Прошло десять лет с того момента, как состоялось собрание пяти великих кланов. События, последовавшие за ним, потрясли общество душ. Первой новостью, которая поразила многочисленные кланы и жителей, включая синигами, стало изгнание великого клана Цунаяширо из общества душ на неопределенный срок. Конечно, статуса великого клана их не лишили, но пребывание в обществе душ было запрещено. Вассалы клана Цунаяширо оказались в затруднительном положении: одни вынуждены были искать покровительства у других кланов, а другие остались верны прежнему хозяину.
Второй новостью стала пропажа капитана пятого отряда Готея 13 Сейгена Сузунами. Официально о его исчезновении не сообщалось, лишь говорили, что он находится на секретной миссии. Однако спустя продолжительное время его признали «пропавшим без вести», предположительно погибшим.
Сам пятый отряд, узнав о пропаже капитана, оказался в тяжелом положении. Многие отказывались верить даже в его смерть, считая, что капитан вынужден временно скрываться. Другие предполагали дезертирство или гибель, но таких было меньшинство. Командование отрядом вновь взял на себя лейтенант Кондо Исао, что его не особенно радовало, но выбора у него не было. Более того, пятому отряду строго запретили организовывать поиски капитана и предписали продолжать обычную работу.
Третьей новостью стало обнаружение главной резиденции великого клана Цунаяширо. То, что там нашли, стало вещественными доказательствами всех преступлений и экспериментов Тая Цунаяширо, однако эта информация не достигла широкой общественности. Все исследования, знания и инструменты были конфискованы и переданы под строгий контроль Совета 46, который, выполняя приказ великих кланов, взял на себя эту задачу.
Особый интерес у некоторых ученых членов Готея 13 вызвали исследования Тая Цунаяширо, связанные с созданием искусственных сосудов и манипуляциями с душами. Отмечалось, что марионетки Тая продемонстрировали достаточно высокий уровень боевой подготовки и способностей для использования в борьбе с пустыми. По словам ученых, возможно создать искусственные души способные сражаться с пустыми, тем самым компенсируя потери среди более высококвалифицированного состава синигами. Все эти идеи были направлены на рассмотрение Совету 46, который приступил к их изучению.
Баланс и порядок в Обществе Душ постепенно обрели относительную стабильность. Об этом говорило сокращение прорывов пустых, а также уменьшение беспорядков в дальнем Руконгае по сравнению с периодом, когда действовала организация «Новая жизнь». Конечно, волнения там продолжали возникать, но подобное уже стало нормой существования для этих окраин.
Айзен забрал всё, что ему было необходимо, из клана Цунаяширо — марионеток, книги, артефакты. Оставил лишь те тома, которые уже изучил досконально, и пропажа которых могла бы вызвать подозрения, вроде записей о подлинной природе мира. Всё награбленное он спрятал в одном из тайных убежищ Цунаяширо, предназначенных для скрытных операций по уничтожению кланов.
Прежде всего Айзен переписал в сознании марионеток приоритеты, установив себя в качестве их безусловного хозяина. Это исключало даже малейшую возможность, что они смогут как-то обойти влияние его занпакто или заметить что-либо подозрительное. Ту же процедуру он провёл и с девушкой по прозвищу «Сёгун». Как выяснилось позже, её физическая мощь, подкреплённая духовной силой на уровне лейтенанта, она определённо станет ценным орудием в его руках. При этом она не была как другие марионетки сделана из дерева, а из другого материала, который напоминал такую же как у многих душ.
— Отныне твоё имя Райден Сёгун.
— Да, мой господин, — отозвалась девушка, сидя на коленях., облачённая в индивидуальное фиолетовое кимоно, которое создала Кишин, чьи навыки шитья благодаря нитям были на высоком уровне,
В последующие недели Айзен посвятил себя обучению Райден, методично проверяя пределы её способностей и выявляя каждую слабину в технике. Девушка, некогда известная как «Сёгун», обладала силой, сопоставимой с лейтенантом, но её навыки были грубыми, словно неотёсанный камень. Айзен оттачивал её движения, учил предугадывать намерения противника, превращая яростную воительницу в более полезное и хладнокровное орудие.
Параллельно он не прекращал собственных тренировок. Каждую ночь, он уходил в глубины своего сознания, беседуя с Кьёка Суйгецу, изучая тонкости её силы. Он экспериментировал с иллюзиями, а также экспериментировал с кидо и мгновенной поступью.
Для разнообразия занятий Айзен пригласил Джули Сигтуну. Девушка, чья семья была уничтожена, жаждала мести, и Айзен направлял эту ярость в нужное русло. Он учил её искусству убийства — бесшумному передвижению, скрытному удару, умению растворяться в окружении. В отличие от Райден, чья сила была очевидна, Джули должна была стать оружием, которым он будет убивать и вредить в более деликатных местах. Ведь она была наследнице клана Сигтуна.
Его отсутствие на службе осталось незамеченным. В стенах отряда Аясэ Аяцудзи, облачённая в его обличье благодаря Кьёка Суйгецу, исполняла обязанности офицера. Она изучила каждую деталь его поведения манеру держать чашку с чаем, интонацию при отдаче приказов, даже привычку слегка наклонять голову, слушая подчинённых. Никто не заподозрил подмену. Лейтенант Кондо, проводивший тайное расследование, лишь отметил прилежность Айзена, не ведая, что беседует с девушкой, чья преданность граничила с одержимостью.
Между тем влияние Айзена в преступном мире дальнего и среднего Руконгая неуклонно росло. Три его пешки — Хироко, Тейроку и Нене Сайкё — заняли пустующие места лидеров районов, расчищенные его рукой и Готея 13. Хироко, жаждущий мести за смерть своего босса Коджуро, теперь служил «Джокеру», но в тайне всё ещё питает желание его убить, ожидая когда станет достаточно сильным. Тейроку, возглавивший банды после падения «Новой жизни», стал послушным инструментом в руках Айзена расширяя его влияние в южном Руконгае. Нене Сайкё, с её хитрым умом и связями, обеспечивала тайные каналы снабжения и информации.
Конечно, без проблем не было. Многие боссы преступного Руконгая не желали расширения влияния «Джокера» и пытались помешать этому, устраивая проблемы или попытки уничтожения. Не нужно и говорить, что эти попытки потерпели неудачи. Если же кто-то из его пешек потерпит неудачу, он был готов найти новые.
Айзен не стремился к славе или признанию. Он плёл паутину, незаметную для Готея 13. И пока мир Общества Душ восстанавливался после очередных проблем, Айзен медленно, но, верно, увеличивал своё влияние и силу, чтобы достичь вершины.
Но Айзен также решил прислушаться к совету своего занпакто, понимая, что в одиночку ему будет сложно достичь своей цели. Поэтому он начал искать союзников или тех, кто готов помочь в его плане. Вот только он также понимал, что найти таких людей будет тяжело. Но если их нет, то никогда не поздно создать таких людей собственными руками.
— — — — —
— — — — —
С раннего утра в поместье клана Вермилион царила привычная тишина. Глава клана Сириус Вермилион, измученный последними событиями, с рассвета занимался делами — беспорядки вокруг клана Цунаяширо оставили глубокие раны в экономике Общества душ. Многие поставки прекратились, цены на ингредиенты взлетели, и ему приходилось лично вникать в каждую деталь, чтобы сохранить положение клана.
Его супруга Астрея неустанно поддерживала мужа в эти тяжёлые дни. Она принимала участие в ведении бумаг под его строгим надзором — женщинам не полагалось управлять делами клана, таковы были древние традиции. Но в трудные времена даже строгие обычаи позволяли небольшие вольности.
Спокойствие этого утра было внезапно разбито.
Из тени коридоров, словно материализовавшись из воздуха, появились фигуры в чёрных одеяниях. Их лица скрывали маски, а в руках блестели обнажённые клинки. Стража клана не успела даже среагировать незваные гости двигались с пугающей слаженностью и скоростью.
— Господин! — вскрикнул один из слуг, когда холодное лезвие прикоснулось к его горлу.
— Что означает это вторжение?! Кто вы?! — крикнул Сириус поднявшись с места, его голос был угрожающим.
— Второй отряд Готея 13, отдел тайных операций, — произнёс один из незнакомцев. — Клан Вермилион объявлен под арестом.
— На каком основании?! — Сириус сжал кулаки, сдерживая нарастающий гнев.
— По личному приказу Совета 46, сопротивление будет расценено как признание вины и повлечёт за собой немедленное устранение, — ответил мужчина без тени сомнения в голосе.
— Вы… в чём нас обвиняете?!
Ответа не последовало. Лишь холодный, расчётливый взгляд из-под маски, который не признавал ни статуса, ни влияния древнего клана.
— Мы будем сотрудничать, — после паузы произнёс Сириус, понимая, что сопротивление бесполезно.
— Мудрое решение.
В считанные минуты всё поместье было опечатано. Члены семьи, слуги, даже две наследницы, служившие в Готее 13, все были закованы в кандалы и выведены под стражей отдела тайных операций. Подобное не могло остаться незамеченным для великого клана Шиба, чьим вассалом являлся клан Вермилион.
Ишшин Шиба, получив известие, немедленно направился к Совету 46. Его лицо было омрачено гневом и недоумением.
— Они замешаны в сговоре с Цунаяширо?! И помогали распространять «Танияк», снабжая их информацией?! — его голос дрожал от ярости от таких новостей. — Это слишком серьёзные обвинения против моих вассалов!
Среди шести судей, пятеро служат одному великому клану, а шестой же занимает нейтральную позицию. Среди сорока мудрецов есть также верные некоторым великим кланам, но всё держится в меру для поддержания равновесия влияния в Готей 13. И лишь глава клана имеет права с ними разговаривать и вести диалог.
— Это не обвинения, господин Шиба, — спокойно ответил один из судей. — Мы обнаружили неопровержимые доказательства причастности клана Вермилион к делам Цунаяширо.
— Покажите мне эти доказательства! — потребовал Ишшин, невольно выпустив часть своей духовной силы.
Судья, будучи тайным сторонником клана Шиба, не мог ослушаться прямого приказа главы и передал ему папки с документами. Ведь Готей 13 спонсируют великие кланы и без их вложений и поддержки крайне сложно существовать военной организации.
Среди бумаг были записи из резиденции клана Цунаяширо, найденные в ходе обыска. Договоры о сделках между двумя кланами, обнаруженные уже в поместье Вермилион после ареста. На складах клана были найдены запасы «Танияка» — наркотического вещества, запрещённого в Обществе душ. Также были обнаружены древние тома с запрещёнными техниками кидо.
Ишшин пробежал глазами по документам, и его уверенность начала таять.
— Невозможно… — прошептал он, вытирая пот со лба. Доказательства выглядели подлинными, но в них чувствовалась какая-то фальшь или странность. — Я знаю Сириуса Вермилиона. Он человек чести и принципов. Он никогда бы не предал клан Шиба ради… Цунаяширо!
—Но сейчас всё, что связано с Цунаяширо, находится в нашей юрисдикции. Другие великие кланы дали нам приказ искать любые следы их деятельности, даже среди обычных кланов. Не будь у нас доказательств мы бы не посмели вмешиваться в дела кланов.
—Почему мне не доложи в первую очередь?
— Потому что я приказ не сообщать.
Из тени вышел пожилой мужчина с седыми волосами и усами. Гинрей Кучики — глава одного из пяти великих кланов.
— Господин Кучики, — судья склонил голову в почтительном поклоне.
— Кучики! Как это понимать?! — Ишшин развернулся к нему.
— Просто, Шиба. Твой вассал вступил в сомнительные сделки и помогал нарушать порядок и баланс Общества душ. За это положено наказание согласно законам.
— Но он мой вассал!
— Законы равны для всех.
— Кроме великих кланов, — с горечью заметил Ишшин.
— Это другое дело. Великие кланы — опора баланса. Без них Общество душ рухнет в хаос. Мы спонсируем Готей 13 и предоставляем им возможность вершить правосудие. Мой клан, клан Ода и Шихоин дали Совету 46 санкцию на расследование и задержание всех причастных к Цунаяширо. Твой клан также давал согласие.
— Но…
— Шиба, ради порядка приходится приносить жертвы. Клан Вермилион долго и верно служил тебе. Но нужно мыслить о будущем, о будущем Общества душ и твоего клана в целом. Ты должен стоять гордо, неся на своих плечах веру тех, кто следует за тобой.
— Я… подумаю над вашими словами, Гинрей.
— Добивайся справедливости для своих вассалов. Но помни справедливость не всегда совпадает с желаниями сердца.Ты ещё молод, Ишшин. И потому склонен принимать решения сердцем, а не разумом. Это не порок — это возраст. Но возраст главы великого клана требует иной мудрости.
Ишшин поднял на него взгляд.
— Какой именно мудрости?
— Мудрости понимать, что иногда ради большего блага приходится жертвовать меньшим, — Гинрей говорил спокойно, почти отечески. — Ты хочешь защитить Вермилион. Это благородно. Но подумай: если ты сейчас выступишь против решения Совета, что это даст? Твоему клану объявят войну трех других великих клана. Твои вассалы погибнут. Их дочери станут сиротами. И всё это — ради одного человека, чья вина, по всей видимости, доказана.
— Но, если он невиновен?!
— Если, — повторил Гинрей с лёгкой усмешкой. — Вот в этом и заключается твоя ошибка, Ишшин. Ты веришь в невиновность Вермилиона, потому что знаешь его много лет. Но законы Общества душ не строятся на вере. Они строятся на доказательствах. И доказательства говорят против него.
Ишшин молчал, сжав челюсти.
— Я не говорю, что ты должен смириться, — продолжал Гинрей. — Я говорю, что ты должен действовать умнее. Вместо того чтобы бросаться в бой с криком и мечом, подумай. Изучи доказательства. Найди слабые места. И если ты действительно убеждён в его невиновности — найди способ доказать это. Но не сейчас. Не в горячке. Когда эмоции остынут, и разум вновь займёт своё место.
Ишшин глубоко вздохнул.
— Вы правы, Гинрей-сама. Я... слишком эмоционален.
— Это не преступление, — Гинрей положил руку на плечо молодого главы. — Это качество, которое со временем превратится в силу. Эмоции дают тебе огонь, который согревает твоих людей. Но этот огонь нужно научиться контролировать — иначе он сожжёт не только врагов, но и тех, кого ты хочешь защитить. Твой отец был таким же в твоём возрасте. Горячим, импульсивным, готовым броситься в бой ради каждого своего вассала. Со временем он научился терпению. И я верю, что ты тоже научишься.
— Спасибо за ваши слова, Гинрей-сама, — Ишшин поклонился. — Я постараюсь последовать вашему совету.
— Хорошо, — кивнул Гинрей. — И помни: быть главой клана — значит нести ответственность не только за тех, кого ты любишь, но и за тех, кто зависит от тебя. Иногда это означает принимать трудные решения. Решения, которые причиняют боль. Но именно в этом и заключается сила настоящего лидера.
Ишшин молча смотрел на уходящую фигуру Гинрея. Его кулаки сжимались и разжимались, а в голове буря мыслей не давала покоя. Он знал Сириуса Вермилиона много лет — тот был одним из самых преданных вассалов, чей клан служил Шибе уже пятьсот лет. Невозможно было поверить, что такой человек предаст доверие ради Цунаяширо.
Но доказательства... они выглядели слишком убедительно.
— Господин Шиба, — тихо окликнул его судья, всё ещё стоявший в почтительном поклоне. — Совет 46 ожидает вашего решения. Вы можете ходатайствовать о смягчении приговора, но окончательное слово останется за нами.
Ишшин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что в одиночку не сможет противостоять решению трех великих кланов. Даже если бы он хотел спасти Вермилион, это могло бы обернуться против самого клана Шиба.
— Я... приму решение после суда, — наконец произнёс он. — Мне нужно увидеть их. Поговорить с Сириусом и его семьёй перед заседанием.
Судья покачал головой.
— Это невозможно, господин Шиба. По приказу Совета 46 семья Вермилион изолирована до начала судебного процесса. Никаких контактов с подсудимыми не допускается.
Ишшин почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Но прислушавшись к совету Гинрея он решил успокоиться и всё обдумать, чтобы найти другое решение. Хоть его влияние не абсолютно на совет 46, но он способен протолкнуть некоторые решения для изменения последствий.
— — — — —
— — — — —
Несколько дней ушло на подготовку к суду. Членов семьи Вермилион содержали в отдельных камерах подземного блока Резиденции Совета 46, не позволяя им общаться друг с другом. Каждую ночь их будили для допросов, лишая сна и возможности сговориться. Когда всё было готово, стражники в чёрных масках вывели их в зал суда закованных в тяжёлые кандалы с печатями кидо, под ярким, беспощадным светом, словно преступников, лишённых всякой чести.
Зал Совета 46 представлял собой огромное подземное помещение с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен горели факелы, отбрасывая дрожащие тени на каменные плиты пола. Перед подсудимыми возвышалась полукруглая трибуна, за которой в полной темноте сидели сорок шесть фигур. Лица их были скрыты за деревянными табличками с номерами — единственным способом идентификации.
Тяжёлые двери закрылись с глухим стуком.
— Судебное заседание Совета 46 над членами клана Вермилион объявляется открытым, — проговорил голос из темноты.
Сириус Вермилион стоял прямо, несмотря на тяжесть кандалов. Его жена Астрея держалась рядом, её лицо было бледным, как бумага, но взгляд оставался твёрдым. Она не опускала глаза перед трибуной — малейшее проявление страха могло быть истолковано как признание вины. Стелла и Лунайс держались более уверенно, показывая стойкость и уверенность, но в глазах было такое же беспокойство от всего процесса.
— Перед началом заседания вам будут оглашены правила процедуры, — продолжил голос. — Выслушайте их внимательно. Нарушение любого из них повлечёт за собой дополнительные обвинения и ужесточение приговора.
— Правило первое: вы можете говорить лишь с прямого разрешения суда. Самовольные выступления будут пресекаться немедленно.
— Правило второе: вам не сообщается полный перечень обвинений до момента вынесения приговора. Это сделано для предотвращения манипуляций с доказательствами.
— Правило третье: любое проявление неуважения к трибуне — будь то слова, жесты или выражение лица — будет расценено как оскорбление верховной власти Общества душ.
— Правило четвёртое: доказательства имеют приоритет над любыми показаниями. Свидетельские показания рассматриваются лишь в качестве дополнения к вещественным уликам.
— Правило пятое: попытка бегства, сопротивления или применения духовной силы будет расценена как признание вины и повлечёт за собой немедленное применение смертной казни.
— Вы обвиняетесь в содействии нарушению порядка и баланса Общества душ, — заговорил другой голос, более низкий и зловещий. — В заключении тайного договора с кланом Цунаяширо. В предоставлении информации, касающейся безопасности великих кланов. В торговле запрещённым веществом «Танияк». В изучении и применении запретных техник кидо без санкции Совета. А также в причастности к покушению на жизнь глав пяти великих кланов. Также есть основания полагать, что вы должны были завершить начатое Цунаяширо после его падения.
Сириус почувствовал, как Астрея слегка вздрогнула рядом. Он не обернулся, так как любое движение могло быть замечено и истолковано против них. Но в его глазах, скрытых от трибуны, вспыхнула холодная ярость. Стелла и Лунайс тоже испытывали тяжелые чувства, понимая, насколько дело может быть серьёзным.
Сириус Вермилион медленно поднял голову, показывая свой твёрдый и уверенный взгляд, чтобы доказать свою невиновность.
— Совет 46 требует объяснений, — продолжил голос из темноты. — Ответчикам предоставляется возможность оправдаться перед лицом собранных доказательств. Начинается предъявление улик.
Из тени трибуны вышел стражник в чёрной маске, держа в руках папку с документами. Его шаги эхом отдавались в огромном зале, пока он приближался к подсудимым.
— Первая улика, — произнёс стражник, раскрывая тетрадку. — Договор о сотрудничестве между кланом Вермилион и кланом Цунаяширо, датированный десять лет назад. Подпись подтверждена печатью клана Вермилион и Цунаяширо.
Сириус почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он помнил эту сделку, но это было по другим причинам.
— Вторая улика, — продолжал стражник, не обращая внимания на реакцию подсудимых. — Записи о поставках запрещённого вещества «Танияк» со складов клана Вермилион под видом лечебных трав. Маркировка ящиков об этом ясно даёт понять.
Астрея сжала кулаки. Её глаза расширились от изумления и ужаса.
— Третья улика, — голос стражника стал ещё холоднее. — Книги по запрещённым техникам кидо, обнаруженные в личной библиотеке главы клана Вермилион.
Сириус почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он понимал, что это не его книги и его точно подставили. Кто-то подстроил всё это. Но кто? И зачем? И как?! Либо отдел тайных операций это сделал специально, либо… это сделали так чтобы он сам не заметил эти книги.
— Четвёртая улика, — стражник сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. — Переписка между вами, господин Вермилион, и Таём Цунаяширо. В этих письмах обсуждается план покушения на глав пяти великих кланов во время их следующего собрания.
Теперь уже Сириус не смог сдержать дрожь. Это было абсурдно. Он никогда не писал таких писем. Никогда не встречался с Таём Цунаяширо. Никогда не замышлял подобного преступления. Максимум он вел дела с членами клана Цунаяширо, но это были деловые сделки.
— Я требую слова! — вырвалось у него, несмотря на правила.
В ответ стража в зале появилась рядом с ними и ударила по спине, от чего тот упал на колени.
— Ещё одно слово, и ваша ссылка станет вечной — угрожающе заявил судья.
— Совет 46 обдумал и разрешает ответчику выступить, — наконец произнёс голос с трибуны. — Говорите. Но помните — каждое ваше слово будет тщательно взвешено.
Сириус глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что сейчас решается судьба не только его, но и всего его клана.
—Я признаю, что вел дела с кланом Цунаяширо, как и большая половина кланов Общества душ! Но всё было ограничено в рамках закона. Клан Цунаяширо предоставлял необходимые для моего клана ресурсы. Остальные же документы подделаны, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я никогда не торговал «Танияком». Никогда не изучал запрещённые техники кидо. И уж тем более никогда не замышлял покушения на глав великих кланов. Клянусь честью моего клана Вермилион!
Он сделал паузу, глядя в темноту трибуны, чтобы понять кто мог его подставить. Конечно, у него хватало врагов за свою жизнь, но мало кто из них имел настолько большое влияние, чтобы устроить такую подставу.
— Кто-то подстроил всё это. Кто-то, кто хочет уничтожить мой клан и очернить наше имя, — голос Сириуса дрогнул, но он продолжал стоять прямо, несмотря на тяжесть кандалов. — Требую вызвать свидетелей, которые могут подтвердить мою невиновность. Требую провести независимую экспертизу документов. Требую...
— Достаточно, — прервал его ледяной голос с трибуны. — Совет 46 выслушал ваше заявление. Все представленные доказательства были тщательно изучены нашими специалистами. Печати, подписи, духовные следы — всё подтверждено как подлинное.
Сириус почувствовал, как колени подкосились, но он заставил себя стоять. Надежда, ещё мгновение назад теплившаяся в груди, начала угасать. Он был в ловушке, и выхода не было.
Тишина в зале затянулась. Сорок шесть тёмных фигур на трибуне, ожидали решения между собой. Затем один из судей поднял руку, и в его пальцах засветилась печать Совета 46.
— Совет 46 вынес вердикт, — проговорил голос. — После тщательного рассмотрения всех улик и показаний, клан Вермилион признан виновным в следующих преступлениях: сговор с кланом Цунаяширо, торговля запрещённым веществом «Танияк», изучение и применение запретных техник кидо без санкции Совета, а также причастность к покушению на глав пяти великих кланов.
Астрея побледнела ещё сильнее, её пальцы впились в ладони. Рядом с ней стояли обе дочери — Стелла и Лунайс. Стелла, обычно вспыльчивая и гордая, сейчас молчала, сжав челюсти от невозможности что-либо сделать, чтобы не навредить семье ещё больше. Лунайс, старшая и более сдержанная, держалась спокойнее, но в её глазах читалась та же ярость.
— В связи с тяжестью преступлений, Совет 46 постановляет: клан Вермилион лишается статуса благородного рода и отныне распускается. Все владения, имущество и ресурсы клана конфискуются в пользу великого клана Шибы.
Сириус закрыл глаза. Пятьсот лет славы, чести, служения всё рушилось в одно мгновение.
— Глава клана Сириус Вермилион приговаривается к заключению в Небытии сроком на пять тысяч лет, — продолжал судья, его голос звучал как приговор самой судьбы. — Его супруга Астрея Вермилион отправляется в ссылку на двадцать второй район западного Руконгая под постоянным наблюдением стражи клана, что там главенствует.
— А что с нами?! — вырвалось у неё, несмотря на запрет говорить без разрешения.
В ту же секунду из тени выступила фигура в чёрной маске. Страж суда, не произнося ни слова, занёс дубину, оплетённую печатями кидо, и со всей силы обрушил её на затылок Стеллы. Голова девушки мгновенно откинулась вперёд, а из раны на затылке потекла тёмная кровь, окрашивая воротник её униформы.
Стелла упала на колени, придерживаясь руками даже в кандалах. Перед глазами поплыли чёрные пятна, а в ушах зазвенело. Она почувствовала, как тёплые капли крови стекают по шее и спине.
— Не испытывайте терпение Совета 46, — раздался ледяной голос судьи из темноты. — В наказание за нарушение правил срок нахождения в Небытии Сириуса Вермилиона изменяется с пяти тысяч лет до восьми тысяч.
Слова судьи ударили Стеллу сильнее, чем дубина стража. Восемь тысяч лет, из-за её глупой вспышки гнева отец проведёт в Небытии на три тысячи лет дольше. Её горло сжалось, и она почувствовала, как по щекам текут слёзы, а от мучительного осознания собственной вины.
— Я… я… — прошептала она, голос дрогнул, и она не смогла закончить фразу. В её сердце поселился холодный ужас ужас от того, что она сама усугубила участь отца.
Рядом с ней Лунайс сжала кулаки. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах горел тот же огонь, что и в глазах младшей сестры, огонь ярости и бессилия. Она не произнесла ни слова, понимая, что любое проявление эмоций лишь усугубит положение семьи.
Астрея побледнела ещё сильнее, её губы дрогнули, но она не позволила себе вскрикнуть или заплакать. Она лишь протянула руку к дочери, но стражи тут же оттолкнули её, не позволяя прикоснуться к Стелле.
Сириус, закованный в кандалы, молча наблюдал за происходящим. В его глазах читалась не столько боль, сколько глубокая печаль, печаль от того, что его дочь, такая гордая и сильная, была унижена таким образом. Он хотел что-то сказать, утешить её, но знал любое слово лишь усугубит положение.
— Дочери клана Вермилион, Стелла и Лунайс, — голос судьи стал ещё строже, — будут понижены в должностях до рядовых синигами и лишаются всех привилегий, связанных с благородным происхождением. На них накладывается клеймо позора, которое будет сопровождать их всю жизнь. Любое нарушение дисциплины повлечёт за собой незамедлительное увольнение и ссылку к матери и запечатывание духовной силы сроком на вечность.
Стелла почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Её гордость, её честь, всё, за что она сражалась в Академии, всё, ради чего она пробудила свой занпакто, всё, что она достигла в шестом отряде всё обращалось в прах одним приговором Совета 46.
Она подняла взгляд на отца, и в её глазах, обычно горящих огнём решимости, теперь стояли слёзы. Слёзы бессилия, стыда и невыносимой боли от осознания, что именно её импульсивность добавила отцу три тысячи лет мучений в Небытии.
(Прости меня, отец... Прости...) — пронеслось в её голове, но она не могла произнести эти слова вслух. Любое слово теперь было опасно.
Сириус почувствовал, как что-то внутри него ломается. Его дочери — Стелла и Лунайс — будут вынуждены нести этот позор, этот стыд за преступления, которых они никогда не совершали.
— Я... принимаю ваш приговор, — медленно произнёс он, склонив голову, понимая, что смысла сопротивляться не было. — Но я клянусь однажды правда восторжествует. И тот, кто подстроил всё это, будет наказан.
— Уведите их, — приказал судья.
Из теней выступили стражники в чёрных масках. Их руки, закованные в перчатки с печатями кидо, схватили Сириуса и Астрею за плечи.
— Сириус... — прошептала Астрея, и в её глазах Сириус увидел страх и волнение за него.
— Мы ещё увидимся, — ответил он ей тихо, так что слышал только она. — Я вернусь. И когда это случится... я найду того, кто сделал это с нами.
Стражники повели их к выходу. Последнее, что Сириус увидел, прежде чем тяжёлые двери закрылись с глухим стуком, были сорок шесть тёмных фигур на трибуне. Взгляд этих невидимых судей, устремлённый на его семью, заставил его сердце сжаться от страха и ярости за их судьбу.
Членов семьи Вермилион отвели в небольшую каменную комнату, лишенную окон. Лишь один факел на стене отбрасывал дрожащие тени, придавая помещению вид темницы. Здесь их уже ждал Ишшин Шиба — глава великого клана, чьё лицо было омрачено виноватым выражением.
— Господин Шиба?! — удивилась Астрея, узнав мужчину, которого ещё помнила молодым наследником, посещавшим их клан в сопровождении отца.
— Здравствуйте, Астрея-сан, Стелла, Лунайс, — произнёс Ишшин, склонив голову в почтительном поклоне. Его голос звучал мягче, чем обычно, лишённый привычной твёрдости главы клана.
— Что вас привело сюда, господин Шиба? — спросила Астрея с глубоким уважением в голосе, несмотря на собственное унижение.
— Я пришёл принести извинения за то, что случилось, — Ишшин опустил взгляд, словно не в силах выдержать их глаза. — Я сделал всё возможное, но другие великие кланы дали Совету 46 свободу действий. Я лишь смог смягчить наказание для вас и ваших дочерей.
— Но почему вы не защитили отца?! — крикнула Стелла. В её глазах пылали горькие слёзы, которые она упорно не позволяла себе пролить.
— Я пытался, — Ишшин поднял на неё взгляд, полный сожаления. — Но необходимо было, чтобы хоть кто-то понёс наказание за преступления против великих кланов. Без этого Совет 46 потребовал бы куда более суровых мер возможно, уничтожения всего клана.
— Отец этого не делал! — голос Стеллы дрогнул, несмотря на всю её решимость. — Он никогда бы не предал клан Шиба! Никогда бы не торговал «Танияком»! Никогда бы не замышлял покушения на глав великих кланов!
— Отец никогда не нарушал своих принципов, — поддержала сестру Лунайс, её спокойный голос контрастировал с горячностью младшей. — Он скорее умер бы, чем пошёл на подобное предательство.
— Я знаю, — Ишшин сжал кулаки, и в его голосе прозвучала горечь. — Я знал Сириуса много лет. Он был одним из самых честных людей, которых я встречал. Но доказательства... они были слишком явными. Печати, подписи и склады, всё подтверждено как подлинное. Совет 46 не оставил мне выбора.
Астрея подошла ближе к Ишшину.
— Господин Шиба, вы верите в невиновность моего мужа?
Ишшин замер на мгновение, затем медленно кивнул.
— Да. Я верю. Но вера не доказательство.
— Тогда помогите нам найти того, кто это сделал, — попросила Лунайс, её голос звучал твёрдо, несмотря на боль. — Помогите нам доказать невиновность отца и всего клана.
Ишшин глубоко вздохнул, его плечи опустились под тяжестью невысказанных слов.
— Я не могу открыто вмешиваться. Совет 46 запретил любое дальнейшее расследование по этому делу.
Стелла подняла голову, её глаза горели новой решимостью.
— Я найду доказательства. Даже если мне придётся перерыть всё общество душ.
— Будь осторожна, — предупредил Ишшин.
— Я не боюсь смерти. Ради отца и семьи.
Ишшин развернулся и направился к двери, но на пороге остановился.
— Если вам понадобится помощь... обращайтесь. Постараюсь помочь всем чем смогу.
http://erolate.org/book/5345/532899
Готово:
