Готовый перевод Дополнительная жизнь в подарок: Интерлюдия 2 - Нашивка

Этим утром Кайна проснулась более воодушевленной, чем обычно. Все потому, что сегодня она получила день свободы, в который не только отменялись все рабочие пови́нности[1], но и появлялась возможность покинуть особняк господина для прогулки по городу. Более того, девочка даже могла себе что-нибудь купить, зайдя на рынок или же посетив одну из лавок. Плата, которую она получала, была очень скромной - особенно, по меркам столицы. Однако Кайна, не державшая (до встречи с нынешним господином) в руках даже серебра, сейчас не могла нарадоваться своему счастью.

Быстро встав с кровати, девочка привычно осмотрела взглядом комнату, в которой, кроме нее, никого не было, после чего принялась приводить себя в порядок, радостно напевая одну из выученных от мамы песен. Надо сказать, что и в рабочие дни она просыпалась самой последней (вернее, обычно ее будил кто-то из слуг). Подобное могло бы показаться странным, но дело было в необычном статусе служанки. Во-первых, Кайна была единственной прислугой, которая не преодолела предел и, как следствие, просто не могла работать наравне с остальными слугами, которые не только просыпались раньше, но еще и ложились позже нее. Ну а во-вторых (что было гораздо важнее) – маленькая служанка находилась здесь, можно сказать, в подвешенном состоянии.

На следующий день после перемещения Кайны в особняк, хозяин дома позвал ее к себе в кабинет, где сообщил, что дополнительная прислуга ему сейчас не нужна. Видя растерянность и страх в глазах девочки, Кадж сразу же успокоил ее, сказав, что выгонять не собирается, а лишь хочет дать ей возможность выбрать свою дальнейшую судьбу. “Ты несовершеннолетняя, потому просто дать денег и отпустить на все четыре стороны я тебя не могу – это было бы неправильно” – говорил он, задумчиво смотря на растерянную девочку – “Поэтому вот мое предложение…”. Дальше господин озвучил Ка́йне три возможных варианта: вернуться к родителям; пойти в услужение к его спутнице Каурике, которая как раз набирала себе прислугу в родовое имение; или все же остаться в особняке. “Но помни, если решишь служить мне – тебе придется не только повышать ранг, но и многому учиться, в том числе счету и письму” – Кадж строго смотрел на маленькую служанку – “Мне не нужны глупые, слабые и неумелые слуги”. Видя, что Кайна в полном замешательстве, господин вдруг улыбнулся и закончил совсем другим, спокойным и добрым голосом – “Обдумай мои слова. Рика будет набирать прислугу еще некоторое время, так что дней двадцать… ах да, ты же не знаешь таких чисел. В общем, время еще есть, так что можешь пока не спешить”.

Как результат этого разговора - статус девочки сейчас находился где-то между рабыней и гостьей, как бы странно это не звучало. С одной стороны, Кайна носила рабский ошейник и выполняла всю, данную ей Лераном, работу. С другой же стороны, за выполнение возложенных на нее обязанностей девочка получала плату, спала дольше, а работала меньше, чем все остальные слуги. Вдобавок, Леран был поставлен господином в известность о том, что, пока участь новой служанки не решена окончательно, не нужно наказывать ее за ошибки в работе – достаточно лишь указать на них. Учитывая, что за оплошность даже слуга мог получить наказание, статус Кайны в данном аспекте был выше, чем у наемных работников. Да и ошейник Кадж надел на нее для озвучивания одного единственного приказа – не рассказывать никому о происходящем в особняке.

Одевшись в утепленный вариант своей обычной формы служанки, Кайна перебросила через плечо ремень сумки, набросила на себя накидку темно-синего цвета и покинула комнату (в день свободы господин разрешал всем слугам и даже рабам облачаться в любую приличную одежду, но вот покупать ее нужно было уже за собственные деньги). Выйдя в коридор, девочка сразу направилась на поиски Лерана, поскольку при покидании особняка, независимо от причины, всегда нужно было уведомить главного слугу и получить его разрешение. Не найдя старшего на первом этаже, служанка поднялась на второй. Надо сказать, что сейчас, из-за Всемирного турнира, в доме было непривычно тихо. Обычно, когда Кайна только-только приступала к своим обязанностям – многие уже успевали поесть. Все потому, что преодолевшие предел ели больше и чаще обычных смертных. Маленькая служанка, в первые дни жизни здесь, только и делала, что изумлялась количеству приготовляемой (и, соответственно, съедаемой) пищи.

Лерана девочка нашла в обеденном зале – тот что-то записывал в свою книжку в черном переплете, которую всегда носил с собой.

«Все-таки решила идти в город» - задумчиво произнес старший прислуги, выслушав Кайну. “Он же не запретит мне?” – забеспокоилась девочка – “Я вчера не сделала ни одной ошибки. И позавчера, вроде, тоже…”

«Ты вернешься к обеду?» - вопрос Лерана едва не заставил служанку громко выдохнуть от облечения, и она, сдерживая радостную улыбку, ответила – «Да, старший, я обязательно вернусь к обеду».

«Хорошо, тогда можешь идти» - дал разрешение Леран, и девочка, поблагодарив, едва ли не вприпрыжку направилась к выходу из зала.

Стараясь идти к лестнице, а не бежать (правила поведения прислуги не поощряли подобное), Кайна, хоть все ее мысли и были заняты предстоящей прогулкой, все же не смогла не скосить глаза на дверь в комнату, возле которой проходила. Это была известная на весь особняк комната удовольствий, в которой господин со своими спутницами почти ежедневно устраивал “постельные игры”. Раз в день туда заходила прислуга (обычно Сэ́нна или Лэ́йра) для уборки, а самое интересное начиналось поздним вечером, когда служанки готовились ко сну и могли свободно пообщаться. И вот тогда Лэйра (в случае, если в этот день была ее очередь убираться в комнате удовольствий), очень тихим голосом, щедро делилась своими предположениями о постельных пристрастиях господина. Остальные служанки слушали ара́ха, открыв рот.

Еще недавно Кайна считала, что знает все о постельных забавах взрослых… но после попадания в особняк Каджа она поняла, как сильно заблуждалась. “А зачем там кресло, если есть кровать?” – наивно спросила она у Лэйры, когда та описывала ей обстановку в комнате удовольствий. “Ты еще такая невинная” – сверкнула клыками ара́ха и объяснила, что господин, сидя в кресле, может наслаждаться постельной игрой двух или более женщин на кровати, в то время как другая женщина возводит его на пик. “Но ведь… тебя там не было” – возражала Кайна, пытаясь представить увиденное и понимая, насколько ее прошлый хозяин был прост и неприхотлив в постели. “А мне и не надо!” – гордо отвечала Лэйра с явным превосходством в голосе – “Хватит и оставленного запаха”.

После подобных разговоров, проходя мимо комнаты удовольствий, Кайна не могла не поймать себя на мысли, что хотела бы посмотреть на такие игры, и не из-за желания принять участие - такого не было. Просто она все еще не верила, что Лэйра говорит правду, и потому хотела сама в этом убедиться. Правда, больше всего Кайну удивляли не рассказы ара́ха, даже если бы они были сто раз правдивы. Девочка не могла поверить в то, что ее новый господин не забавляется в кровати со служанками (если не считать Мэяко). Старый хозяин пробовал каждую купленную рабыню, играя с ней до тех пор, пока не наскучит… или пока не купит новую постельную “игрушку”.

А вот Кадж почему-то так не поступал, хотя Кайна знала из разговоров слуг, что для знати это обычное дело. Кроме того, девочка, несмотря на свой юный возраст, уже из опыта понимала - молодой здоровый мужчина согласен помять любую женщину, если та молода и хоть немного привлекательна. Новый же господин был очень молодым и страшно здоровым. Если подумать, то, только попав к Каджу, Кайна поняла, насколько сильными и здоровыми могут быть разумные. По сравнению с жильцами особняка господина, все люди, которые окружали девочку раньше, теперь казались ей некрасивыми, вялыми и больными.

Учитывая вышесказанное, слова Лэйры об отсутствии у Каджа отторжения к зверолюдям и демонам заставляли удивляться еще сильнее. “Если господин может забавляться со всеми, то почему спит только со спутницами и Мэяко?” – не могла понять девочка. Интерес Кайны к этой стороне жизни Каджа объяснялся довольно просто: работая у прошлого хозяина, она хорошо усвоила, что именно удовлетворение господина иногда помогает получить что-то вкусное или избежать наказания за провинность. А сейчас получалось, что этим способом воспользоваться не удастся. Да еще и Лэйра напугала ее, сообщив о смертельной опасности для обычной слабой женщины, если она окажется в кровати с таким, как Кадж. “Куча сломанных костей – самое легкое, что ее ждет” – выдала ара́ха, и затем добавила, что все спутницы господина намного сильнее простых смертных и потому способны выдержать его напор. “А тот суккуб…” – начала было Кайна, но Лэйра перебила – “Из постельного дома?” Девочка кивнула и ара́ха снисходительно объяснила – “Искусителю не нужно быть сильным, если он сможет очаровать господина”. “А гномка?” – вспомнила Кайна еще одну женщину, которую один раз привезли в особняк, и Леран сопроводил ее в комнату удовольствий. Лэйра тогда уверенно заявила, что эта гномка точно из постельного дома, поскольку такие запахи есть только там. “Судя по движениям, она была чемпионом, а еще…” – ара́ха озадаченно хмыкнула и добавила - “Господин ее не мял”. “Да откуда ты…” – Кайна снова засомневалась в способностях рабыни, но та уверенно выдала – “Если я так сказала – так оно и есть!”

Спустившись по лестнице, маленькая служанка почуяла слабый, но очень вкусный запах жарящегося мяса. Видимо, здесь только что прошел кто-то, посетивший кухню, где готовили еду чуть ли не целый день и без всяких перерывов. “Суа так быстро научилась готовить… и так вкусно” – подумала Кайна, втягивая носом воздух и глотая слюну.

Зверодевочка, действительно, очень быстро освоила готовку. Уже через несколько дней ее блюдо было подано на стол, и господин, попробовав его, сначала довольно кивнул, а затем похвалил рабыню. Кайна тоже была там и видела, как поменялось лицо Суа. Да, надо сказать, зверодевочка всегда выглядела насупленной и немного сердитой… и не потому, что все время сердилась - просто такое было у нее лицо. Кайна хорошо научилась различать настроение своей бывшей соседки по комнате, когда работала у прошлого хозяина. И сейчас она понимала - в последнее время лицо Суа почти всегда… насуплено-довольное. Когда же новый господин хвалил стряпню зверодевочки, то ее лицо становилось… насуплено-счастливым. А два дня назад Кайна, к своему удивлению, увидела, как Суа улыбается! Подобное на памяти девочки случилось впервые.

Изначально маленькая служанка не собиралась сегодня завтракать, так как хотела больше времени потратить на прогулку, но соблазнительный запах мяса заставил ее передумать. Приняв решение, Кайна быстрым шагом направилась на кухню, собираясь попросить немного еды с собой – подобное здесь разрешалось, и другие слуги тоже иногда так делали в свой день свободы. Кстати, о слугах…

Всех наемных работников и рабов особняка можно было поделить на две группы, где одна группа бо́льшую часть времени работала внутри дома, а вторая – снаружи. И одним из первых, удививших Кайну, наблюдений, было то, что в особняке, если не считать старшего, работали только женщины, в то время как за двором следили мужчины. А второе удивление вызвало то, что, если не считать Лерана и привратников, остальные слуги и рабы мужского пола принадлежали к расе зверолюдей. У старого хозяина Кайны было только два таких слуги́, и они обычно выполняли самую плохую работу. Зверолюдей слабые расы не любили по двум причинам: способность повышать ранг вызывала зависть, а шерсть роднила с животными, которых все считали ниже разумных. Кайна знала об этом, поэтому и удивлялась, видя, что ее нынешний господин, являясь человеком (или полукровкой, если верить услышанному в особняке), относился к зверолюдям так же, как и к людям.

Начав работать в особняке, девочка первое время занималась легкой уборкой, мытьем посуды, а также выполняла разные мелкие поручения. Однако к сегодняшнему дню за ней прочно закрепилась роль “личной служанки Лерана”, как шутливо говорили другие слуги. Если же по-простому, то Кайна передавала поручения старшего слуги всем остальным работникам, приносила им разные вещи, звала к обеду и тому подобное. Такая работа нравилась девочке, потому что она любила общаться с другими и чувствовать себя полезной. Были, конечно, и недостатки. К примеру, приходилось часто выходить во двор, несмотря на плохую погоду. Ну и еще первое время девочка не могла заставить себя общаться со зверолюдьми. И речь здесь не о передаче слов старшего – Кайне было сложно относиться к “мохнатым” разумным так же, как к людям или полукровкам, что очень мешало непринужденному разговору и искреннему приветствию в начале дня. Но все же, опыт соседства с Суа, а также пример господина и других человеческих слуг, довольно быстро сломали лед - сейчас девочка почти перестала обращать внимание на волосатые уши, хвосты, острые клыки и вертикальные зрачки работников двора и особняка.

Открыв дверь на кухню, служанка вдохнула мясной запах полной грудью и сразу же нашла глазами Суа – та стояла возле большой сковороды, сосредоточенно помешивая кусочки мяса вперемешку с овощами. Надо сказать, что сковорода была огромной – Кайна не смогла бы ее поднять даже двумя руками, в то время как зверодевочка двигала ее безо всяких видимых усилий. Риэ́на-полуэльфийка, еще одна работница кухни, нарезала овощи, сбрасывая ежесекундно возникающую на доске горку из овощных кубиков в стоящую на полу большую кастрюлю. Уна, которая до этого мазала крем сразу на несколько больших коржей, готовя торты, сейчас остановилась и вопросительно смотрела на застывшую на пороге Кайну.

«Доброе утро» - поздоровалась служанка и, когда ей ответили, спросила – «Можно мне взять с собой немного еды?» Уна кивнула и что-то сказала Суа – Кайна не поняла, потому что между собой и в отсутствие господ зверодевочки обычно общались на родном наречии. Трех секунд не прошло, как в руки маленькой служанки уже лег сверток с мясными лепешками, парой овощей и кусочком сладкого пирога.

«Сп-пасибо» - пролепетала Кайна, до сих пор не привыкнув к тому, что слуг и рабов здесь кормят намного лучше, чем она ела дома. Суа кивнула в ответ и снова оказалась возле сковороды. Заметив, что пламя стало немного слабее, зверодевочка положила левую ладонь на выступающий из боковой металлической поверхности плиты магический камень – через секунду пламя стало ярче. Кайна к этому моменту уже успела узнать, что огонь в плите волшебный и зажечь его может только колдун, а вот поддерживать пламя способен любой разумный – достаточно просто положить руку на кристалл. Девочка завороженно смотрела на бездымный магический огонь, пока вопрос Уны – «Тебе еще что-то нужно?» – не привел ее в себя. Еще раз поблагодарив за еду, Кайна покинула кухню.

Поместив сверток в сумку, служанка направилась к выходу. По пути ей никто не встретился, и Кайна беспрепятственно вышла во двор. Увидев мокрые ступеньки, девочка страдальчески сморщилась, мысленно вопрошая о том, когда же уже все высохнет и зазеленеет. “Интересно, на улице снег лежит?” – подумала она. Во дворе снег убирали, и дорожки всегда были чистыми (хоть и мокрыми), но вот что там в городе? Гадая, не промокнет ли ее обувка за время прогулки по улицам, служанка направилась к воротам.

Привратник-полукровка на вышке, который наблюдал за улицей, конечно же, заметил Кайну.

«В город собралась?!» - крикнул он, едва девочка приблизилась и, увидев кивок, попросил выглянувшего из сторожки второго привратника открыть дверь.

Выйдя на улицу, Кайна вздохнула с облегчением – дорожки были чистыми, так что намочить ноги ей не грозило. Хотя она знала, что заболеть от переохлаждения вряд ли выйдет: один эликсир Элси (или же магия исцеления) - и к телу сразу вернется вся его живость. Напевая себе под нос, маленькая служанка шла по улице быстрым шагом, чтобы за оставшееся до обеда время успеть все задуманное. Она не первый раз выходила за пределы территории поместья Каджа, но раньше подобные прогулки всегда проходили в компании с кем-то из старших слуг. Это было необходимо, чтобы Кайна, во-первых, выучила расположение ближайших лавок и харчевен, и, во-вторых, смогла найти дорогу обратно. Вдобавок, Леран обстоятельно побеседовал с маленькой служанкой о том, куда можно идти, а куда нельзя. Напоследок же он добавил – “Если заблудишься – сразу же подойди к ближайшему городскому стражнику. Сообщи ему, чья ты служанка, а после попроси показать направление к особняку господина”. Помня слова старшего, Кайна не боялась, что не сможет вернуться вовремя. Ведь стражников на улицах было достаточно много, а говорить с незнакомыми мужчинами (после служения у прошлого хозяина) девочка могла легко и свободно.

Ближайшие лавки располагались через восемь улиц от особняка Каджа. Умея считать до четырнадцати, а также запомнив пару цветастых вывесок в том месте, куда хотела попасть, Кайна безошибочно вышла на нужный перекресток. Найдя глазами лавку, где продавали всякие недорогие украшения для простолюдинов, служанка направилась туда. Да, стоит сказать… Так как многие разумные не умели читать – большинство вывесок, вместе с названием лавки, имело также рисунок, обозначающий ассортимент товаров или услуг. Так, у продуктовых лавок на вывеске была изображена еда, оружейные лавки имели рисунком один из видов холодного оружия, лавки кухонной утвари отмечались каким-либо столовым прибором… а вот элитные лавки обычно не имели подобной подсказки, поскольку туда захаживали образованные аристократы или же их обученные грамоте слуги.

Купив себе заколку для волос, Кайна направилась к месту, где было несколько скамеек. Будь у нее возможность, служанка бы выбрала присесть возле речки, что пересекала город, но идти пешком к ближайшему мосту было довольно далеко. Прошлый раз Уна нанимала возницу, чтобы прокатиться туда. А идти ногами… тогда на обед точно не успеть. Сев на скамейку, Кайна достала из сумки сверток с едой и приступила к завтраку, время от времени оглядывая почти пустую улицу – все-таки, погода не располагала лишний раз выходить из дома. “Вот бы господин вечером вернулся” – подумалось ей с надеждой. А все из-за того, что раз в несколько дней Кадж устраивал, как он сам это называл - “образовательный досуг”. Происходило это событие так. В обед слуги получали известие, что этим вечером будет “досуг”, и кто хочет, пусть в означенное время идет в уже известную всей прислуге комнату на первом этаже. А потом появлялся господин со своими спутницами и музыкальной шкатулкой. И вот тогда для Кайны начиналось счастье, потому что первую часть “досуга” все слушали музыку, а после Уна читала сказки. Так мало того - иногда даже сам господин рассказывал что-то интересное и необычное!

Именно из-за этого служанка не хотела проводить весь свой день свободы вне особняка, ведь вдруг именно сегодня будет “досуг”? Да, всемирный турнир уменьшал шанс на подобное событие, но девочка все равно собиралась к обеду находиться в особняке чтобы, не приведи Вейра, не пропустить даже сообщения о готовящемся “волшебстве”.

Закончив завтракать, Кайна поднялась и направилась в еще одну лавку, где в свой прошлый визит с Уной присмотрела себе одежду – просто в тот раз у нее не было денег. Несмотря на юный возраст, служанка уже успела понять – чем красивее ты одета, тем лучше к тебе относятся окружающие. Именно поэтому она и пыталась принарядиться, чтобы в свободное время, когда одежду прислуги носить было необязательно, ловить на себе восхищенные взгляды других людей. Переживая лишь о том, чтобы приглянувшаяся ей юбка все еще была в лавке, девочка приближалась к уже появившейся в поле зрения двери, когда услышала крик позади.

Резко обернувшись, Кайна увидела хорошо одетого мужчину, который согнулся, прижав правую руку к животу, и громко звал на помощь. А рядом с ним… стояла Мэяко! “Откуда она тут?” – эта мысль первой пришла в голову девочки, которая даже испугаться не успела.

«Что здесь происходит?» - раздался голос, посмотрев в направлении которого, Кайна увидела стражника, которого еще секунду назад здесь не было.

«Этот человек пытался обокрасть девочку, а я его наказала» - спокойно ответила нанта, указывая на мужчину, который морщился от боли. Стражник, держа руку на рукояти меча, быстро оценил мифриловый доспех ящеролюдки, а затем его взгляд остановился на гербе – круге, где соединялись две капли.

«Ты служишь Неуязвимому Каджу?» - спросил он, убирая руку с рукояти.

«Как и эта девочка» - ответила Мэяко, кивая в сторону Кайны.

«Хорошо» - ответил мужчина и, бросив взгляд на пострадавшего, после этого снова посмотрел на ящеролюдку и добавил – «подождите немного». Нанта кивнула, и стражник исчез из глаз Кайны. Мужчина, заметив это, бросился прочь, но тут же упал на вымощенную булыжником дорожку.

«Еще раз попытаешься сбежать - сломаю ноги» - холодно произнесла Мэяко, склонившись над уже дважды пострадавшим. Через несколько секунд стражник снова появился (Кайна опять не успела заметить его движений), но уже с соратником.

«Мы отведем нарушителя в ратушу и допросим» - произнес первый стражник, а когда его соратник подошел к нарушителю с намереньем забрать последнего, посмотрел на Мэяко и добавил – «Давайте я провожу вас домой. Если здесь есть и другие воры, они не посмеют напасть». Мэяко кивнула, после чего подошла к Кайне и сказала – «Пойдем».

Дорога к особняку прошла в молчании. Лишь перед вратами, когда привратники открыли дверь, стражник попрощался и, развернувшись, отправился по своим делам.

«Какой хороший человек… провел нас до самого дома» - невпопад произнесла Кайна, чтобы хоть что-то сказать, потому что молчание Мэяко на нее уже начало давить.

«Он это сделал не из-за доброты» - отозвалась нанта, показывая рукой, чтобы девочка первой зашла внутрь – «а чтобы убедиться, что я не солгала и на самом деле служу нашему господину». Оказавшись внутри, Мэяко быстро объяснила привратникам сложившуюся ситуацию, после чего повела Кайну к дому. “Юбка!” – вдруг вспомнила служанка, с досадой понимая - сегодня в город она уже не пойдет. И не только из-за возможного вечернего “досуга”, а еще и потому, что одно из главных, озвученных Лераном, правил для всей прислуги гласило следующее: “Не доставлять неприятностей господину”. Ведь кто знает, что скажет Кадж о сегодняшнем происшествии? Вдруг решит – Кайна сама виновата в случившемся? Старый хозяин так частенько делал, обвиняя рабынь и забирая у них все заработанные деньги в уплату за допущенную оплошность. И попробуй не поблагодарить его за то, что он даже не избил тебя за провинность… “Ой!” – девочка вдруг поняла, что не поблагодарила нанта за помощь и, направив взгляд в лицо ящеролюдки, произнесла - «Спасибо».

«Благодари господина. Это он сказал мне последовать за тобой, если ты пойдешь в город» - ответила Мэяко, смотря перед собой и не переводя взгляда на Кайну.

«Господин…» - начала Кайна и замолчала. “Мой господин… защищает меня” – поняла она вдруг, чувствуя в груди новое, доселе незнакомое чувство. До этого только родители заботились о Кайне, но и они не смогли ничего сделать, когда знатный человек решил ее купить. Прошлый хозяин, можно сказать, заботился о своих слугах, но… как-то не так. Девочка не могла сходу указать на разницу – просто чувствовала, что забота Каджа совсем другая. Да, а еще ее здесь ни разу не били!

«Мэяко» - позвала она, снова пытаясь поймать взгляд нанта.

«Это первый раз, когда ты решила обратиться ко мне» - заметила ящеролюдка, остановившись и направив свой удивленно-любопытный взгляд на девочку.

«Я просто…» - начала Кайна и замолчала, не зная, что сказать.

«Ты просто боишься и ненавидишь меня» - произнесла нанта, внимательно следя за выражением лица Кайны.

«Нет, я…» - попыталась было возразить девочка, но снова замолчала, так как ящеролюдка, в общем, была права. Если с Суа и подобными ей Кайна могла общаться почти нормально, то вот нанта в лице Мэяко она увидела впервые в жизни и, естественно, опасалась и побаивалась ее.

«Не переживай» - произнесла вдруг ящеролюдка совершенно спокойным голосом и, снова продолжив идти к особняку, закончила – «Я привыкла, что люди ненавидят нас».

«Я не… Я не ненавижу тебя!» - неожиданно для себя самой выпалила Кайна в спину нанта. Мэяко повернулась, снова подошла к служанке и, присев, спросила – «Правда?»

«Я просто… не встречала таких, как ты» - девочка смотрела в землю, не в силах поднять глаза – «И я знаю, что ты не плохая. Просто мне… немного страшно».

«Посмотри на меня» - попросила Мэяко, а когда Кайна выполнила ее просьбу, мягко добавила – «Мы служим одному господину, и я, как его страж, защищаю всех жителей особняка. И тебя тоже. Так что не бойся меня».

«Я… привыкла к Суа» - Кайна, видя совершенно нестрашный взгляд ящеролюдки, немного осмелела и договорила задуманное – «Значит, привыкну и к тебе». Мэяко неожиданно усмехнулась и произнесла - «Хороший ответ». После этого они продолжили путь к особняку.

«Так зачем ты меня позвала? Хотела что-то спросить?» - поинтересовалась нанта.

«Да…» - Кайна, с удивлением чувствуя, будто говорит с человеком, а не со страшным зверолюдом, произнесла – «Если бы господин предложил тебе остаться здесь и служить ему… или вернуться домой. Что бы ты выбрала?»

«Остальных ты тоже опрашивала?» - с едва заметной хитринкой в голосе спросила Мэяко. Девочка кивнула, не став этого скрывать. Она, еще находясь у прошлого хозяина, всегда спрашивала мнения у старших слуг, когда не знала, как лучше поступить. Этому ее научила мама, говоря “Не знаешь, что делать - спроси совета у старших”. Но Кайна не хотела сообщать об этом Мэяко, чтобы та не подумала, будто бы говорит с маленькой девочкой, которая во всем слушает маму.

«У меня другие… обстоятельства. Мой ответ тебе не подойдет» - Мэяко остановилась и, пристально глядя на девочку, добавила – «Но я бы советовала воспользоваться шансом и остаться здесь».

«Почему?» - сразу же спросила девочка.

«Потому что здесь ты можешь многому научиться» - с полной уверенностью в голосе отвечала нанта – «И потом, став свободной, будешь сама зарабатывать себе на жизнь. Ведь многим простолюдинам очень трудно научиться… даже читать и писать – у них нет столько денег. А наш господин учит всю прислугу бесплатно». Усмехнувшись, Мэяко спросила – «Если сейчас ты вернешься к родителям, то чем сможешь им помочь?»

«Ну-у…» - протянула девочка, понимая, что ответить ей нечего.

«Такой мой совет» - подытожила Мэяко и снова направилась к дому.

«Спасибо» - поблагодарила служанка, следуя за нанта.

***

А уже через пару часов господин позвал ее в свой кабинет, где вручил новую форму служанки с нашитым гербом в виде круга из двух соединенных капель. “Я обязательно всему научусь” – думала Кайна, с поклоном принимая одежду – “а потом помогу папе и маме”.

[1] Пови́нность – долг, обязанность.

http://erolate.org/book/5028/508979