— Приветствую вас, джентльмены и леди. Полагаю, у вас было достаточно времени, чтобы представиться друг другу?
Все трое пробормотали слова подтверждения.
Бэгмен, казалось, был немного обескуражен отсутствием энергичности в их ответах, но быстро собрался.
— Что ж, поздравляю вас с тем, что вы стали чемпионами своих школ. Глядя на вас, я уверен, что Кубок Огня сделал правильный выбор!
— Кхе-кхе…
Гарри не был уверен, должен ли это был быть звук прочистки горла или вежливое покашливание, но он знал, что ненавидел его до глубины души. Он не слышал ничего настолько фальшивого со времён хвастовства Локхарта. Конечно, не было ничего удивительного в том, что он возненавидел этот звук, поскольку исходил он от Амбридж. Он подозревал, что у него возникло бы желание ударить её, даже если бы она сказала ему, что он только что выиграл в лотерею.
— Насколько я понимаю, участвовать могут только те, кто достиг возраста семнадцати лет. Разве мистер Поттер не является всего лишь четырнадцатилетним ребёнком? — поинтересовалась Амбридж, заставив парня стиснуть зубы от её снисходительного тона. У Гарри сложилось впечатление, что она всё ещё держит обиду за то, что он вытер свою руку после того, как поздоровался с ней на Чемпионате мира.
— Ну же, Долорес! — вскочил Бэгмен. — Из всех студентов Хогвартса, которые бросили своё имя, Кубок выбрал именно его, так что теперь вряд ли можно сдать назад.
— Людо прав. Мистеру Поттеру уже слишком поздно отказываться от участия, даже если бы он захотел. Как только Кубок выберет чемпиона, тот должен пройти турнир до конца, иначе он лишится своей магии, — быстро добавил Дамблдор, прямо изображая из себя миротворца.
Гарри проигнорировал попытки Дамблдора разрядить обстановку и начал готовить заклинание. Амбридж, конечно, была не единственной, кто мог держать обиду, и то, что она назвала его ребёнком, заслуживало кое-какой расплаты.
— Тогда это должно стать его наказанием за нарушение закона, установленного Министерством, — настаивала Амбридж, её слащавый тон не мог скрыть ликования по поводу этой идеи. — В конце концов, мы же не хотим, чтобы это престижное мероприятие для волшебников стало ещё большим фарсом, чем оно и так является?
— И что именно это значит? — спросила доселе молчавшая полувеликанша, директриса Шармбатона, однозначно уловив тонко завуалированный расизм.
— Не важно, не важно! — вклинился Бэгмен, отчаянно пытаясь не дать Амбридж снова открыть рот. — Мы должны были только поздравить чемпионов с избранием и сообщить им, что первое задание состоится 24-ого ноября. Поскольку мы это уже сделали, я предлагаю нам удалиться.
— Отличная идея, Людо, — согласился Дамблдор, поддержав предложение мужчины.
— Значит, мы просто позволим этому мальчишке нарушить закон? — потребовала Амбридж, прозвучав немного пронзительней в своём разочаровании.
В этот момент Гарри закончил своё заклинание и наложил его на Амбридж, которой предстояло очень некомфортно провести следующие шесть или около того часов, так как из-за Зудящего проклятия она будет чувствовать себя так, словно её кожу обгладывали несколько десятков муравьёв. Он знал, что это проклятие было весьма эффективно, поскольку на прошлой неделе уже испытал его на Драко Малфое.
Когда проклятье подействовало, Амбридж начала дёргаться и ёрзать, тщетно пытаясь найти хоть какое-то облегчение, не почесав себя. Да и не факт, что почёсывание помогло бы. Беспалочковая магия славилась тем, что её можно применять прямо у людей под носом, если быть осторожным при составлении заклинаний.
Точнее, под носом у большинства людей.
Он увидел, как Дамблдор посмотрел в его сторону, так что старик, вероятно, почувствовал, как парень сотворил это заклинание. Жаль, но Гарри не надеялся, что его умение владеть беспалочковой магией будет долго оставаться тайной.
— Правила Турнира Трёх Волшебников выше законов Министерства и перекрывают их, — заявил Дамблдор, заканчивая препинания, и по сути закрыв эту тему.
Амбридж нахмурилась и насупилась, но выглядела при этом слишком напряжённой, чтобы спорить дальше.
— И какое же будет первое задание? — спросил Крам.
— Это будет испытание на смелость, поэтому вам не скажут, что в нём будет, — с готовностью ответил Бэгмен, радуясь возможности как можно быстрее уйти от неловкой темы. — Вы будете вооружены только своими палочками, и вам не будет позволено просить или принимать помощь от ваших учителей. На этом пока всё.
— Есть ещё один вопрос, — заговорил Гарри, уже значительно спокойнее, когда увидел, что лицо Амбридж покрылось испариной. Месть была сладка.
— Да, Гарри? — спросил Дамблдор.
— Я читал, что в прошлых турнирах чемпионы в принимающей школе имели право на собственные покои. Думаю, я воспользуюсь этим. О, и ещё я хочу получить неограниченный доступ в Запретную секцию библиотеки, — было бы здорово иметь возможность читать там книги днём, а не пробираться туда ночью.
— Всего десять минут назад стал чемпионом, а уже выдвигаешь требования? — усмехнулся Каркаров.
Гарри одарил директора Дурмстранга непроницаемым взглядом и удерживал его до тех пор, пока тот нервно не сглотнул и не отвёл глаза. В отличие от Дамблдора и мадам Максим, Каркаров без всяких сомнений был слабаком. Он был одет в изысканную мантию и старался выглядеть устрашающе, но его магия выдавала, кем он был на самом деле.
— Я устрою это, — сказал Дамблдор так, как будто Каркаров ничего и не говорил. Гарри удивился, насколько это оказалось легко. И подозрительно. — У других наших чемпионов имеются подобные желания?
— Не покои, но, возможно, доступ в библиотеку, — немного неохотно ответила Делакур, словно не желая признавать, что в Хогвартсе есть хоть что-то, на что стоит взглянуть.
Крам выглядел задумчивым, и Гарри на мгновение подумал, что болгарин попросит о покоях, но в конце концов тот согласился с французской вейлой.
— Я сообщу мадам Пинс, что у вас теперь есть свободный доступ, — спокойно сказал Дамблдор, как будто он только что вовсе не предоставил трём подросткам неограниченный доступ к довольно опасной литературе.
И после этого все вышли из комнаты и отправились по своим делам. Гарри ухмыльнулся, глядя, как Амбридж быстро удаляется на своих коротких ножках. Он не сомневался, что следующие несколько часов она проведёт, почёсывая себя, как сумасшедший орангутанг, а потом поймёт, что это не приносит никакого облегчения. Оставался шанс, что ей удастся развеять наложенное им проклятие, но он сильно сомневался в этом. Амбридж не производила впечатления опытной ведьмы, и простое заклинание Фините Инкантатем ей бы тут не помогло. Тем более что он модифицировал чары так, чтобы они получились особо устойчивыми.
***
— С тех пор, как этими покоями в последний раз пользовались, прошло довольно много времени. На самом деле это было лишь в мои первые годы на посту директора Хогвартса, — рассказал Дамблдор, открывая дверь в те самые помещения.
— Очень жаль, они довольно хороши, — и Гарри действительно так подумал. Хотя его комната в башне Рейвенкло не вызывала никаких нареканий, она была чуток маловата. Комната, в которой он сейчас находился, была как минимум в четыре раза больше его собственной. Здесь имелись огромная двуспальная кровать, письменный стол, ковры, диван, кресла, окна, камин и смежная ванная. Последнее было самой лучшей частью этой сделки, так как рейвенкловцам всё ещё приходилось пользоваться общей ванной комнатой, как и всем остальным ученикам.
— Так и есть, но большинство профессоров не желают, чтобы их покои находились в таком глухом месте на шестом этаже, — мягко проронил Дамблдор.
«Наверное, это и являлось причиной того, что они не знали о Выручай-комнате, находившейся всего на один этаж выше», — подумал Гарри.
— Даже Снейп? — спросил он. Гарри знал, что засаленный мастер зелий был ещё большим затворником, чем он сам.
Дамблдор слегка кашлянул.
— Профессор Снейп предпочитает подземелья.
— Конечно, как же иначе.
Дамблдор решил проигнорировать двусмысленное заявление.
— Ты, очевидно, читал о привилегиях, предоставляемых чемпионам Турнира Трёх Волшебников, поэтому, без сомнений, должен знать, что в этих покоях можешь принимать посетителей или даже более постоянную компанию.
Гарри действительно знал об этом, хотя слова Дамблдора были тщательно подобраны, чтобы казаться расплывчатыми. Постоянной компанией могла быть либо жена, либо подруга, так как несколько прошлых чемпионов уже были женаты к моменту своего отбора. Более зловещим было то, что технически ему разрешалось приводить сюда немагических рабов, хотя он сомневался, что, как бы ни было Министерство одержимо традициями, оно на такое пойдёт. Магический мир сильно, очень сильно отставал от своего мирского собрата в вопросе рабства, и оно было официально отменено только через несколько лет после введения Статута Секретности. Однако благодаря домовым эльфам в рабстве отпала всякая необходимость, что, вероятно, и было причиной того, что правила турнира всё ещё допускали его.
— Я попрошу домовых эльфов перенести сюда вещи Луны, чтобы ей не пришлось нести их самой, — сказал Гарри, не демонстрируя на лице свои мысли.
— Очень хорошо, — ответил Дамблдор, удивляясь отношениям между этими двумя. Он был уверен, что Гарри всё ещё встречается с Нимфадорой Тонкс, и не совсем понимал, как быть со слухами о нём и Лавгуд. Он попытался заглянуть в её разум с помощью Легилименции, но ничего не добился. Мысли девушки представляли собой озадачивающую комбинацию рассеянности и сосредоточенности, поэтому он не смог извлечь ничего полезного при пассивном сканировании и не стал опускаться до использования полной ментальной атаки. Он никогда не делал этого раньше и не собирался начинать сейчас. Может, он и не получил никакой полезной информации из этой попытки, но он, по крайней мере, посмеялся над тем, с какой серьёзностью девушка размышляла о природе редиса.
Вскоре после этого старый волшебник ушёл, а Гарри сразу же начал прочёсывать комнату на предмет шпионских заклинаний. Лёгкое попустительство Дамблдора вызвало у него подозрение. Умный волшебник мог использовать довольно много заклинаний, чтобы шпионить за людьми на расстоянии.
На столе не было никаких подозрительных чар, которые могли бы скопировать то, что он записал, в другое место. В комнате не было ничего, что могло бы воспринять слова и передать их на удалённое прытко-пишущее перо. И портретов в комнате не было. На шкафу имелись только стандартные чары незримого расширения. Зеркало имело раздражающие чары, которые наделяли его фальшивым сознанием и заставляли выдавать непрошеные комментарии по поводу внешности человека — на снятие этого заклятья у него ушло минут пятнадцать — но в остальном всё было чисто.
Час спустя Гарри был вынужден признать, что за ним, скорее всего, не следят. Как неожиданно, он был уверен, что Дамблдор попытается это сделать.
«Что ж, неважно. Наверное, пора бы уже позвонить Доре и Сириусу и сказать им, что меня отобрали».
http://erolate.org/book/5346/533037
Готово:
