Глава 8
После Азкабана пребывание в Поттер-Мэноре стало для Сириуса настоящим эмоциональным испытанием.
Он чуть не расплакался, когда Тини сказала ему, что набрала ванну и подготовила для него несколько комплектов чистых мантий. Но всё же не сдержался, когда впервые за двенадцать лет отведал еды, вкус которой не был похож на что-то, что соскребли с задницы тролля или вытащили из помойки. После этого ему понадобилось добрых десять минут, дабы убедить Тини, что проблема была не в её стряпне. Домовой эльф Поттеров всегда был и оставался неуверенным в себе маленьким существом.
Именно тогда он решил, что хватит уже реветь. Сириус Блэк не был ранимой девочкой, которая может разрыдаться по малейшему поводу. Он был мужественным мужиком и будет вести себя подобающе.
Его решимость продержалась ровно час — именно столько времени ему понадобилось, чтобы собраться с духом и пойти поговорить с портретами Чарлуса и Дореи. Он снова начал рыдать, как только они сказали, что не винят его в смерти Джеймса и Лили.
Сириус всё ещё чувствовал себя ответственным за тот случай, но не стал препираться. У него никогда не хватало духу спорить с родителями лучшего друга.
***
Римус провёл большую часть Хэллоуина, глядя на сына своих друзей и всё ещё пребывая в нерешительности относительно того, как и стоит ли вообще к нему подходить.
Дамблдор сказал, что мальчик, похоже, каким-то образом уже узнал про него. Было бы гораздо проще, если бы Гарри сам сделал первый шаг, но это отдавало лицемерием — взвалить всё на него.
Джеймс и Сириус всегда были движущей силой в их компании Мародёров. Харизматичный Джеймс Поттер и дерзкий Сириус Блэк с лёгкостью попадали в неприятности и точно так же из них выпутывались. Римус охотно участвовал в их выходках, радуясь, что у него вообще есть друзья, но сам по себе зачинщиком передряг не был. А Питер же был ведомым в куда большей степени, чем он сам, и даже не мог похвастаться умом или мастерством, чтобы стоять наравне с парнями, в отличие от Римуса.
А вот Гарри характером оказался не похож на отца. Он был не таким общительным и шумным, больше внимания уделяя учёбе.
Но иногда он так напоминал ему Джеймса, что трудно было удержаться от того, чтобы не назвать парня по имени отца. Прямо как сейчас, когда Римус узнал, что Гарри отправился в Хогсмид с одной ведьмой-семикурсницей, а ушёл оттуда уже с двумя. Когда-то Римус ужасно завидовал тому, с какой лёгкостью оба его друга общались с противоположным полом. Ведь сам он всегда избегал этого из-за своей ликантропии, даже когда представлялась удобная возможность. Сейчас он мог только сожалеть об этом, как и о многом другом.
Кстати о сожалении…
Одно из самых больших сейчас сидело с ним за одним столом, время от времени бросая на Гарри злобные взгляды.
Снейп был излюбленной мишенью для Джеймса и Сириуса, без сомнения, из-за одержимости Джеймса относительно Лили, а Сириус просто поддерживал его, как и полагалось лучшему другу. Дружба Северуса и Лили бесила парней больше всего остального. Римус и Питер не участвовали в издевательствах над угрюмым слизеринцем, но и не были против.
Ему, как оборотню, было слишком приятно испытывать к кому-то другому жалость. Поэтому он и не заступался за Снейпа. У Питера, скорее всего, была такая же причина, только без ликантропии. Постыдное осознание, которое пришло к Римусу слишком поздно. Это было одной из главных причин, по которой он не пытался сейчас отвечать или защищаться от завуалированных колкостей Снейпа. Он их заслуживал.
Не то чтобы Северус был беспомощной жертвой. В большинстве случаев он отбивался ничуть не хуже, чем нападали его задиры, что даже впечатляло, поскольку он был в меньшинстве. По правде говоря, Римус всегда подозревал, что Северус был сильнее, чем любой из Мародёров.
Однако, как бы ему ни нравилось преподавать, он всё же жалел, что принял предложение Дамблдора. В этом месте обитало слишком много воспоминаний и сожалений, которые смотрели на него из чёрных глаз человека, слишком мрачного, гордого и обиженного, чтобы принять любые извинения, либо из ярко-зелёных очей подростка, который смотрел на него лишь с безучастным любопытством.
Римус не мог дождаться, когда празднование наконец закончится. Весёлая атмосфера не соответствовала его настроению.
***
Снейп, сидевший за столом чуть поодаль, был мрачнее тучи. Настолько, что даже Дамблдор не пытался приставать к нему со своей раздражающей пустой болтовнёй.
Хэллоуин всегда приводил его в дурное настроение. В этот день умерла Лили, и все эти толпы придурков, празднующих этот день, сильно раздражали его. Тот факт, что Поттер в этот день соизволил украсить Большой зал своим присутствием, впервые с момента своего поступления в Хогвартс, только усугублял ситуацию.
До Северуса уже дошли слухи о новых похождениях этого мальчишки, вставшего на путь своего развратного отца, и это ещё сильнее ухудшило его мнение о мальчике. И настроение вместе с ним.
Он уже не мог дождаться окончания пира. Остатки огневиски, которое Минерва подарила ему на позапрошлое Рождество, сейчас казались куда привлекательней.
***
Гарри продолжал есть, не обращая внимания на взгляды двух профессоров, и неосознанно потянулся в карман мантии, чтобы сжать лежащую внутри записку. Послание в ней заставило его кровь забурлить, а живот обуял нервный трепет.
«Поднимись после пира на седьмой этаж. От гобелена Варнавы Вздрюченного пройди по коридору до конца. Мы будем ждать».
Брианна передала ему записку перед тем как уйти, а Тиана последовала за ней вскоре после этого. Он нервничал почти так же, как в свой первый раз с Зои. Что вообще нужно делать в тройничке?
Но он также не мог дождаться окончания праздника. Будет интересно узнать, что там и к чему.
***
Когда пир закончился, Гарри ускользнул от посторонних глаз и поднялся на седьмой этаж. Там было не так просторно, как в остальных частях замка, поэтому найти гобелен Варнавы Взрюченного не составило труда.
Конечно, Гарри понятия не имел, как тот выглядит, но полагал, что раз уж волшебники называли его Вздрюченным (п.п. В ориг. «Barmy» – спятивший, чокнутый), то он должен был заниматься чем-то чертовски безумным.
Пытаться научить троллей танцевать балет полностью подходила под описание. Зачем кому-то это вообще могло понадобиться?
Но амбиции безумных волшебников сейчас были для Гарри не так важны. Важнее была дверь на другом конце коридора. Гарри осторожно открыл её и замер, как только шагнул внутрь.
Он не знал, чего стоило ожидать от этой комнаты, но уж точно не такого. Помещение было довольно большим. Несколько десятков плавающих в воздухе свечей окрашивали своим светом стены в тёплый оранжевый оттенок. Из мебели внутри была только невероятно огромная кровать. Гарри приметил постельное бельё ярко-алого цвета, но больше всего его внимание привлекли две девушки, занимавшие кровать.
Брианна и Тиана лежали на боку, лицом друг к дружке, переплетясь ногами и обмениваясь при этом томными поцелуями.
Гарри считал, что Волшебный мир будет так же нетерпим к гомосексуализму, как и ко многим другим вещам, но он был очень рад, что в кои-то веки ошибся. Позже он подумает и придёт к выводу, что главной причиной этой удивительной терпимости скорее всего было презрение, которое маги испытывали к магловской монотеистической религии, но сейчас его мысли были заняты совсем другим.
В этот момент девушки заметили его и отдалились друг от друга.
— Похоже, пришло время для главного события вечера, — хрипло произнесла Брианна, бросив на Гарри сгорающий от желания взгляд.
— Наконец-то, — пробормотала Тиана себе под нос.
Девчонки решили разогреть друг друга на случай, если Гарри окажется одним из тех парней, которые любят сразу заняться делом, а потом заснуть, также, как было в их первый раз. Если он будет из таких, то они, по крайней мере, уже будут достаточно мокрыми, чтобы отделаться лишь разочарованием, вместо настоящего неудовлетворения.
Единственная проблема заключалась в том, чтобы остановиться на поцелуях и лёгком петтинге, и не начать без него самого. Это бы нарушило весь их план. Брианна и Тиана не были лесбиянками или даже бисексуалками, но ведь нет ничего плохого в том, чтобы немного расслабиться со своей подругой. Особенно когда среди парней выбор был столь скуден.
Гарри заворожённо наблюдал, как они слезли с кровати и подошли к нему. Обе были одеты в прозрачные ночные рубашки, что наверняка были заколдованы. Такие продавались в любом магловском магазине нижнего белья, но ни одна простая ткань не смогла бы так соблазнительно мерцать при движении. Казалось, что они были сделаны из невероятно тонкого металла, причём у Брианны – из бронзы, а у Тианы — из серебра. Под ночнушками виднелись только ярко-синие и зелёные трусики — забавный намёк на цвета их факультетов.
Он только и успел рассмотреть эту интересную деталь, когда обе девушки подошли к нему и без всяких предисловий одна за другой поцеловали его в губы.
— Гарри, на тебе слишком много одежды, — прошептала Брианна ему на ухо, когда две пары рук начали расстёгивать его мантию. — Это нужно исправить.
Гарри не мог ответить, ибо целовал Тиану и ласкал руками её почти неприкрытое тело, но он уж точно не был против.
Однако осталось одно дельце, которое необходимо было провернуть до того, как они двинутся дальше.
— Момент, — сказал он, затаив дыхание, когда оторвался от губ слизеринки.
Затем достал свою палочку и быстро наложил два противозачаточных заклинания.
— Предохраняешься, Гарри? — ухмыльнулась Тиана. — Ты такой ответственный, но мы уже приняли зелье.
— Лучше перестраховаться, — пожал он плечами и нетерпеливо потянулся вперёд, чтобы снова поцеловать её, прежде чем та успеет ответить.
Спотыкаясь, они двинулись к кровати, оставляя на полу дорожку из сброшенной одежды, а когда добрались до ложа, на Гарри осталось одно лишь нижнее бельё.
Он схватил Тиану под ноги и опустил на кровать, а сразу после этого улёгся на неё сверху.
...
http://erolate.org/book/5346/532955
Готово:
