Почувствовав, как что-то острое укололо в подбородок, Кадж проснулся и открыл глаза. “Что не говори, а у Лестии все-таки более безопасные рога” – подумал он, немного отводя свою голову от находящейся рядом головы Нэйи.
В комнате царила непроглядная темнота, обычные дневные “звуки жизни” в особняке отсутствовали, цифровой глаз показывал время в 4:47 утра – все перечисленное недвусмысленно намекало, что вставать с кровати прямо сейчас никакой необходимости нет. Подняв правую руку (левая была придавлена демоницей), миф, даже без магического зрения видя легкое голубое свечение камня, поморщился. Последние десять дней он носил широкие (почти как треть на́руча) мифриловые браслеты на обеих руках, практически не снимая. А сильнее всего Каджа раздражала необходимость спать с этими побрякушками.
Конечно, в обычных обстоятельствах подобное настроение мифа отразилось бы на всех жителях особняка, однако ирония состояла в том, что именно данные браслеты, на время выданные из королевской сокровищницы Его Величеством, удерживали ауру своего временного владельца внутри тела. А временно эти “украшения” были выданы потому, что в ближайшем будущем планировалось заказать подобное изделие конкретно под силу ауры Каджа. Тогда, после правильных расчетов мощи ауры мифа, появлялась возможность создать один браслет вместо двух, и, что еще лучше, внутренние размеры изделия будут соответствовать толщине запястья заказчика (нынешние “ца́цки” гуляли чуть ли по не всему предплечью).
«Ты опять сердишься из-за браслетов?» - раздался голос Нэйи. “Любимая проснулась” – промелькнуло в голове Каджа, и он со вздохом ответил - «Раздражает ужасно… размер совсем не мой, внутренняя обивка старая, напитанная чужим потом… и ты, наверное, будешь смеяться, но мне не нравится носить вещи покойников».
После войны с демонами часть оружия, доспехов и артефактов погибших легенд (то, что удалось найти) была отправлена в королевскую сокровищницу. Так что сейчас Кадж носил браслеты с двух умерших представителей высшей элиты Короны. Казалось бы, жизнь в трубе с постоянным ношением вещей убитых призванных должна была сделать его более терпимым к подобного рода вещам, но, увы…
«Какой пот? Ты же сам их несколько раз чистил магией воды» - ответила демоница, немного приподнимаясь, чтобы любимый смог вытащить и вторую руку.
«Все равно чувство такое, будто они грязные» - мрачно выдал Кадж, двигая правой рукой браслет на левом предплечье от запястья к локтю и обратно.
«А диван мертвого карада в соседней комнате тебя не печёт?» - спросила Нэйя, тоже хватаясь за браслет, чтобы остановить его безостановочное движение.
«Это же разные вещи» - миф перестал гонять “украшение”, уступая бессловесному намеку спутницы – «вот если бы карад умер на том диване… тогда данной мебели здесь бы точно не было».
«Лучше бы ты сам сделал заказ мастеру» - произнесла демоница, отпуская браслет Каджа.
Дело было в том, что в обычной ситуации, когда кто-то в королевствах людей или гномов становился легендой, власть заказывала для данной элиты (очевидно, что возможность преодолеть третий предел какой-либо характеристики имелась только у представителя элиты или высшей аристократии) браслет со сдерживающим ауру камнем. Естественно, что нужное заклятье составлялось, исходя из общей силы ауры будущего носителя данного артефакта. Конечно, к текущему моменту все расчеты были давно сделаны, и когда какой-либо мастер брался за подобную работу, то, уточнив силу заказчика, он просто сверялся с таблицей, где находились все, а, вернее, большинство возможных вариантов параметров, составляющих мощь ауры, после чего брал готовое заклятье и помещал его в камень, который затем вставлял в мифриловый браслет. Учитывая то обстоятельство, что сила ауры людей-легенд если и увеличивалась, то очень медленно, менять сдерживающие браслеты (именно так назывались подобные артефакты) приходилось не так чтобы часто. Ну и, кроме того, браслет можно было сделать, что называется, “на вырост”, то есть более мощный, чем требуется на данный момент.
Изготовление изделия не занимало много времени, ведь подобные артефакты, как нетрудно догадаться, Корона поручала самым лучшим мастерам. И все было бы сделано хорошо и быстро, если бы речь шла не о Кадже, с его шестью магическими центрами и огромным показателем скорости. Расчетов силы ауры для подобных параметров не нашлось бы ни в одном справочнике на всем континенте… да даже если бы и нашлось, то существовала еще одна “мелочь”: из-за навыка “контроль маны” магическая сила Каджа была плотнее, чем у любого другого сверхмага в этом мире, а его сопротивление – значительно выше. Здесь надо уточнить, что высокое сопротивление не только защищало своего обладателя от воздействия чужой магии, но и ослабляло все заклятья, попадающие в поле действия ауры означенного разумного. К примеру, Кадж уже сейчас, заразив себя черной маной, за секунду гасил заклятье в камне правды, когда касался последнего.
Все эти вещи очень хорошо давали понять: расчет заклятья в сдерживающих браслетах нужно проводить с нуля. Кроме того, Кадж беспокоился (и не зря), что даже если заклятье будет составлено, то в кристалл обычного размера оно просто “не влезет”, а носить браслет (или же пару браслетов) с кристаллами размера камня правды мифу Аларо совсем не улыбалось. Ну и напомним, что Кадж, в отличие от остальных разумных, мог очень быстро повышать не только свои телесные параметры, но и магию, что делало возможность создания успешно сдерживающего ауру браслета еще менее вероятной.
В общем, Корт дал задание одному из наставников магической академии (Кадж не хотел привлекать к себе внимание подобными просьбами даже через посредничество Рики) сделать расчеты нескольких версий сдерживающего заклятья для невозможных в мире Тайроса параметров. Обладая статусом высшей элиты Короны, Призраку не нужно было объяснять причину подобной просьбы. В итоге оказалось, что даже два камня, каждый размером больше, чем у Каджа сейчас, не смогут погасить силу его ауры полностью. Кстати, нынешние временные браслеты тоже не справлялись с этой задачей, лишь уменьшая воздействие ауры мифа на остальных разумных. Такое неудобство радовало только Нэйю, ведь она теперь совершенно не чувствовала давления силы Каджа и могла спать с ним каждую ночь.
«Корт уже сообщил мне, что заказ будет готов через два дня…» - миф начал водить ладонью по бедру демоницы, наслаждаясь мягкостью ее кожи – «к сожалению, браслетов все-таки будет два, а не один. Зато, если расчеты верны, эти артефакты должны сдержать мою ауру, даже когда я добью силу и выносливость до 40-го ранга, а все остальные магические центры - до десятки».
«Но ты же на этом не остановишься» - возразила Нэйя, начав водить хвостом по телу любимого.
«Верно» - Кадж, чувствуя, как спутница отвечает на его ласку, привычно взял ее ману под контроль – «И тогда уже придется делать еще один заказ, надеясь, что мастер сможет создать артефакт, способный если не погасить, то хотя бы ослабить мою ауру настолько, чтобы это не стало большой проблемой для окружающих».
***
После завтрака вся группа (если не считать Рики) вместе со своим главой собралась на первом этаже. В сегодняшних планах было перенесение фамильного имения Рики с земель ее родного королевства в Аларо. Да, об этом стоит рассказать немного подробнее.
Несколько дней назад Рика, перенесенная Каджем в Тэрак, узнала, что Жаро́н Лантэ́й не стал оставлять ее дом себе, а продал другому аристократу. Поговорив с любимым, девушка решила выкупить родной особняк и отправила новому владельцу письмо. (Для экономии времени свиток был отправлен не с Аларо, а с родного королевства Рики. Ответ же от аристократа пришел в гильдию торговцев, откуда девушка его и забрала).
Новый хозяин имения согласился на сделку, назвав сумму, явно превышающую стоимость особняка раза в четыре, если не больше. Кадж, узнав об этом, сказал Рике не торговаться, а сразу согласится с данным предложением. Благодаря магии земли Лестии и заклятьям для создания золотой и платиновой руд запас денег у мифа Аларо был бесконечным, и, значит, сумма значения не имела. Гораздо важнее было то, что аристократ согласился, и теперь имение не нужно будет забирать силой, создавая проблемы Короне Аларо. Ведь если элита чужого королевства начнет творить непотребства - отношения между странами могут ухудшиться, а этого допускать Каджу не хотелось. Лучше переплатить и избежать проблем, чем нарываться на неприятности – таким был один из основополагающих тезисов его мировоззрения. А учитывая, что монеты, образно говоря, чеканились по надобности (словно особняк Каджа являлся монетным двором), обеднеть на любой сделке было делом просто немыслимым.
Назначив день покупки, Рика узнала у Каджа точные внешние размеры своего дома (полученные последним с помощью цифрового глаза) и затем заказала у одного из магов заклятье переноса. Когда рунный ряд для ритуального круга был готов, а необходимое количество денег (за продажу руды) собрано - пришло время отправляться в Тэрак.
И вот час настал. Оглядев девочек, задача которых состояла в том, чтобы дождаться появления особняка, а затем помочь с его меблировкой, глава спросил, все ли готовы, на что Нэйя, как нынешняя руководительница группы, ответила утвердительно.
«Вы же все-таки не драться идете» - произнес миф, оглядывая демоницу, которая не только сама облачилась в полный набор мифриловых доспехов, но и заставила одеться так всех остальных.
«Вдруг тебе понадобится помощь…» - отвечала та, в очередной раз проверяя, все ли части доспеха подогнаны как следует - «да и местные, заметив появившийся из воздуха дом, точно припрутся поглазеть, а мифрил быстро угасит их любопытство.
«Второй довод я оцениваю, как весомый» - признал Кадж, вспомнив, куда именно будет перенесено фамильное имение Рики.
Дело было в том, что Его Величество, услышав просьбу нового высшего элиты о даровании Каурике Ренгнир дворянского титула и земель, сразу же согласился с этим, спросив лишь, насколько высокий титул нужен, и земли в какой части королевства подойдут лучше всего. Обсудив все с любимой заранее, миф без раздумий ответил, что титула “каон” будет достаточно и выбрал северо-восточную часть Аларо.
Рика, с ее собственных объяснений, просто хотела вернуть утраченное - получить более высокое положение она не стремилась. Что же до выбора земель – тут уже решающее слово оставил за собой Кадж, взяв в качестве основных критериев безопасность, малонаселенность (но не безлюдность!), хорошую почву и близость к воде. Северо-восточная часть Аларо отвечала всем пожеланиям, поскольку, во-первых, находилась максимально далеко как от вод Гибельного океана, так и от Царства огня, а во-вторых, на севере располагались Кольцевые горы, жители которых за всю известную историю континента никогда ни на кого не нападали первыми. Что же до менее важных критериев, вроде почвы и воды, то на большей части земель Аларо (исключая побережье на западе и предгорья на севере) грунт был достаточно плодородным, а рек в выбранной Каджем части королевства тоже хватало.
В итоге Его Величество пожаловал Каурике Ренгнир титул “каон” и земли на северо-востоке возле Стила – самой большой реки в Аларо. Учитывая, что вся северная часть королевства никак не пострадала от войны, наличие множества мелких поселений не было чем-то необычным (в отличие от выжженной огненными демонами южной части, где расплодившееся впоследствии зверье делало жизнь на данной территории очень опасной для простых смертных). И, конечно же, на дарованных Рике землях наличествовало несколько деревень (чего и хотел Кадж). А, поскольку перенос особняка должен был состояться в первой половине дня, это событие, в силу особенностей рельефа, могли заметить жители ближайшего поселения. Демоница уже посещала с Каджем место будущей резиденции Каурики, потому и надела мифриловый доспех – чтобы с местными даже в разговоры вступать не было надобности.
«Может, все-таки возьмешь еще кого-то» - озабоченно предложили демоница и, видя, как любимый покачал головой, бросила быстрый взгляд на стоящих неподалеку Элси с Хокой, после чего хмуро добавила – «от этой сделки воняет гнилью».
«Тебя, помимо ранее обговоренного, беспокоит еще и то, что аристократ подозрительно легко и быстро согласился?» - уточнил Кадж и, увидев кивок, ответил – «За такую сумму любой бы согласился… да пусть даже он что-то задумал – у него ничего не выйдет. Я уже был в местной гильдии охотников – там висят портреты всей высшей элиты королевства Тэрак: сила у них так себе».
«Ты же сам говорил, что плохо безобразничать в чужом королевстве и что король такого не одобрит» - вклинилась молчавшая до этого Лестия – «А сейчас идешь даже без своего мифрилового доспеха, ведь там герб Аларо…» С вызовом посмотрев на Каджа, суккуб попросил – «Если это не так, то возьми меня с собой. Я там всем объясню, как надо себя правильно вести».
«Брать демона на сделку с человеком – не самая лучшая мысль, и ты это знаешь. Что же до всего остального…» - Кадж метнул быстрый взгляд в сторону слушающей разговор принцессы, после чего снова посмотрел на суккуба – «Его Величество совершенно не возражал против моего похода в Тэрак, прося лишь, по возможности, не делать ничего, что могло бы испортить отношения между нашими королевствами. Ну, так я и сам не собирался ничего портить. А вот если аристократ начнет… “безобразия нарушать”, тогда, конечно, придется его немного пожурить».
«Как можно нарушать безобразия?» - тихо пробормотала Таната, которая, хоть и слышала от Каджа это выражение раньше, все равно пока не смогла к нему привыкнуть.
«В общем, Его Величество не против, чтобы я выполнил задуманное» - подвел итог Кадж.
«Ничего удивительного. Просто сейчас все тебя жутко боятся и…» – начала объяснять Каджу Лестия, но громкое шипение Нэйи прервало речь суккуба.
«Все и так это понимают, так с чего бы я должна молчать?!» - раздраженно ответила Лестия на непонятную для остальных реплику демоницы.
«И давно боятся?» - спросил глава, который перед этим в ускоренном времени успел обдумать слова суккуба и сейчас хотел лишь убедиться, правильно ли угадал причину возникшего страха. Когда Лестия ответила, Кадж удовлетворенно кивнул.
“Похоже, моя догадка верна́: все началось после того, как я сообщил Корту, на подавление ауры какой силы должны быть рассчитаны браслеты” – подумал миф и задумчиво произнес – «Видимо, они поняли, в какого монстра я вскоре рассчитываю превратиться, после чего, скажем так, слегка забеспокоились». Никто ничего не успел ответить, когда Кадж, поймав следующую мысль, уже начал открывать рот, чтобы уточнить, боится ли его кто-то из спутниц, но вовремя остановил себя, сразу поняв, во что может вылиться подобный вопрос.
«Никто» - внезапно произнесла Лилия, удивив не только Элси и Хоку, но и всех остальных, кто хоть и знал о ее даре телепата, но мог лишь догадываться, что она только что ответила на мысленный вопрос Каджа.
«Это радует» - с облегчением выдохнул миф и, чтобы не дать зазвучать всяким вопросам и недоумениям, быстро продолжил – «В общем, ладно. Всеобщий ужас в сторону доброго и безобидного меня обсудим позже, если я не забуду, а сейчас главное – дело сделать».
«Я тебе напомню, чтобы ты не забыл» - прищурилась Нэйя, которой не понравились изменения в рисунке чувств любимого в процессе его разговора с Лилией.
«Договорились» - усмехнулся Кадж и, применяя теневое перемещение, в очередной раз осмотрел группу – Нэйя, Лестия, Хока, Лилия, Элси, Таната, Николай – а затем пафосно произнес – «Полная готовность! Поехали!»
Как только соратники исчезли, миф направился к комнате Рики, но дойти не успел – дверь открылась, и девушка сама вышла ему навстречу.
Осматривая одежду спутницы, сшитую на заказ как раз к сегодняшнему событию, Кадж едва заметно усмехнулся, видя на ногах девушки темно-синие брюки вместо такой привычной дома юбки. Дело было в том, что одна из традиций знати (соблюдавшаяся в обоих людских королевствах) гласила следующее: когда главой семьи (и, следовательно, носителем титула) становится женщина, то тогда перед обществом ей следует показываться в мужской одежде. Это сразу давало понять всем остальным аристократам, что перед ними не жена и не спутница носителя титула, а сам носитель. Что же до цветовой палитры, то в королевстве Тэрак, как и в Аларо, аристократы облачались в одежду синего цвета. При этом светло-синие и голубые одеяния приличествовало носить лишь высшей знати (хотя данное правило и не было обязательным).
Оглядев строгий пиджак девушки, Кадж остановился взглядом на вышитом белыми нитками гербе, что располагался справа и на уровне груди: равнобедренный треугольник, где в роли сторон выступали перья; голова птицы в середине треугольника и свиток над ней. Спросив девушку о гербе, Кадж узнал, что когда-то (несколько поколений назад) ее род занимался дрессировкой магических птиц. “Поэтому наш герб именно такой” – объяснила тогда она, с гордостью осматривая нашивку на пиджаке.
Надо сказать, что внушительная часть знати предпочитала иметь герб на различных украшениях, вроде браслетов, обручей или перстней. Те же аристократы, кто все-таки нашивал герб на собственную одежду, обычно использовали для этого правую сторону, чтобы не походить на собственных слуг, носящих такой же герб в области сердца. Хотя для всяких важных встреч, где присутствовало несколько дворян, полагалось приходить в одежде с нашитым гербом. Потому у всех аристократов был один или несколько костюмов с требуемой этикетом нашивкой.
«Готова?» - спросил миф. Девушка молча кивнула, в то время как цифровой глаз показывал ее, достаточно заметное и явно связанное с предстоящей сделкой, волнение.
«На всякий случай, повторю» - Кадж бережно взял спутницу за плечи – «пока все идет хорошо – я не вмешиваюсь. Если же все пойдет плохо… или просто ты решишь, что пора действовать силой – скажи: “По-хорошему не получается”».
«Ты же и сам знаешь, что по-хорошему не получится» - с кривой улыбкой ответила девушка, намекая на состоявшийся накануне разговор с Лилией, где их провидица сообщила, чем (по словам Каджа из будущего) закончиться сегодняшняя сделка. Нэйя тоже участвовала в том разговоре и, конечно, хотела отправиться с любимым, о чем и намекала не только тогда, но и сегодня, перед самой отправкой… несмотря на присутствие Элси и принцессы, которые не были посвящены в тайну Лилии. Однако провидец показал, что глава и Рика вернутся целыми и невредимыми… и лишь вдвоем, в то время как все остальные встретят их рядом с перемещенным особняком. Одним словом, Нэйя, успев к этому моменту убедиться в силе дара Лилии, понимала: особо переживать сейчас не сто́ит.
«И все равно, отступать я не намерен» - взгляд мифа потяжелел, а давление его ауры усилилось – «мы с тобой решили, что ты вернешь свой дом. Заплатили магу за заклятье. Я лично сделал основание для твоего особняка. Учитывая все затраченные усилия – никаких отхождений от первоначального плана не будет».
Надо сказать, что заказанное у мага заклятье для переноса особняка должно было перенести все, что находится внутри ритуального круга и над землей. Из-за подобного ограничения Каджу пришлось на месте будущего расположения дома Рики делать фундамент. Такой большой (с точки зрения мифа) вклад не должен был пропасть зря. (Хотя, справедливости ради, располагая точными размерами фамильного имения спутницы, а также владея инвентарем и магией земли, Кадж, даже не ускоряясь, сделал всю работу меньше, чем за час). Так что если (а, вернее, как только) нынешний владелец особняка начнет арта́читься[1] – миф Аларо все равно собирался забрать его недвижимость.
«Может, все же стоило расспросить Лилию о подробностях? Она ведь предупредила, что владелец моего дома, как я поняла, попытается нас обмануть. Так ведь?» - немного неуверенно произнесла Рика.
«Верно» - с усмешкой отвечал Кадж - «Лилия сказала, что во всех доступных провидцу вариантах будущего я вернулся очень довольный, а на ее вопрос “Как прошло?” ответил “Скупой платит дважды, а жадный и хитрый – трижды”, после чего пообещал все рассказать позже. Ну а затем, как ты тоже слышала, мы занялись осмотром дома, в котором, кстати, наличествовала вся мебель бывшего владельца, хотя в договоре тот обязался ее забрать…» Отпустив плечи спутницы, он добавил – «Очевидно, что нас собираются обвести вокруг пальца. Однако, учитывая, что я уже проверил силу жителей особняка… да ты одна сможешь закопать там всех - что уж говорить обо мне. А насчет Лилии… я не спрашивал о подробностях потому, что, помимо нежелания знать все будущее, еще и хочу проверить, удастся ли мне правильно угадать, как именно тот аристократ собирается нас обмануть, и заодно показать ему, что обманывать - плохо».
«Такое чувство, будто ты изначально собирался отнять мой дом силой и ждешь лишь удобной возможности» - пробормотала девушка.
«Сразу - нет» - покачал головой Кадж и разъяснил – «по моим жизненным понятиям, если участник сделки соблюдает правила и договоренности – я тоже буду соблюдать. А вот если он их нарушит – тогда пусть не плачет из-за сломанных рук и выбитых зубов. Понимаешь?» Видя кивок спутницы, миф спросил – «Ну что, теперь готова?»
«Готова. И благослови нас хранительница» - прошептала девушка. Кадж кивнул и, три секунды спустя, они исчезли.
***
О́гур Бра́скис сидел в своем кабинете, изредка поглядывая на висящие на стене часы, где серебряная минутная стрелка неспешно приближались к отметке “двенадцать”. Этот мужчина, сорока шести лет, с изначально темными, но сейчас уже начавшими седеть, курчавыми волосами, круглой головой, крупным носом (с тонкими усиками под ним) и довольно грузным телом, являлся аристократом королевства Тэрак и носил титул “сата́р”, находясь на самой верхней ступени среднего сословия знати – дальше шла уже высшая аристократия, начинающаяся с виконтов. “Девки все нет… какое пренебрежение!” – раздраженно подумал он, с досадой обводя взглядом комнату, где из мебели оставались лишь стол с двумя стульями, часы да настенный светильник: все остальное слуги вынесли еще вчера, чтобы у пришедшей не возникло подозрений.
Примерно через три минуты наступит девять утра – время начала сделки по продаже особняка. А, поскольку покупатель имел более низкое положение, чем продавец, то эта Каурика Ренгнир должна была явиться, самое меньшее, за полчаса до начала сделки, ждать перед воротами, и въехать во двор только после того, как Огур милостиво разрешит ей это сделать. Так должно было быть! Но привратники до сих пор ничего не сообщили, что означало – она еще даже не прибыла!
Изначально Огур не собирался продавать свое имущество. Просто, слушая содержимое письма опальной наследницы титула и будучи на тот момент в сильном подпитии, он, веселья ради, приказал писцу́[2] ответить согласием за сумму, в несколько раз превышающую стоимость данного имения. А девка возьми и согласись! Конечно, сатар узнал об этом уже в следующем письме, когда был полностью трезв. Дав одному из слуг задание разузнать больше, Огур выяснил, что каон Ренгнир поддерживал старшего сына короля в борьбе за престол. После воцарения младшего принца аристократ сбежал и поселился чуть ли не на границе с Аларо, где, спустя время, был отравлен.
В голове сата́ра Бра́скиса сразу возник план, как можно одновременно и денег от сделки заработать и все имущество сохранить. Ведь у нового короля, едва тот взошел на трон, возникли вопросы ко всей не поддержавшей его знати. Во время подобных мыслей губы Огура сами собой расползались в улыбке: самое легкое, что могло ждать очередного предателя после встречи с Его Величеством – понижение в статусе. Самое частое наказание - лишение титула и изгнание. В некоторых же случаях носителя титула и вовсе казнили, а семья (если она была) лишалась всего (или почти всего) имущества. Словом, какой бы итог не ждал дочь Ренгниров – свой титул она вряд ли сохранит, а значит, данное имение ей уже будет не по статусу. Тогда не было никакого смысла продавать дом. С другой же стороны, если у девки есть деньги, и она сама принесет их сюда…
Посмотрев на дверь в спальню (из кабинета вело два выхода: один в коридор, а другой - в личную комнату владельца), Огур слегка поморщился. “Часть придется отдать этим…” – подумал он о находящейся сейчас в спальне королевской элите. Хотя, даже с его точки зрения, намного лучше было получить лишь половину денег от сделки и при этом сохранить имущество, чем совершить продажу.
В этот момент в дверь постучали, и голос привратника громко сообщил о прибытии Каурики Ренгнир (хозяин не любил лишний раз видеть слуг, потому общался с ними обычно через закрытую дверь).
«Веди ее сюда!» - рявкнул аристократ, уже предвкушая выражение лица девки, когда та поймет, что ей уготовано. “Это тебе за неуважение” – мысленно произнес он, снова посмотрев на дверь в спальню. Поднявшись и выйдя из-за стола, Огур немного поправил свой чистый, но слегка помятый синий пиджак, привычно скользнув взглядом по вышитому белыми нитками гербу: открытой книге со знаком огня на обеих страницах, расположенной внутри сложного многоугольника. Подойдя к окну, из которого было видно как врата, так и дорожку к парадному входу, он сразу же начал искать глазами гостей.
Первое, что вызвало удивление сата́ра: отсутствие кареты. “Девка наняла возницу? Как низко” – подумал Огур, наблюдая двух идущих по дорожке гостей. Видя синие цвета одежды девушки, сатар сразу понял, что это и есть Каурика Ренгнир. А вот ее молодой спутник, одетый в кожаный доспех черного цвета, наверняка был слугой, носильщиком и стражником в одном лице. “Взяла лишь одного сопровождающего” – с удивлением отметил Огур, поскольку для среднего сословия знати считалось хорошим тоном брать с собой хотя бы двух слуг, а при встрече с более высоким аристократом – трех. Конечно, бо́льшая часть прислуги обычно ждала в карете, но сейчас-то никакой кареты не было. “Снова неуважение к этикету” – уже даже с неким интересом отметил сатар, гадая, в чем же может быть причина подобного поведения. Эта мысль настолько захватила мужчину, что он даже не обратил внимания на отсутствие сопровождения, хотя, по правилам этикета, гостей к дому хозяина всегда должен был вести один из привратников. Вдобавок, на пороге дома пришедших должен быть встретить кто-то из внутренней прислуги и отвести к своему господину (если, конечно, титул гостя был равен или ниже титула хозяина – в ином же случае последний сам обязан был встретить гостя либо на пороге, либо возле самих врат). Однако сейчас все слуги (кроме привратников) следуя приказу хозяина, попрятались. Это была необходимая мера, поскольку по условиям соглашения, в момент передачи данного имущества во владение Каурики Ренгнир, здание должно было быть полностью освобождено как от всех предметов мебели, так и от населяющих его разумных.
Смотря, как двое приближаются к особняку, Огур не мог не подумать о том, что сейчас все это представление уже не нужно. Достаточно лишь позвать находящихся в спальне воинов Короны, и дело будет сделано… если только девка не оставила деньги в гостинице, а сама пришла без них, чтобы убедиться в готовности владельца поместья совершить сделку. Подобное поведение, безусловно, являлось бы ужасным нарушением этикета, да и идти на такое с более высоким по статусу аристократом никто бы не рискнул… Но если раньше подобная мысль была бы отвергнута сатаром, как недостойная, то сейчас, видя, настолько легкомысленно эта Каурика относится к этикету, он уже не считал подобное чем-то невероятным. Особенно, если девка успела заручиться чьей-то поддержкой.
А если даже она принесла деньги, Огур не стал бы отнимать их силой – такой поступок был недостойным для дворянина. Вместо этого сатар, как истинный аристократ, собирался сделать все так, как и должно было быть: пригласить в кабинет, пересчитать предложенные монеты, после чего подписать все необходимые бумаги. И лишь потом придет время для элиты. Ведь, несмотря на то, что по закону поместье переходило новому владельцу сразу после подписания бумаг, для окончательного вступления во владение необходимо было еще наведаться в ратушу, где на кристалле правды подтвердить покупку. Именно тогда и будут внесены записи в городское хранилище бумаг, а всем интересующимся станет известно, что у некоей недвижимости теперь новый владелец. Огур не знал, как именно воины Короны собираются не дать Каурике Ренгнир дойти до ратуши - не знал и не хотел знать. Все, что от него требовалось – отдать половину вырученной суммы: именно столько элита запросила за возвращение ку́пчей[3].
Когда гостья вместе с сопровождающим подошли к ведущим в дом каменным ступеням, Огур со вздохом пошел к выходу из кабинета, чтобы самому встретить гостей. «Цени, девка – тебе навстречу выйдет сам сатар» – пробормотал он себе под нос, спускаясь по лестнице на первый этаж. Раздался стук в дверь, и только тогда Огур понял – прибывших не сопровождал ни один из привратников. “Они там что, забыли свою работу?” – в гневе и недоумении подумал он, идя к парадному входу.
За дверью стояла гостья, молча (как и предписывал этикет) ожидая слов Огура. Быстро осмотрев девку, тот, почти поневоле, перевел взгляд на сопровождающего. Да, по этикету слуги должны были держаться позади своих господ, но… этот парень стоял в самом начале лестницы, не ступив даже на первую ступень, которых, кстати, было двенадцать. “Возможно, девка сама приказала ему держаться на таком расстоянии” – задумался мужчина, не переживая о том, что молчание затягивается – “но зачем? Если слуга тебе не нравится, можно просто нанять другого! Для чего, милостивая Вейра?.. Или его умения настолько хороши, что она дала ему работу, несмотря на неприязнь? Впрочем, неважно”.
«Я О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, а ты, должно быть, Каурика Ренгнир?»
«Уважаемый О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, абсолютно прав» - поклонившись, ответила та.
«Следуй за мной» - коротко бросил сатар, направляясь к лестнице. Умышленно обратившись к девке на “ты”, он дал понять, что общение пойдет не на равных и сейчас спокойно направлялся в кабинет, зная - никаких вопросов и требований осмотреть особняк последовать не может. Ну а если таковые, вопреки этикету, все же последуют… “Тогда элита вмешается раньше, но это будет не моя оплошность” – с мрачным злорадством подумал аристократ. Девка могла задать вопрос, увидев мебель: это не было бы нарушением этикета, поскольку являлось бы несоблюдением договора уже со стороны Огура. Поэтому он и приказал слугам убрать все, а, вернее, почти все предметы мебели по пути к кабинету: стол и стулья в самом кабинете были нужны для подписания договора. Часы же на стене имели небольшой вес и размер – их забрать не составило бы труда.
Зайдя в кабинет, сатар подошел к столу и, уже садясь на стул, нашел взглядом перешагивающую через порог Каурику. Молча показав рукой на второй стул, Огур ждал, когда его гостья сядет и одновременно с этим смотрел на открытую дверь кабинета, гадая, зайдет ли слуга внутрь. Если да – это будет нарушение этикета, и тогда, за нанесенное хозяину оскорбление, можно будет еще сильнее поднять цену особняка. Если же прислужник не войдет, то… “Все деньги у нее в поясной сумке?” – с сомнением размышлял Огур, не веря, что представитель среднего сословия будет сам нести такую тяжесть – “Хотя, доверять настолько большую сумму слуге без ошейника тоже глупо”.
Достав из ящика стола все необходимое (бумаги и перо с чернильницей), сатар перевел взгляд на гостью и чуть ли не приказным тоном потребовал - «Деньги». Каурика без промедления расстегнула свою поясную сумку и начала выкладывать на стол мешочки с монетами. “Мелкие” – быстро оценил Огур – “Там платина? Но откуда у дочери покойного као́на столько платиновых монет?”
Видя, что Каурика перестала доставать новые мешочки из своей сумки, Огур сгреб их все к себе, после чего принялся развязывать тесемки на каждом, чтобы пересчитать содержимое. Несмотря на то, что монеты и в самом деле оказались платиновыми, их количество все же было достаточно велико, чтобы процедура пересчета заняла некоторое время. Убедившись, что перед ним пять сотен монет, сатар достал из ящика стола большой кошель, куда и смел рукой все находящиеся на столешнице кругляши.
Подписав необходимые бумаги, он поднял глаза на Каурику и произнес - «Сделка завершена». Приняв из рук мужчины купчую, гостья встала из-за стола и, кланяясь, произнесла - «Благодарю уважаемого О́гура Бра́скиса, сата́ра Окро́сского».
В этот момент дверь, ведущая в спальню сатара, открылась, и появившийся на пороге молодой темноволосый элита в мифриловом доспехе громко произнес – «Не торопись, к тебе есть несколько вопросов». “Чтоб вас орки сожрали!” – мысленно выругался Огур, поскольку изначально просил элиту решить вопрос с девкой после того, как та покинет особняк. Видимо, желание получить деньги лишило воинов Короны терпения малость быстрее, чем ожидал аристократ.
Вышедший мужчина, тем временем, подошел к Каурике почти вплотную, а из спальни сатара явились еще трое воинов элиты: все в мифриле и при оружии, хотя мечи пока что мирно покоились в зажимах на спинах. “Только бы они не начали выполнять работу прямо здесь” – подавляя гнев, думал Огур – “находиться в комнате, где кого-то убили, будет мерзко”.
«Для начала – сними свою поясную сумку» - элита положил руку Каурике на плечо со смесью жадности и превосходства во взгляде.
«Все-таки, по-хорошему не получится» - со вздохом произнесла девушка.
Сразу после этих слов начался кошмар. Слуга Каурики оказался рядом с ней, схватив правой рукой за плечо ближайшего элиту. Чувствуя, как чужой гнев и раздражение заставляют сердце едва ли не выскакивать из груди, сатар Браскис продержался в сознании всего пару секунд, успев увидеть, как пальцы одетого в черный кожаный доспех парня легко сминают мифрил. Раздался громкий хруст ломающейся ключицы и чей-то крик: “Он легенда!!!”, а мгновение спустя разум сатара поглотило беспамятство.
***
Придя в себя, Огур обнаружил, что лежит на одной из покрытых снегом лавочек во дворе. Чувствуя, что уши, как и пальцы рук, почти полностью онемели от холода, он, кряхтя, немного приподнялся и принял сидячее положение.
«Рада видеть уважаемого О́гура Бра́скиса, сата́ра Окро́сского, в добром здравии» - раздалось справа. Повернув голову, мужчина увидел Каурику Ренгнир, стоящую рядом и смотрящую на особняк.
«Ты… как…» - мысли путались, и несколько секунд Огур не мог вымолвить хоть чего-то связного, но, немного погодя, собрался (а еще – вспомнил случившееся в кабинете) и подрагивающим от страха голосом тихо спросил – «Где?..» Изначально он хотел спросить “Где он?”, подразумевая того парня в черном доспехе, но воспоминания о пережитом ужасе лишили его решимости закончить фразу.
«Если уважаемый О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, желает знать о нахождении славных воинов Короны, то все они находятся слева от нас» - ответила девушка, продолжая смотреть в сторону особняка. Повернув голову, мужчина увидел небольшой прозрачный шар серого цвета, находящийся примерно в десяти метрах от лавочки. Внутри этой сферы просматривались воины Короны или, по меньшей мере, четверо разумных в мифриловых доспехах: разглядеть ли́ца пленников было довольно трудно из-за большой густоты магической оболочки сферы, а также серых искр, обильно отлетающих от ее поверхности. “Напасть на элиту…” – сатар даже не смог продолжить мысль, настолько она казалась ему дикой. Каон на такое точно бы не решился. А ведь девка, стоя́щая рядом с ним, даже не является носительницей титула! Огур разузнал это в самую первую очередь. После смерти носителя титула, даже если наследник был лишь один, он все равно должен был подать запрос в столицу и только после получения подтверждающего свитка… но эта девка ничего подобного не делала!
«Если же уважаемый О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, спрашивал о слугах, то их перевели в конюшни, где сейчас теплее всего» - снова раздался голос Каурики. “Они… нашли слуг” – подумал аристократ, окончательно понимая, что все пошло не по плану.
«Где…» - сделав над собой усилие, Огур все-таки смог закончить предложение – «…твой слуга?» Услышав вопрос, девушка, наконец, посмотрела на мужчину и заговорила - «Когда уважаемый О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, не выполнил свое обещание, мой… любимый и крайне уважаемый слуга очень рассердился и хотел, страшно даже вымолвить, поговорить с уважаемым О́гуром Бра́скисом, сата́ром Окро́сским, наедине». Видя, как искажается от страха лицо аристократа, она продолжила – «Он даже собирался не сдерживать свою ауру во время разговора и мне, скромной Каурике Ренгнир, пришлось пообещать, что уважаемый О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, во искупление своей вины, подарит это имение вместе со всеми предметами мебели». Сделав виноватое лицо, девушка почти что умоляюще, объяснила – «Только так я смогла немного унять его гнев. Но если уважаемый О́гур Бра́скис, сата́р Окро́сский, не согласен с этим, то тогда, боюсь, мне придется…»
«Я… Я согласен!» - выкрикнул Огур, поняв, к чему клонит девушка.
«Тогда смиренно прошу уважаемого О́гура Бра́скиса, сата́ра Окро́сского, немного подождать» - обрадованно произнесла Каурика и в ту же секунду исчезла. “Она чемпион?!” – оторопело подумал сатар, не понимая, как его слуга мог не сообщить о подобном. Долго недоумевать ему не пришлось – минуты не прошло, как девушка появилась снова.
«Рада сообщить уважаемому О́гуру Бра́скису, сата́ру Окро́сскому, что наша сделка завершена» - произнесла она. Не успел аристократ удивиться таким, вроде бы совсем не к месту сказанным словам, как весь особняк охватило светло-коричневое сияние, а затем он просто исчез.
«К-как?!» - только и успел вымолвить сатар, как вдруг понял, что Каурика тоже исчезла вслед за домом.
«Сатар, у нас к вам очень много вопросов!» - раздалось за спиной и, повернувшись, аристократ увидел, что магической сферы больше нет, и что все четверо элитных воинов стоят напротив него. Скользнув взглядом по вмятинам на мифриле, оставленных пальцами того страшного парня, Огур растерянно повернулся туда, где всего несколько секунд назад находилось его имение. Видя дыру, что была входом в подвал, сатар, трясясь от холода, беспомощно подумал – “Они же… не взяли мое сахо́. Не взяли ведь?”
[1] Арта́читься – упрямиться, не соглашаться.
[2] Писе́ц – (устар.) переписчик, писарь.
[3] Ку́пчая - нотариально оформленный документ, согласно которому право собственности на товар или недвижимость переходит от его владельца другому лицу.
http://erolate.org/book/5028/508950
Готово:
