исцеления также есть у всех моих милых учеников, но…» Вздохнув, женщина закончила – «Вероятность ошибки сохраняется».
“Поэтому палач протыкает лишь мышцы. Тогда, если быть аккуратным и не задеть крупный кровеносный сосуд – мучить жертву можно очень и очень долго” - подвел итог Кадж.
«Если хотите что-либо спросить – не стесняйтесь» - сказала Фанака, с интересом и надеждой глядя на него. Кадж, который к этому моменту уже осознал, в какой компании оказался, также успел понять, как нужно себя повести, чтобы оставить хорошее впечатление. “Вопрос только – стоит ли его оставлять?” – не мог решить он. Но понимая, что его брезгливость и неприятие пыток будут интерпретированы как слабость, легенда решил сыграть ту роль, которую от него ждут. “Будем же соответствовать прозвищу, полученному от добродушных жителей Аларо” – с мрачной иронией подумал он. Снова быстро осмотрев камеру и прикованную цепями женщину, он спросил – «Я правильно понимаю, что узникам дают поспать?» Фанака бросила взгляд на установленный в камере деревянный лежак, и, улыбнувшись, начала отвечать.
Оказалось, что если заключенных пытать круглосуточно (давая эликсиры бодрости), то через некоторое время их чувства притупляются, и они уже не будут страдать так сильно, как могли бы. Поэтому сейчас каждому узнику в сутки было положено четыре часа сна.
«А зачем ей повязка на глазах?» - продолжил спрашивать Кадж, взглядом указав на девушку в камере.
«Чтобы не было возможности увидеть, когда именно начнется очередное наказание. Это держит в постоянном напряжении и причиняет дополнительные страдания» - с готовностью объяснила Фанака и сразу добавила – «к тому же если глаза закрыты, узнику будет сложнее отвлечься от своей боли, начав рассматривать что-то внешнее». “Вот они, истинные мастера своего дела” – подытожил Кадж почти без иронии.
«Хотите узнать что-то еще?» - Фанака снова смотрела, как ее ученик продолжает пытать узницу – «Или, если вы уже насладились, мы можем пойти к следующей клетке».
“А, вот как это называется – наслаждение!” – с легкой оторопью подумал легенда, снова прилагая усилия, чтобы его чувства не отразились на лице.
«Пожалуй, прямо сейчас у меня вопросов нет» - соврал он, так как один вопрос все же был: подсохшая кровь на бедрах девушки. Такое, по мнению Каджа, могло быть либо результатом изнасилования, либо особой пытки. “Путь это будет обычное изнасилование” – понадеялся он, вспомнив тот стенд с пыточными орудиями. Ведь, несмотря на то, что легенда пробежал глазами все приспособления очень быстро, аналог груши страданий[2] из его родного мира он все-таки там заметил.
Во второй камере убранство было почти таким же: только жаровня отсутствовала, а возле прикованного узника находился маленький металлический столик-этажерка[3] с разными флаконами и колюще-режущими инструментами. Еще одно отличие состояло в том, что заключенный стоял к наблюдающим спиной. Девушка-каратель срезала кожу со спины тихо стонущего парня тонкими длинными полосами. Дорезав до поясницы, она клала очередную кожаную полоску на нижнюю полку этажерки, после чего, взяв с верхней полки флакон с белым порошком, присыпала место среза. Цифровой глаз мгновенно показал, что в этом флаконе находится NaCl[4]. “Ну просто охеренное решение, куда там йоду или зеленке” – подумал Кадж, чувствуя, как от этого зрелища сам покрывается гусиной кожей[5].
«Уважаемая Фанака» - начал он и, когда та перевела взгляд от узника к нему, спросил – «я правильно понимаю, что пленникам запрещено говорить или, тем более, кричать?»
«Совсем нет!» - воскликнула собеседница и пустилась в объяснения – «Видите ли, если узник внезапно закричит – каратель в одной из ближайших клеток может от неожиданности совершить ошибку. В таком случае существует вероятность, что другой узник пострадает гораздо сильнее, а сам каратель получит наказание. Все заключенные знают об этом, как знают и о том, что мера скорби может быть превышена по личному усмотрению карателя».
«”Мера скорби”?» - переспросил Кадж.
«Ох, простите, пожалуйста!» - Фанака даже руками всплеснула от избытка чувств и снова принялась посвящать собеседника в тонкости карательного дела.
“Мера скорби” или ”Мера страданий” – это понятие обозначало сумму мучений, которую должен будет претерпеть узник, прежде чем искупит свою вину. Существовал даже длинный список, где каждому виду пыток присваивалось определенное количество единиц боли. За каждое преступление, как нетрудно догадаться, полагалась своя мера скорби. Причем если узник попадал сюда, скажем, на три дня, то он был обязан претерпеть определенное количество мучений в течение каждого из дней, пока будет в темнице. В общем, мера скорби определяла минимальное количество боли, которое полагалось заключенному за совершенное им злодеяние.
«Но, несмотря на это, любой каратель обладает правом превысить данную меру, если увидит в том необходимость» - рассказывала Фанака – «и, зная это, заключенные стараются не мешать моим милым ученикам исполнять свои обязанности». “Теперь понятно” – думал Кадж – “лишний раз пикнешь – тебе еще несколько спиц вставят, а то и сломают что-нибудь. И, конечно же, не бахвальства ради, а токмо пользы для”.
«То есть я правильно понял, что приговор лишь определяет количество дней заключения и меру страданий, в то время как любой каратель сам решает, каким способом наказывать нарушителя?» - спросил Кадж.
«Совершенно верно!» - с довольной улыбкой подтвердила Фанака, после чего, узнав, что у легенды пока нет новых вопросов, предложила посмотреть на третьего узника.
В следующей клетке присутствовал длинный металлический стол на колесах. Заключенный, снова в ошейнике, без одежды и с повязкой на глазах, лежал на животе, прикованный кандалами за руки и ноги. Цепи уходили под столешницу, потому креплений видно не было. Вторая девушка-каратель хлестала его плеткой. Вся задняя часть тела пленника была исполосована вдоль и поперек. Некоторые рубцы уже затянулись, иные же вовсю кровоточили.
Кадж, смотря на девушку, вдруг понял, чем этот каратель отличается от двух предыдущих: если те пытали своих жертв с довольно спокойными лицами, то нынешняя барышня прямо-таки лучилась счастьем от процесса. “Она явно нашла свое призвание” – мелькнула непрошенная мысль.
Девушка неожиданно остановилась и, положив плетку прямо на израненную спину узника, наклонилась и вытащила из-под стола напоминающий медицинское судно резервуар с желтоватой жидкостью в нем.
«Время пить» - произнесла она и поднесла сосуд к губам пленного. “Нет… не может…” – сдерживая нахлынувшее отвращение, подумал Кадж, когда цифровой глаз сообщил ему, что в этом резервуаре находится моча.
«Уважаемый Кадж, вы хотите что-то спросить?» - обратилась к нему Фанака, заметив изменение выражения лица легенды.
«Скажите… уважаемая Фанака…» - все еще борясь с омерзением, говорил Кадж – «это же не вода, верно?»
«Вы очень наблюдательны, уважаемый Кадж» - одобрительно отозвалась собеседница и пояснила, что подобные унижения также могут являться частью “меры скорби”. После этих слов легенда неожиданно осознал, что не видел здесь ничего похожего на кухню, где пленникам могли бы готовить еду. “Не могут же они…” – начал было Кадж, но даже не стал додумывать эту мысль, быстро сказав себе, что еду для карателей и пленников привозят сюда из какого-то другого места. Можно было бы уточнить этот момент у своей собеседницы, но у Каджа просто не хватило духу задать подобный вопрос.
В четвертой камере карателя не было. Узник, подвешенный за скованные за спиной руки, висел на одной из цепей, что крепились к потолку. По своей сути эта пытка напоминала собой дыбу-подвес, с той лишь разницей, что никакой дыбы здесь не было, а вместо утяжелителей ноги пленного держали кандалы, что цепями крепились к полу. С помощью двусторонних крюков звенья свисающей с потолка цепи были натянуты так, что узник должен был испытывать сильные страдания от натяжения собственных сухожилий. Однако, в то же самое время, цепи были стянуты крюками не настолько сильно, чтобы вывернуть плечевые суставы или разорвать связки.
Повязка на лице, как у предыдущих узников, отсутствовала, и окровавленные пустые глазницы (как и отрезанные уши) сразу бросались в глаза всем пришедшим. И только в самую последнюю очередь обращали на себя внимание сломанные пальцы на ногах пленника.
«Как вы можете видеть, уважаемый Кадж» - снова заговорила Фанака – «для исполнения приговора присутствие карателя необязательно. Самое главное, чтобы назначенная узнику мера скорби была исполнена». Посмотрев на ученика, она спросила – «Мой милый Акад, это ведь твой воспитанник?»
«Вы совершенно правы, дорогая наставница!» - ответил парень.
«Насколько я могу судить, ты приложил недостаточно усилий» - сказала Фанака и, указав на пальцы ног заключенного, продолжила – «для исполнения ежедневной меры скорби пальцев должно быть сломано шесть, а не два. Или ты восполнил меру другим способом?»
«П-простите, дорогая наставница» - слегка запнувшись, повинился парень - «я хотел восполнить меру на следующий день». Фанака слегка нахмурилась и едва заметно покачала головой.
«Мой милый ученик» - заговорила она – «тебе ведь известно, что каждое превышение меры скорби может заставить воспитанника потерять сознание, временно лишив, таким образом, возможности получать воздаяние. Кроме того, все наказания узникам изначально налагают по силам, и превышение может привести к лишению разума, что сделает последних непригодными для дальнейшей службы Короне».
«Еще раз прошу прощения, дорогая наставница» - слегка дрогнувшим голосом произнес Акад и вытянул вперед левую руку, выпрямив на ней указательный палец. Фанака аккуратно, почти нежно, обхватила палец ученика и стала медленно выкручивать до тех пор, пока не раздался громкий хруст. Хоть лицо парня слегка дернулось, он совершенно спокойным голосом произнес – «Благодарю вас за науку, дорогая наставница».
«Я всегда рада помочь моему милому ученику» - улыбнулась та, отпуская палец ученика.
Повернувшись к Каджу, что все это время молча наблюдал, Фанака спросила – «Готовы идти дальше?» “Прям ссусь от нетерпения!” – мысленно ответил легенда, будучи под большим впечатлением от подобных методов научения. Боясь, что голос выдаст его эмоции, Кадж просто кивнул и последовал за Фанакой вдоль пустых темных клеток.
“Следующий узник - последний и единственный, что совершил не легкий, а средний проступок” – размышлял легенда, пытаясь представить, какому наказанию нужно подвергнуть подобного нарушителя, если даже за легкие преступления тут могут почти круглосуточно пытать и поить мочой целую неделю. А потом Кадж вдруг подумал, что, раз есть легкие и средние проступки, то, очевидно, должны быть и тяжелые… Вот только ему почему-то не хотелось знать не только то, какая мера скорби полагается в этом случае, но даже о том, верно ли его предположение о самом существовании тяжких проступков.
Камера с последним заключенным была пятнадцатой по счету. Внутри, помимо стандартного лежака и двух пар цепей с кандалами, присутствовала вертикально стоящая у дальней стены дыба, на которой был растянут молодой на вид черноволосый парень. Правда, здесь стоит уточнить, что поскольку узник являлся чемпионом силы, дыба тоже была ему под стать: металлическая основа, а вместо веревок - толстые цепи. Мельком отметив сходство с большинством предыдущих заключенных, что выражалось в ошейнике, глазной повязке, а так же отсутствии одежды, Кадж начал выискивать отличия.
Кожа этого заключенного во многих местах была снята (причем полосы с подсохшей кровью имели гораздо бо́льшую ширину, чем полоски со спины узника одной из предыдущих камер). Шея была как-то странно изрезана, хотя кожа на ней оставалась на месте. Все пальцы были сломаны – это легко определялось по их неестественным углам, сильным отекам и темно-фиолетовому оттенку кожи. Рот парня был приоткрыт, показывая полное отсутствие зубов. Но, несмотря на то, что повреждений у этого заключенного было больше, чем у любого предыдущего узника, кардинальное отличие Кадж усмотрел не в этом. Бегая глазами по телу парня, легенда не мог не заметить, что оно абсолютно лишено подкожного жира, а кожа (где она еще оставалась) тонкая, как бумага. Из-за этого все, даже самые мелкие мышечные волокна, просматривались просто великолепно. “Такая се́чка[6] ни одному культуристу[7] не снилась” – не мог не отметить легенда.
Пока Кадж рассматривал пленника, Фанака снова глянула на Акада, и тот сразу же заговорил - «Этот птенец десять дней назад встал на крыло и, как заведено в школе, устроил празднование. Веселясь с приятелями в очень дорогой харчевне, узник, помимо выпивки, употребил еще и дурман-траву…» “Ну, раз речь о наркоте́ – дальше можно не слушать: дурь шибану́ла[8] в череп одному, а треснули чужие черепа́” - подумал Кадж.
«…немного погодя, он заприметил девушку за одним из дальних столов» - продолжал Акад - «и, подойдя, грубо предложил постельные утехи. Получив отказ, элита дал ей пощечину». Быстро переведя дух, Акад продолжил – «Девушка, хоть и была полукровкой, но еще не преодолела предел, так что от удара чемпиона силы скончалась почти мгновенно. Подскочивший с эликсиром исцеления слуга хотел помочь своей госпоже, но элита набросился на него, в результате чего возможность была упущена».
«Погибшая оказалась дочерью одного из представителей среднего сословия знати» - произнесла уже Фанака.
“Десять дней назад” – подумал Кадж, снова вернувшись глазами к не издающей звуков фигуре пленника – “выходит, он тут находится минимум восемь дней. И если предположить, что все эти раны и увечья были нанесены в день приезда…”
«Позвольте мне разъяснить, уважаемый Кадж» - начала Фанака и, увидев кивок легенды, продолжила – «смерть знатного отпрыска, если речь идет не о низшей аристократии, обычно определяют как средний проступок, что влечет за собой более суровое наказание. К примеру, если говорить об этом узнике, то сразу по прибытии его лишили голоса, зубов и языка». “Так вот почему горло изрезано – это следы от удаления голосовых связок” - понял Кадж.
«Первое время пленник получает неполную меру скорби до тех пор, пока не станет готов к достойному наказанию» - произнесла Фанака с лихорадочным блеском в глазах, а затем, посмотрев на ученика, сказала – «Милый Акад, не будешь ли ты так любезен?»
«Слушаюсь, дорогая наставница!» - воскликнул парень и побежал в начало коридора. “Простой смертный и не понял бы, куда он исчез” – отметил Кадж, наблюдая в замедленном времени, как Акад добежал до раздевалки, открыл дверь и скрылся внутри. Менее чем через секунду он снова вылетел в коридор, держа в руках маленький, как полбуханки хлеба, темно-красный металлический сундучок. Отдав эту коробочку Фанаке, парень быстро отпер замок камеры и, со словами - «Проходите, дорогая наставница» - открыл дверь.
Кадж с некоторым волнением и беспокойством смотрел, как его соратница подошла к дыбе с узником и, встав почти вплотную, открыла крышку сундучка. Внутри оказалось что-то, похожее на обычный коричневый кекс, только покрытый сверху чем-то вроде крема. “Это что, просто выпечка?” – удивился Кадж, гадая, каким образом хлебом можно пытать и… неожиданно для самого себя получил ответ на свой вопрос.
Пленник вдруг сильно втянул носом воздух, а сразу затем стал неистово дергаться на дыбе - насколько ему позволяли цепи. Ноздри его раздувались, а голова с завязанными глазами тянулась в сторону выпечки. Первые несколько секунд Кадж смотрел на вздувшиеся жилы пленного полукровки, что безуспешно пытался вырваться из оков, и не понимал, что происходит. А потом легенда заметил, что по дыбе стекает кровь, как будто где-то в районе спины находилось что-то, ранящее узника, когда тот двигался. Секунды шли, словно нехотя, и уже предплечья заключенного начали покрываться кровью. “ Он дергает руками с такой силой, что кожа рвется” – мелькнуло у Каджа в голове, который по-прежнему не мог понять смысла происходящего.
«Дорогая наставница…» - неуверенно начал Акад и Фанака, бросив быстрый взгляд на ученика, закрыла сундучок и, больше не обращая внимания на все еще дергающегося узника, направилась к выходу. И только сейчас Кадж обратил внимание, что, несмотря на слегка недовольное выражение лица, щеки идущей к нему женщины покрылись румянцем. ”Все с вами понятно, мадам…” – мысленно протянул он, посмотрев на цифры ее состояния.
«Вижу, у вас появились вопросы, уважаемый Кадж» - прерывисто дыша, произнесла она, закрывая дверь камеры. Легенда подтвердил правоту собеседницы, после чего спросил, что, собственно произошло. И тогда Фанака, отвечая на его вопрос, осветила для Каджа оборотную сторону силы. Оказалось, что преодолевший предел разумный не только начинает больше есть, но и будет невероятно сильно страдать от голода, если в течение некоторого времени не получит пищи. “Ни хрена себе!” – оторопел Кадж – “Так вот почему мои девочки не набирают вес, хотя едят каждая за троих... И еще теперь понятно, почему я ни разу не видел жирную элиту”.
«…выпечка в этом хранилище имеет весьма приятный аромат, что, как вы могли сами лицезреть, уважаемый Кадж, еще больше усиливает страдания» - счастливым голосом закончила Фанака. “Ты сейчас только в оргазме не свались” – удивленно и немного раздраженно подумал легенда, все так же наблюдая за цифрами состояния собеседницы.
«Скажите, уважаемая Фанака, этот узник лишен голоса, чтобы криком не отвлекать карателей от работы?» - спросил он.
«Совершенно верно, уважаемый Кадж».
«А зачем у него удалены зубы и язык? Это часть меры скорби?»
«Нет, это приятная необходимость» - (“Она сказала ‘приятная’, твою же мать…” - пронеслось у Каджа в голове) ответила Фанака и объяснила, что раньше случались досадные казусы, вроде тех, когда пленник съедал собственные губы или же откусывал себе язык.
Убедившись, что больше у легенды вопросов нет, старшая посмотрела на Акада и разрешила тому исцелить свой палец. Ученик поблагодарил наставницу и наложил на себя заклятие исцеления.
«Уважаемый Кадж» - почти торжественно обратилась к нему Фанака – «на этом ваше знакомство с местами заключения можно считать оконченным. Однако, несмотря на это, я, скромная Фанака, буду рада снова встретиться с вами в ближайшее время и обсудить многие другие вопросы». Сказав это, она посмотрела на Акада, который от взгляда наставницы неожиданно начал бледнеть лицом.
«Сейчас же, с вашего позволения, я хотела бы пообщаться со своими милыми учениками, поскольку довольно долго не была в столице и не имела возможности с ними видеться. Вы не возражаете, уважаемый Кадж?»
«Ни в коем разе, многоуважаемая Фанака!» - абсолютно искренне ответил легенда и, боясь, что собеседница может передумать, быстро откланялся.
Выйдя на улицу, Кадж полной грудью вдохнул холодный, но такой вкусный воздух, и, неожиданно поймав мысль о том, как здорово было бы сейчас выпить, наложил на себя сокрытие и направился к гостинице. Несясь по улицам, легенда опасался лишь одного: чтобы все остальные новоприобретенные соратники тоже не оказались с, так сказать, большой-пребольшой, как та репка из сказки, изюминкой.
[1] Строка из произведения А.С. Пушкина “Сказка о царе Салтане”.
[2] Груша, железная груша, груша страданий — орудие пытки, состоящее из железной раскрывающейся коробки грушевидной формы и винта.
[3] Этажерка (от фр. Etagere — полка) — напольное или навесное изделие мебели, разновидность стеллажа, полки которого открыты со всех сторон и опираются на вертикальные стойки
[4] Хлори́д на́трия или хлористый натрий (NaCl) — натриевая соль соляной кислоты. Известен в быту под названием поваренной соли, основным компонентом которой и является.
[5] Гусиная кожа (лат. cutis anserina), также пилоэрекция — небольшие пупырышки у основания мелкого волосяного покрова на коже человека, непроизвольно возникающие в случаях, когда организму холодно или же человек испытывает сильное эмоциональное возбуждение, например, страх или благоговение.
[6] Имеется в виду эффект сечения мышц, когда на теле человека видно пучки мышц отдельно друг от друга, а также сухожилия.
[7] Культури́зм (от фр. culturisme — культура тела), или бодиби́лдинг (от англ. Body — тело и bodybuilding — телостроительство) — вид спорта.
[8] Здесь – ударила.
http://erolate.org/book/5028/508894
Готово:
