Это был Лин Цифань. Он изменился. Он похудел, но эта фальшивая нежность в его облике все еще выделялась в толпе.
Шао Цин почувствовала, как будто ее сердце было пробито чем-то, и из этой дыры хлынула кровь. Вероятно, потому что ее выражение лица было слишком очевидным, Ян Циюэ не мог не похлопать ее по плечу. «А’Цин, что с тобой?»
Шао Цин покачала головой и повела их спокойно уйти. Она хотела разрезать сердце Лин Цифаня и посмотреть, действительно ли оно черное внутри, но сейчас было не лучшее время.
Как этот мерзавец может быть важнее Эр Дая?
Когда обе стороны прошли мимо друг друга, Лин Цифань обернулся и увидел спину Шао Цин. Женщина рядом с ним спросила: «Цифань, на что ты смотришь? Ты кажешься таким завороженным.» Лин Цифань неохотно улыбнулся: «Мне показалось, что я увидел знакомый силуэт.»
Лин Цифань задумался, как это могло быть. Шао Цин была мертва. Когда в больнице ему сообщили, что нужно забрать тело, он не осмелился приехать за ней.
Ворочаясь всю ночь, не в силах уснуть, каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним представало ее холодное лицо, которое расцветало нежностью только для него. Затем в следующую секунду ее тело было покрыто кровью.
В то время Лин Цифань не испытывал особых сожалений. Это потому, что у него все еще было более светлое будущее. Цинь Цзяо так сильно его любила. Если бы он женится на Цинь Цзяо, ему бы перешла ее компания.
Но наступил апокалипсис. Когда у него ничего не осталось, тогда он вспомнил, насколько хороша была Шао Цин. Если бы она была рядом, она бы не дала его в обиду...
С конца света он был измотан работой, поэтому у него не было времени сожалеть… пока он не увидел эту фигуру, эта знакомость заставила его сердце дрогнуть, и Лин Цифань снова вспомнил Шао Цин.
С другой стороны, после того, как эмоции Шао Цин на мгновение изменились, она выкинула его из головы, словно мусор. Прямо сейчас она должна была найти Эр Дая, как можно скорее.
Этот глупый Эр Дай. Когда ее нет рядом с ним, он сильно пугается. Чем дольше они были в разлуке, тем больше она скучала по нему. Лицо Эр Дая часто появлялось в ее сознании, глупо уставившееся на нее.
Во всем мире, Шао Цин больше всего доверяла Сяо Баоцзы и Эр Даю. Не считая ее сына, Эр Дай был с ней дольше всех. Чем больше человек думает о чем-то, тем привычнее это становится. Человек сам не замечает, как привыкает к чему-то.
В конце концов, Шао Цин все же не смогла уйти. Когда их группа только что вышла из виллы, они даже не успели ступить на пешеходную улицу, ведущую к залу миссий, как их остановила Цай Инъин.
Цай Инъин тяжело дышала и тянула Шао Цин за рукава, не желая отпускать. «Сестренка Цин, почему вы уходите? Если бы мне не сообщили, я бы узнала только вечером! Пожалуйста, оставайтесь еще на несколько дней!!» Не имея выбора, Шао Цин все рассказала: «На самом деле, мы пришли на базу выживших Цзин Ду, потому что ищем кого-то. У меня есть товарищ, который отделился во время нашей последней миссии. Я уже побывала на всех базах выживших возле места миссии, и Цзин Ду был последним вариантом.»
«Так это легко решить. Предоставьте это мне. Несмотря на то, что группа наемников моей семьи не так уж и велика, у них есть некоторая сила в Цзин Ду. По крайней мере, это было бы удобнее, чем если бы ваша группа пыталась искать по всему городу одна. Мы также можем пойти в зал миссии, чтобы зарегистрировать задание по поиску вашего товарища. Оставайтесь, Сестренка Цин. Расскажите мне, как выглядит ваш товарищ, я могу отправить людей на его поиски. Как только появятся новости, я немедленно сообщу вам.» Цай Инъин поспешно добавила.
Шао Цин подумала и сказала: «Он молодой и немой. Его характер как у ребенка. У него немного длинная челка, закрывающая глаза…»
Перечислив ряд особенностей Эр Дая, Гу Панпан попросила: «Возьми бумагу и ручку. Я могу нарисовать его портрет.» Раньше она была студенткой художественного факультета. Несмотря на то, что прошло уже много времени, руки помнят как рисовать.
Цай Инъин быстро потащила их всех обратно на виллу и нашла ручку и бумагу для Гу Панпан после чего та нарисовала Эр Дая.
Нарисованные ею наброски были не такими яркими, как лицо реального человека, но они были довольно похожи. Когда Цай Инъин взяла портрет, она попросила кого-то из подчиненных сделать несколько копий. Затем она сказала группе людей начать искать Эр Дая в городе.
После этого она отвела Шао Цин в зал миссии. «Сестренка Цин, ты иди, регистрируй задание и оставляй контактную информацию. Таким образом, если будут новости, они смогут немедленно сообщить тебе.»
Шао Цин описала задание. Не только поиск Эр Дая, но и любые новости об Эр Дае также будут вознаграждены. Она установила особенно высокую награду, пять зомби-кристаллов 3-го ранга. Даже Цай Инъин сглотнула слюнки, когда увидела это.
После этого они вернулись на виллу Цай Инъин. Хотя Шао Цин не хотела возвращаться, ей все равно пришлось терпеть это ради Эр Дая. Вернувшись, Цай Инъин призналась: «Сестренка Цин, ты, вероятно, все еще не знаешь этого, но в Цзин Ду произошло что-то важное.»
«Что это…» — спросила Шао Цин. Все ее мысли были об Эр Дае. Она беспокоилась. Если они не смогут найти Эр Дая в Цзин Ду, ей останется только отправиться на север. Чем дальше на север они будут идти, тем меньше у нее будет надежд. «Островное государство отправило небольшую команду в Цзин Ду, чтобы занять еду!» Хотя в личности Цай Инъин было много недостатков, у нее была одна сильная сторона, лучше, чем у большинства детей богатых родителей, а именно сильная любовь к своей стране.
Цай Инъин стиснула зубы в ненависти к этой маленькой островной стране*, которая враждовала с ее родиной. Не только она, но и когда главы многих групп наемников в Цзин Ду собрались вместе, чтобы обсудить новости, темой встречи было то, как подарить островной группе «незабываемое» путешествие на небеса.
*[Китай и Япония находятся в конфликтующих отношениях.]
«Островное государство такое маленькое, и вся их еда импортируется. Когда разразился апокалипсис, каналы импорта еды были отрезаны. У них никогда не было больших запасов еды, поэтому после стольких дней они почти все истощили. Таким образом, они пришли занять еду у нашей страны!» Цай Инъин стиснула зубы: «Зачем нам давать им взаймы? У нас едва хватает, чтобы есть самим! Но глава государства сказал, что во время апокалипсиса мы должны поддерживать дружбу между странами. Помогать, когда можем. Почему бы не отдать еду другим выжившим на других базах, какой смысл оставлять ее вредителям и животным?»
Шао Цин уловила ключевой момент: «Ты имеешь в виду... островитяне прибывают?»
Цай Инъин сердито кивнула головой: «Я слышала, что небольшая группа, состоящая из одних сверхлюдей, во главе с онмёдзи*, скоро будет в Цзин Ду.»
*[Японский священник, говорящий (борющийся) с духами и прочей нечистью.]
Шао Цин не хотела оставаться, на этот раз она не могла уйти, даже если бы захотела. Она не участвовала в 8 темных годах, но, слушала, как ее инструкторы и тренеры говорили об этом много раз. Из бесчисленных миссий, многие были связаны с уничтожением частных экспериментов этой страны над людьми.*
*[Японцы ставили бесчеловечные эксперименты над пленными китайцами, в том числе с биологическим оружием.]
Вероятно, в глазах некоторых людей, в стране были хорошие люди и плохие люди. Эта страна не была исключением. Ненависть также имела свою плохую сторону. В глазах Шао Цин вся страна была почти полностью испорчена, один взгляд на нее заставлял ее чувствовать отвращение.
Поскольку сверхлюди островного государства прибывали, она не могла уйти. Даже если она не могла причинить им вреда лично, она хотела увидеть, как их группа будет убегать в слезах.
О, но если она найдет Эр Дая в этот период, она может устроить засаду на группу островитян на обратном пути, так что они останутся на небесах навсегда.
После того, как Цай Инъин рассказала им о делах островного отряда, Шао Цин тихо ждала новостей. Она не выходила из виллы весь день. Она боялась, что если уйдет, то ей могут прислать какие-то новости об Эр Дае, которые она пропустит.
Ян Циюэ и Ян Ханьцин сидели рядом с Шао Цин, один слева, а другой справа, сопровождая ее. Два человека не смотрели друг на друга, но находились в относительной гармонии.
Жаль, что Шао Цин ждала целый день, но новостей об Эр Дае так и не было, это заставило ее почувствовать себя немного раздраженной.
«Подождем еще два дня. Если новостей не будет, мы продолжим путь на север! Теперь все возвращайтесь отдыхать.» Шао Цин стиснула зубы. Она определенно никогда не откажется от поисков Эр Дая. Даже если она не сможет найти его на севере, она вернется и пройдется по всем базам еще раз. Мир такой большой. Она будет поискать один, два, три раза, пока не найдет Эр Дая.
Когда все вернулись в свои комнаты, включая Шао Тонг, которая вернулась спать с Сяо Баоцзы, Шао Цин вышла на балкон.
Она некоторое время осматривала свое пространственное измерение, затем наконец нашла коробку сигарет. Вытащив одну, она закурила. Шао Цин на самом деле не очень много курила. Те, кто действительно курил, использовали свои легкие, в то время как она просто втягивала дым в свою ротовую полость, а затем выдыхала.
Когда дым задержался, ее изначально раздраженное состояние немного улучшилось.
Солнце медленно садилось, но луны не было видно. Даже звезды не блестели. Небо было свинцовым и темным, облака загораживали все.
Шао Цин не знала, как долго она оставалась на балконе, но в пачке осталась только одна сигарета, которая медленно гасла в ее руках.
Когда Ян Циюэ подошел, он начал кашлять от сильного запаха дыма и слезы выступили у него на глазах. Он отмахнулся от дыма. «А’Цин, почему ты не спишь?»
Шао Цин кашлянула: «Я не могу спать, мое сердце неспокойно.»
Ян Циюэ подошел и обнял Шао Цин сзади за талию, затем положил голову ей на плечо: «Не волнуйся. Я уверен, мы сможем его найти.»
Бог знает, как он завидует, когда видит встревоженный вид Шао Цин. Сколько раз он в глубине души желал убить всех мужчин, которые осмеливались приблизиться к чувствам Шао, заточить ее в тюрьму, чтобы ее мог видеть только он. Но каждый раз, когда он видел холодный вид Шао Цин, все эти мысли исчезали.
Сколько бы он ни думал об этом, он не мог этого сделать. Он боялся, что она его отвергнет. Поэтому все эти ужасные мысли были подавлены в глубине его сердца. Он боялся, что если он раскроется хоть немного, Шао Цин почувствует его мрачный секрет.
Если глаза Шао Цин покажут хотя бы легкую неприязнь к нему, он сразу же уничтожит себя. Вся его высокомерная жизнь после встречи с ней превратилась в пыль под ее ногами.
Вот почему у всего есть слабость. Изначально Ян Циюэ не верил в это. Он не верил, что есть женщина, которая может заставить его влюбиться. Еще больше он не верил, что в мире найдется кто-то, ради кого он захочет пожертвовать своей жизнью. Люди такие эгоистичные и слабые существа, как кто-то может действительно добровольно умереть за другого?
Теперь он должен поверить. Потому что как только Шао Цин скажет хоть слово, он будет готов вырвать свое сердце и душу ради нее.
«Но прошел день, а новостей все еще нет.» Шао Цин уставилась на уходящий дым. В глубине души она чувствовала волнение и просто хотела найти кого-то, с кем можно было бы сразиться, чтобы выплеснуть свое разочарование.
Ян Циюэ попытался утешить Шао Цин: «Не забывай, что база выживших Цзин Ду — самая большая база выживших в Китае. Население составляет более 10 миллионов человек. Чтобы обыскать ее всю, потребуется как минимум несколько дней…»
Шао Цин не говорила, просто раздражительное чувство становилось все сильнее и сильнее. Она уставилась на окурок в своей руке и внезапно положила его на тыльную сторону ладони. Когда он коснулся кожи, он громко зашипел.
Плоть горела до тех пор, пока запах гари не распространился по всему воздуху. Однако Шао Цин не чувствовал особой боли. Даже когда она убрала окурок, шрам зажил со скоростью, заметной невооруженным глазом.
Ян Циюэ был расстроен. Он поспешно взял руку Шао Цин и лизнул рану. «Ты больше не можешь причинить себе вред! Пока он в Цзин Ду, нет, пока он в стране, мы сможем его найти. Я буду с тобой, куда бы ты ни пошла. Я буду с тобой, поэтому мы скоро его найдем. Мы обязательно его найдем.»
Шао Цин пошевелила рукой, шрам исчез. Она усмехнулась. «Я все еще не понимаю, почему тебе всегда нравится себя калечить. Но сегодня все стало немного яснее. Когда ты в плохом настроении, это хороший способ выплеснуть эмоции.»
Ян Циюэ расширил свои большие глаза, желая наброситься на Шао Цин и укусить ее. Однако он быстро успокоился. Затем он протянул ей небольшой кожаный хлыст: «Если ты в плохом настроении, ударь меня. Даже если ты не пострадаешь, подумай, как плохо я себя буду чувствовать. Например, куда ты хочешь… хлестнуть?»
Глаза Ян Циюэ были хитрыми и сексуальными. Как будто он лежал и спрашивал, хочет ли Шао Цин быть полностью обслуженной.
Рот Шао Цин дернулся, глядя на очень знакомый маленький хлыст: «Ты носишь его с собой?»
Ян Циюэ вздохнул, его голос был полон глубоких желаний и неудовлетворенности: «Ты давно меня не трогала... У тебя теперь новый любовник, и ты хочешь отказаться от старой любви...»
Шао Цин: «…»
«Говори как нормальный человек.»
«Раньше ты не была такой», — пожаловался Ян Циюэ. «Когда нас было только двое, ты так хорошо ко мне относилась. А теперь ты не хочешь меня удовлетворять... моя жизнь действительно горька... ах~»
Его последние слова превратились в стон, потому что Шао Цин хлестнула его, не сильно. Под его одеждой его кожа показала только неглубокий красный след.
Ян Циюэ, который изначально был печален, вскоре начал издавать несравненные соблазнительные звуки. Однако Шао Цин ударила еще раз, а затем отбросила небольшой кнут в сторону. Ян Циюэ озадаченно оглянулся на нее.
Шао Цин коснулась места, куда его ударила, и вздохнула: «У меня плохое настроение. Когда я сильно раздражена, я не могу контролировать свою силу. Я боюсь, что причиню тебе боль, так что иди спать. Я побуду здесь еще немного.»
Ян Циюэ рассмеялся, продемонстрировав свой ослепительный вид: «А’Цин, не будь такой мягкой. Иначе я захочу большего. Не думай слишком много. Прямо сейчас тебе нужно просто подтолкнуть меня. Я согласен на все, что ты хочешь сделать со мной~»
Шао Цин молча посмотрела на живое выражение лица Ян Циюэ. Она внезапно протянула пальцы и ущипнула его за подбородок. Затем она медленно лизнула красную отметину. Закончив, она протянула палец и потерла раздраженную кожу, пока неглубокие следы быстро не исчезли.
Ян Циюэ был в шоке. Шао Цин никогда активно не делала с ним таких интимных вещей. Это интимное двусмысленное движение было для него даже более захватывающим, чем кожаный кнут.
Сердце Ян Циюэ было готово разорваться. Он долго молча смотрел на Шао Цин, только чтобы услышать ее неизменный тон голоса: «Наказать? Для тебя это на самом деле награда. Ты действительно самый хитрый.»
«А’Цин видит меня насквозь…» Ян Циюэ моргнул своими прекрасными глазами. Потянувшись, он прислонился к перилам, обнажив ключицу цвета слоновой кости под своей свободной одеждой.
Мысли Шао Цин внезапно сфокусировались на этой очень ароматной сцене. Она не могла не сказать: «Я слышала, что ключицу считают красивой, когда она имеет форму полумесяца, и в ее ямочку можно налить целый бокал вина. Циюэ, я вижу, что форма твоей ключицы довольно хороша. Интересно, получится ли…» Послушав себя, Шао Цин была ошеломлена, было похоже на то, что она позволяла себе вольности с женщиной…
Ключница и вино, это было слишком сексуально. Если бы Эр Дай лежал от нее слева, а Ян Циюэ справа... Подождите, о чем она думает!
Лицо Ян Циюэ покраснело. «А’Цин, хочешь попробовать? Можешь делать со мной все, что вздумается…»
Протяженный последний звук, казалось, содержал бесконечный подтекст. Шао Цин не могла не сглотнуть слюну, это слишком горячо……
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
http://erolate.org/book/5283/522217
Готово:
