Спустя две недели, отведённые на отбор и снаряжение лучших синигами из нескольких отрядов, 210 синигами выстроились у главных врат «Сенкаймон». Белые створки возвышались над площадью, обрамлённые каменными арками и колоннами, а над головами воинов раскинулось безоблачное небо.
Сенкаймона были воротами, используемые для путешествий между мирами. Это единственный официальный и безопасный путь для входа и выхода из Общества душ, который был под контролем Готея 13 и управлялся отрядом Кидо.
Впереди строя стояли два капитана Кенсей Мугурума и Рен Па. Их взгляды скользили по шеренгам, и ни один боец не решался нарушить установившуюся тишину. Кенсей отмечал среди собравшихся подчинённых из своего отряда, их отличали белые хаори без рукавов, знак личной гвардии, отобранной им самим. Среди прочих в строю стоял и Айзен Соске, что старался не выделяться.
— Раз все в сборе, приступим, — произнёс Кенсей, делая шаг вперёд. — Вам не сообщали подробностей, однако задача предельно ясна. Я и капитан Рен Па возглавим этот поход. По донесениям Второго отряда, в мире живых объявились пустые особой опасности. От их когтей и пасти пала сотня опытных синигами. Наш долг, согласно приказу главнокомандующего, выследить и истребить всю нечисть, а также отыскать источник угрозы, способный столь быстро прореживать наши ряды.
— Действовать надлежит самостоятельно, — продолжил Рен Па, и его строгий голос разнёсся над площадью. — По ту сторону врат каждый из вас полагается лишь на собственные силы, пока мы не найдем источник заразы. Вступать в схватку запрещено, пока не обнаружите пустого уровня капитано, вероятнее всего адьюкаса. Заметив цель, бой не принимать, немедленно доложить. Из вашего числа выделены тридцать связных способных использовать кидо связи. Его обязанность занять безопасное место и ожидать донесений от вас, чтобы мы начали действовать.
— Обнаружив скопление пустых или сильную особь, вы передаёте весть связному синигами, а тот направляет её нам, — добавил Кенсей, скрестив руки на груди. — Мы явимся и решим судьбу пустого или пустых. Это не отменяет ваших прямых обязанностей: защита смертных и провод душ в Общество Душ продолжаются в прежнем порядке.
— Работа предстоит тяжкая, и не каждому суждено вернуться, — отчеканил Рен Па, обводя строй жёстким взглядом. — Не надейтесь на спасение, если дрогнете в бою. Вы служите равновесию жизни и смерти. Либо отдайте жизнь за этот порядок, либо сгиньте в пасте пустого. Третьего не дано.
— На этом наставления окончены, — заключил Кенсей. За его спиной массивные створки «Сенкаймона» дрогнули и начали расходиться, заливая площадь слепящим белым светом.
Капитаны первыми шагнули в раскрывшийся проём «Сенкаймона», и следом за ними в переход потянулись 210 синигами. Айзен слегка улыбнулся, и ступил в портал вместе с остальными.
Внутри отряд оказался в тесном и лишённом света коридоре «разделителя миров». Синигами сразу ускорили шаг, применяя «мгновенную поступь», поскольку длительное пребывание в этом пространстве несло прямую угрозу их жизням и строго запрещалось. Будь у них адская бабочка можно было бы избежать этого процесса. Но так как дать каждому синигами адскую бабочку было сложно, то им приходится идти через разделитель миров.
Через десять минут быстрого марша впереди показался ровный белый просвет. Едва строй миновал границу перехода, как опора под ногами исчезла, и синигами оказались в ночном небе над землёй. Несколько бойцов на мгновение утратили равновесие и начали снижаться, однако быстро восстановили контроль, концентрируя окружающие духовные частицы под стопами. Спустя короткое время все 210 синигами выстроились в воздухе, а впереди вновь заняли свои места оба капитана.
— Мы достигли мира живых, — произнёс Кенсей, обводя строй тяжёлым взглядом. — Всем следовать за нами, будем рассредоточенно передвигаться, чтобы покрыть большую площадь.
Капитаны и основной состав перемещались над ночными просторами, последовательно оставляя бойцов для патрулирования. Такой порядок позволял охватить обширную территорию и своевременно обнаружить сильного пустого, если тот не скрывал своё духовное давление. По мере продвижения ряды редели, и каждый оставленный синигами занимал указанную позицию, готовясь к самостоятельному патрулированию.
— Этот сектор закреплён за тобой, — коротко бросил Рен Па, останавливая взгляд на Айзене. — Ваш связной останется на острове, который мы миновали ранее. Докладывать строго по установленному порядку.
— Принято, капитан, — ответил Айзен, склоняя голову в формальном поклоне. Он плавно снизился, направляя духовные частицы под ноги, и ступил на твёрдую поверхность, готовясь приступить к работе синигами.
Вслед за этим фигуры остальных синигами растворились в быстрых перемещениях, и ночное небо вновь опустело. Айзен не стал тратить время на ожидание. Он перевёл взгляд на раскинувшийся внизу город. Бумажные фонари у входов в дома и свет из окон разгоняли ночную тьму, а по мостовым всё ещё двигались люди.
Айзен закрепился на краю крыши, удерживая тело за счёт ровного потока духовных частиц под стопами. Внизу раскинулся квартал, где низкие деревянные дома с решётчатыми фасадами и бумажными створками теснились рядом с высокими постройками из обожжённого кирпича и широкими стеклянными окнами.
Над мостовой тянулись толстые чёрные шнуры, натянутые между высокими деревянными шестами, а у входов в лавки бумажные фонари соседствовали со стеклянными колбами, что горели ровным светом без пламени и копоти. Улицы наполнялись звуками шагов, скрипом колёс повозок и отдалённым тарахтением самоходной телеги, медленно пробивающейся сквозь поток пешеходов.
Прохожие двигались по улице, не замечая фигуру в чёрном кимоно на краю крыши. Мужчины в тёмных куртках и длинных сюртуках из плотной ткани шли рядом с торговцами в полосатых одеждах и соломенных сандалиях.
Женщины придерживали подолы шёлковых нарядов, некоторые с короткими волосами и накинули на плечи шерстяные платки, а на их ногах виднелись кожаные башмаки с твёрдой подошвой вместо привычной обуви.
Айзен смотрел на мир живых с неподдельным любопытством. Его взгляд скользил по лицам, фиксируя усталость рабочих, спешку и беспечность детей. Он не скрывался от людских глаз, ведь никто из живых без особых способностей к духовной силе не мог видеть или слышать синигами и даже прикоснуться к нему.
— Цены на рис и уголь снова подняли, — говорил мужчина в потёртой куртке, пересчитывая медные монеты на ладони. — Новые пошлины разорят лавку до зимы.
— Последний поезд на Синдзюку уходит через десять минут, — торопливо отвечала женщина в тёмном пальто и шляпе с вуалью, придерживая кожаный саквояж. — Если опоздаем, придётся ждать до утра.
— Осторожнее с ящиком, — ворчал старый торговец у чайной, глядя на молодого помощника. — Сушёная рыба и заморский чай стоят дороже твоей месячной платы.
— Как скажете Тоучи-сан.
— Говорят, в Гиндзе открыли новую кофейню. Там подают напиток из жареных зёрен и заводят граммофон. Завтра зайдем после занятий.
— Свет на перекрёстке опять меркнет, — заметил рабочий в замасленной одежде, вытирая руки тряпкой. — Мастера обещали наладить линию до холодов, а воз и ныне там.
Айзен слушал эти голоса, не меняя выражения лица. Его интересовала природа существования этих душ, заключённых в материальные оболочки из «киши». Он отмечал, как эмоции людей влияют на колебания окружающей духовной энергии, создавая слабые, но заметные всплески, которые обычный синигами проигнорировал бы без внимания.
Он спустился на уровень второго этажа, остановившись у деревянного балкона, и положил ладонь на перила. Дерево оказалось холодным и шероховатым, поддаваясь давлению пальцев. Айзен слегка усилил нажим, чувствуя, как волокна начинают трещать под воздействием духовной силы, однако сразу убрал руку. Таким образом он убедился, что и вправду может воздействовать на физический мир, даже если сам мир не может на него повлиять.
— Отец говорит, что западные книги портят разум, — тихо произнесла девушка в светлом кимоно, идя рядом с подругой. — А я всё равно читаю их по ночам. Там пишут о машинах, что летают по небу.
— Не болтай глупостей, — одёрнула её спутница в серой накидке. — Лучше подумай, как сдать экзамен в женскую школу. Без аттестата тебя не возьмут даже в лавку по обработке рыбы.
— Я слышал, на заводе в Осаке установили новые станки. Один человек теперь делает работу десятерых. Скоро нам всем придётся искать новое место. — говорил мужчина в рабочей робе, закуривая тонкую папиросу.
— Главное, чтобы жалованье платили вовремя. А то хозяин снова задержал расчёт на неделю.
Уличные торговцы сворачивали лотки, молодые люди спешили к самоходной телеге, а рабочий тащил тяжёлый мешок к складу, тяжело дыша и периодически останавливаясь, чтобы перевести дух.
Айзен ступил на мостовую, растворяясь в потоке прохожих. Его шаги не оставляли следов на дороге, а плечи горожан проходили сквозь его силуэт, не встречая сопротивления.
У входа в чайную лавку двое мужчин в тёмных сюртуках делили газету, разглаживая страницы на коленях.
— Пишут, парламент снова обсуждает расширение избирательных прав, — сказал один, проводя пальцем по строчкам. — Говорят, скоро и простые горожане смогут голосовать без имущественного ценза.
— Дай-то бог, — ответил второй, снимая котелок и вытирая пот со лба. — Только пока заводчики держат цены, а жалованье не растёт, бумажка с печатью мало что изменит. Но времена и правда сдвинулись. Ещё десять лет назад мы бы и не смели такое вслух обсуждать.
— Вон, соседскую дочь в женскую гимназию приняли. Раньше бы сказали не женское дело книги читать. А теперь учителя хвалят. Мир меняется, и нам приходится успевать за ним.
Айзен остановился у перекрёстка, где широкая улица пересекалась с узким переулком. Воздух наполнялся запахом жареных зёрен из открытой двери нового заведения. Внутри за низкими столами сидели посетители, держа в руках керамические чашки, а в углу латунный аппарат воспроизводил записанную мелодию.
— Этот напиток горчит, но голова после него яснее. И всё ещё поражает эти техника, когда достаточно нажать на кнопки и музыка сама звучит. Эх… раньше бы тут могла играть целая группа.
— В этой Европе так уже давно. У нас теперь тоже не только сакэ и чай. Отец ворчит, что западные обычаи портят нравы, а сам каждый вечер слушает пластинки с вальсами. Всё новое пугает, но оторваться невозможно. — улыбнулся его спутник, поправляя очки.
(Интересно, похоже в этой стране происходят перемены.) — подумал Айзен наблюдая за разными механизмами и одеждой людей, которая отличалась от Общества душ.
Он продолжил путь, минуя ряд лавок с вывесками на двух языках. У витрины со странными тканями женщина в шерстяном пальто рассматривала рулоны, пока продавец в жилете объяснял цены.
— Английское сукно, привезли на прошлой неделе, — говорил он, разглаживая край материи. — Плотное, не выцветает. Сейчас многие берут на зимние пальто.
— Дорого. Раньше бы и не посмотрела в эту сторону. А теперь все ходят в западном крое. Даже учительница в школе пришла в юбке до щиколоток. Говорит, так удобнее двигаться. Я тоже хочу попробовать. Пусть старики ворчат, а мне нравится, когда одежда не сковывает шаг. — вздохнула женщина, но пальцы всё равно задержались на ткани.
— Берите на отрез, — кивнул продавец, уже доставая ножницы. — К празднику как раз успеете сшить. Времена такие, что даже портные новые выкройки закупают.
Айзен пересёк улицу и остановился у каменного парапета, где группа рабочих делила пищу из тканевых свёртков.
— Завтра профсоюз собирает людей у ворот завода. Требуют сократить день до десяти часов и платить за сверхурочные.
— Придут ли люди? — спросил другой, вытирая пот тыльной стороной ладони.
— Раньше молчали. Теперь видят, что в столице уже добились уступок. Газеты пишут, что чиновники слушают народ простой, а не только богатых и влиятельных семей прошлого.
— Дай-то бог, — повторил второй, поднимая взгляд на темнеющее небо. — А то всё меняется, только спина болит по-старому.
Айзен миновал группу молодых людей, которые спорили у входа в здание с колоннами.
— Конституция даёт права всем подданным! — настаивал юноша, размахивая газетой. — Мы должны требовать участия в выборах. Хватит терпеть, когда решения принимают только чиновники и богачи. Народ должен влиять на законы!
— Осторожнее с такими словами, — одёрнул его товарищ, оглядываясь по сторонам. — Полиция не дремлет. В прошлом месяце забрали троих с нашего курса за листовки. Хочешь закончить в камере? У меня мать больная, я не могу рисковать.
— За правду не страшно! Я готов умереть за неё!
Айзен свернул в переулок, где шум улицы стал тише. Он наблюдал за стариком, который сидел на пороге деревянного дома и курил длинную трубку. Старик смотрел на проходящих людей в западных одеждах и качал головой.
— Раньше знали, кто ты по твоему наряду и поклону, — пробормотал он себе под нос, ни к кому не обращаясь. — Теперь все спешат, бегут за этими грохочущими машинами. Забыли, как чай пить не спеша. Душа не успевает за телом. Молодёжь смеётся над традициями, а зря. Без корней дерево падает.
— Дед, не ворчи, — крикнул мальчишка, пробегая мимо с деревянным обручем. — Завтра отец обещал взять меня на фабрику, покажу тебе, как паровой молот работает! Я тоже буду инженером, построю большую машину!
Старик лишь махнул рукой и выпустил кольцо дыма, пряча улыбку в седой бороде.
— Так вот он какой, мир живых, — произнёс Айзен, осматривая окрестности будто забыл о своей работе синигами.
Но на самом деле он был всегда готовый, используя своё духовное восприятие непрерывно ощущая пространство, фиксируя каждое колебание духовной энергии.
И вот внезапный всплеск духовной силы заставил привлек его внимание. Айзен растворился в воздухе, используя мгновенную поступь, и мгновенно переместился в узкий тёмный переулок. Там, спотыкаясь и задыхаясь, бежала девочка. Полупрозрачный силуэт и обрывок цепи на груди выдавали в ней заблудшую душу.
— Помогите! Пожалуйста! АЙ! — кричала она, не разбирая дороги. Девочка на полном ходу влетела в преградившую путь фигуру и рухнула на землю. Она замерла в недоумении: до этого момента она свободно проходила сквозь стены и прохожих, но сейчас ударилась о нечто плотное и настоящее.
— Ты цела, заблудшая душа? — спросил Айзен, глядя на неё сверху вниз.
— К-кто вы? — прошептала она дрожащим голосом, поднимая взгляд. Впервые за всё время скитаний кто-то не только увидел и услышал её, но и смог коснуться.
— Я Синигами, — ответил Айзен, опуская ладонь на рукоять занпакто, чем сильней напряг девочку.
— С-синигами?! — вскрикнула девочка, отшатываясь. Лицо исказил ужас, ведь она помнила от своих родителей, что Бог смерти забирает плохих девочек и грешников в царство Энмы, где те обречены на вечные муки в Аду.
— УГРАААААА! — раздался протяжный вой, хорошо знакомый Айзену. Давление духовной силы пустого он ощутил ещё до того, как звук достиг его слуха.
Из глубины переулка выступил массивный Пустой. Белая маска скрывала лицо, а в центре груди была пустая дыра.
— ПОПАЛАСЬ ДЕВОЧКА! ХИХИХИХИ! СВЕЖАЯ ДУША! ВКУСНЯТИНА! — прохрипел Пустой, разевая пасть так, что длинный язык облизнул края маски.
— ХИИИИИ! — взвизгнула девочка, пятясь назад, пока не уткнулась спиной в ноги Айзена. — Спасите! Пожалуйста, Синигами-сама!
— ХМ? КТО ЭТО? НОВАЯ ДУША? И ТЕБЯ СЪЕМ! ХИХИХИХИИ! — заявил Пустой, приближаясь на четырёх лапах спокойным шагом.
Айзен наблюдал за монстром, сохраняя спокойное выражение лица, и даже не пытаясь обнажить свой занпакто. Девочка, заметив его бездействие, сжалась ещё сильнее. Страх сковал её настолько, что, будь она живой, то уже описалась.
— ЧТО? НЕЧЕГО СКАЗАТЬ? ХИХИХИХИ! БОИШЬСЯ? ЛЮБЛЮ КОГДА ВЫ… УГРАХ! — Пустой не успел закончить. Его тело резко вдавило в землю невидимой тяжестью. Земля под лапами треснула, чудовище заскулило, пытаясь поднять голову, но давление нарастало, расплющивая конечности и прижимая маску к земле.
— Ты слишком много болтаешь для Пустого, — произнёс Айзен, медленно извлекая занпакто из ножен. Лезвие блеснуло в полумраке. Лишь клинок Синигами способен очистить грехи Пустого и вернуть поглощённые души в круговорот перерождения. — Твоё духовное присутствие указывает на то, что ты поглотил немало душ, однако этого недостаточно, чтобы представлять для меня угрозу.
— АГРА! КТ-ТО-ТО Т-Т-ТЫЫЫ? — выдавил Пустой, задыхаясь под гнётом духовной силы. В его голосе слышался животный страх перед такой подавляющей силы.
Айзен не стал отвечать, а нанес удар клинком и пронзил маску пустого. Белая маска треснула и рассыпалась прахом.
— ГРААААААААААА! — взревел Пустой в последней агонии, прежде чем его тело начало распадаться на светящиеся частицы. Вскоре силуэт растворился в воздухе, и в переулке воцарилась тишина.
Девочка застыла, не в силах пошевелиться. Несколько дней она скрывалась от этого чудовища, видя, как оно разрывает других призраков. Теперь Синигами уничтожил монстра одним ударом, с пугающей лёгкостью. Страх перед Богом смерти вернулся с новой силой. Бежать было бесполезно, она знала, что от Синигами не скрыться. Если он пришёл за кем-то, остаётся лишь принять участь.
— Теперь ты, — произнёс Айзен, разворачиваясь к девочке. Он сделал шаг вперёд, держа меч в руке. Девочка медленно опустилась на колени.
— Пожалуйста, Синигами-сама! Я не хочу в Ад к Энме-сама! Умоляю вас! — взмолилась она, касаясь лбом земли и дрожа всем телом.
— Хм? Видимо, ты неправильно меня поняла. Впрочем, это неважно. Моя работа не требует объяснять душам суть обязанностей Синигами.
Он поднял занпакто над девочкой, а затем мягко опустил его. Девочка зажмурилась, ожидая удара лезвия по телу, но боли не последовало. Айзен коснулся рукоятью меча её лба. На коже вспыхнул светящийся символ. Тело окутало сияние, страх в глазах сменился удивлением, а затем покоем. Фигура растворилась в потоке света, который устремился в ночное небо, унося душу в Общество Душ.
Айзен поправил очки, позволяя себе лёгкую улыбку, так как ритуал погребения души исполнен безупречно. Эту технику отрабатывали в Академии до идеала, и каждый Синигами обязан был владеть ею в совершенстве, даже если не всем суждено нести службу в мире живых.
Едва свет погас, духовное восприятие уловило новый источник духовной энергии. Айзен мгновенно сорвался с места. Мгновенная поступь перенесла его к старому складу риса на окраине квартала.
Стоило ему оказаться внутри, как из темноты доносились влажные, тягучие звуки.
— Хрм-ням… ХРМ-ням… Хграмм…
Чавканье и хруст разрываемой духовной материи заполняли пространство внутри заброшенного строения.
В темноте сидел Пустой на утоптанной земле, сжимая в когтистых лапах остатки полупрозрачной фигуры. Монстр методично поглощал душу, и сейчас в его пасти исчезали руки призрака последнее, что оставалось от жертвы.
— Какое неприглядное зрелище, — произнёс Айзен, поправляя очки и одновременно обнажая занпакто. — Видимо, долгое отсутствие Синигами сказалось на численности и нагласти Пустых в городах живых.
— ГРАААА! — взревел Пустой, резко раскрывая пасть в сторону Синигами.
Пустой готовился к прыжку, но не успел сделать и вдоха. Айзен исчез с прежнего места и материализовался за спиной врага. Лезвие рассекло воздух, и маска Пустого треснула, пошла разломами и рассыпалась. Следом за ней начало распадаться на частицы и тело пустого.
— Странно, — произнёс Айзен, возвращая меч в ножны и оглядывая место схватки. — Этот Пустой тоже был перенасыщен душами. Подобная концентрация встречается редко в таких недалеких местах. Неужели в городе произошли массовые смерти, и Пустые успели поглотить столько жертв?
Пока Айзен рассуждал, внезапно он ощутил присутствие живого человека, что его удивило, ведь тот появился прямо здесь, хотя радиус его духовного присутствия довольно большое, но кто-то оказался внезапно так близко, что он даже не заметил.
Повернувшись, Айзен увидел худощавого мужчину в тёмно-синем хаори с едва заметным узором из ломаных линий. Тёмные волосы незнакомца были собраны в аккуратный пучок и скреплены простой шпилькой, а глаза оранжевые со странными символами внутри. На пальцах виднелись следы въевшейся красной киновари и чёрной туши.
Как и любой живой человек, он не мог видеть или слышать Синигами в лице Айзена. Мужчина прошёл мимо него, приблизился к ящикам и открыл один из них, доставая свиток. Его пальцы ловко развернули бумагу. На пергаменте проступили строки, выведенные тонким, ровным почерком: дата, вес, возраст, группа крови, статус «кондиционный».
Он кивнул, словно подтверждая что-то для себя, и провёл указательным пальцем по внутренней стороне крышки ящика. Из-под кожи выступила тёмная жидкость, смешиваясь с остатками чернил, она оставила на дереве сложный узор. Вслед за этим жидкость обратилась дымом, в котором материализовалась фигура мужчины лет сорока в кимоно, с остекленевшими глазами.
— Что?! Я…я…я…я…я…я…
Незнакомец коснулся плеча жертвы. Тело мужчины начало складываться, будто лист бумаги, который мяли чьи-то руки, игнорируя сопротивление кожи, мышц и костей. Потом он провёл ладонью по воздуху, и фигура окончательно свернулась в плоский лист, испещрённый чёрно-красными печатями. Свиток упал ему на ладонь с глухим шелестом.
Айзен отметил про себя необычность происходящего он не ощутил знакомых духовных техник или манипуляций, способных на подобное. Колебания духовной силы присутствовали, но они были слабыми и, казалось, исходили откуда-то извне, а не от самого мужчины.
— Господин будет доволен, — произнёс мужчина, убирая свиток за пазуху кимоно. Он коснулся другой нарисованной метки и исчез, свернувшись в пространстве подобно свёртку бумаги.
Айзен усилил духовное восприятие, накрывая весь город. Поиск похожего духовного следа потребовал от него несколько секунд. Используя мгновенную поступь, он преодолел километры за мгновение и оказался на крыше здания, откуда увидел того же мужчину. Тот шёл по улице спокойной походкой, сливаясь с толпой.
Айзен спустился и последовал за незнакомцем, движимый любопытством к силе и способностям, о которых раньше не слышал и не видел в книгах. Спустя десять минут мужчина вошёл в здание, заполненное множеством книг. Подойдя к одной из них, он вновь исчез, как и на складе. Айзен приблизился, раскрыл книгу и обнаружил на странице метку, идентичную той, что была на ящике.
— Похоже, эта метка своего рода способ телепортации, напоминающий некоторые «кидо», — произнёс Айзен, возвращая книгу на место. — Однако выполнять перемещение так просто и быстро… довольно необычно.
Он снова сосредоточился на поиске духовного присутствия. След привёл в центр города, к богатому ресторану, который напоминал заведения «Руконгая», но превосходил их роскошью и разнообразием блюд. Внутри Айзен обнаружил преследуемого мужчину за столом. Тот сидел напротив человека в шляпе, с чёрными волосами и красными глазами, и передавал ему свиток с пойманным мужчиной на складе.
— Приятного вам аппетита, господин, — произнёс он, опустив голову.
Услышав обращение, Айзен заинтересовался личностью собеседника. Если обладатель столь уникальных способностей служит кому-то, этот «господин» должен представлять исключительные способности или происхождение.
— Как всегда точно по расписанию, Сэнри.
— Для меня радость служить вам.
Мужчина в шляпе раскрыл свиток, изучая информацию о жертве, запечатанной внутри.
— Как всегда ты умеешь подбирать людей, под мои вкусы, — сказал он со слабой улыбкой облизывая уголки губ.
Сэнри, как назвали незнакомца, кивнул и направился к выходу с улыбкой на лице. Айзен не стал следовать за ним. Его внимание переключилось на «господина» от того исходила странная духовная энергия, не похожая ни на силу «Синигами», Пустых или обычных душ.
Подобное напоминает Айзену про «аномалии» среди людских душ, когда душа может пробудить необычные способности. В книгах насколько он знал такие люди крайне редко рождаются и испускают необычную духовную силу. Они могут также появится если огромное количество духовной силы будет рядом с людьми. Именно поэтому сильным синигами редко разрешают попадать в мир живых без особых ограничений их духовной силы, чтобы избежать появления таких людей.
Мужчина тоже встал и двинулся к выходу, но на полпути резко остановился. И это удивило Айзена, ибо он смотрел прямо на него, широко раскрыв глаза. Айзен на мгновение допустил мысль, что взгляд устремлён на кого-то позади, но за его спиной была лишь пустая стена. Выражение лица незнакомца сменилось с удивления на шок. От чего у него не осталось сомнений что он его видел.
— Ты меня видишь? — спросил Айзен, спокойно встречая взгляд красных глаз.
— Д-доктор?! — выдохнул мужчина с неверием, будто увидел призрака.
— Доктор? — Айзен сделал шаг вперёд, сохраняя ровный тон. — Что ещё за Доктор?
http://erolate.org/book/5345/532907
Готово:
