Гарри был рад вернуться домой. Хорошая ванна и несколько субъективных дней в Гиперболической Камере Времени — именно то, что ему сейчас было нужно. Но сначала надо проведать свою раненую подругу.
Он нашёл всех трёх своих девочек, а также всех оставшихся в живых их родителей в главной гостиной. Они всегда волновались, когда их дочери отправлялись в битву, и, вроде как, даже удочерили Луну.
— Всё не так уж и плохо, мам, — настаивала Дора, отмахиваясь от суетящейся Андромеды. — Я скоро её верну. Единственная причина, по которой я ещё не пыталась её отрастить — это то, что Гарри захочет её осмотреть.
Как предусмотрительно!
— Это правда, она постоянно отращивает себе новые придатки. В сравнении с этим отрастить тот, что уже был у неё изначально, будет проще простого, — подразнивая, заметила Флёр.
А мысль-то правильная.
— Что ещё за придатки? — спросила Габриель, и Гарри был уверен, что в её глазах появился озорной блеск.
— В основном пенисы, — услужливо подсказала Луна. — Хотя она также отращивала рога, копыта и иногда щупальца. Гарри в особенности нравятся маленькие щупальца в её влагалище. А ещё она однажды сделала себе хвост, но упала на него и больше не хочет снова отращивать.
— Луна! — в отчаянии простонала Дора.
— Мне не стоило этого слышать, — в голосе Теда прозвучала боль.
Гарри решил, что он подслушал уже достаточно, и вошёл в комнату.
— Милые, я дома, — саркастично произнёс он.
— Гарри! — воскликнула Луна и бросилась его обнимать.
После того как обязательные приветствия были закончены, Гарри взял левую руку Доры, чтобы осмотреть культю. Она выглядела так, будто зажила много лет назад.
— Ладно, давай, — сказал он, внимательно наблюдая за происходящим.
— Ладно, — сказала Дора и сосредоточенно сморщила лицо.
— Потрясающе, — пробормотал Гарри, наблюдая, как недостающая конечность медленно обретает форму.
— Ха, это оказалось проще, чем я ожидала, — сказала Дора, когда всё кончилось, и немного неловко сжала новую руку.
— Ну, в ране не было никаких вредоносных магических остатков, так что нет никаких причин для затруднений. Какие-нибудь странные ощущения есть? Фантомные боли? Задержка в реакциях? — спросил Гарри, экспериментально тыкая и сжимая новую руку.
— Нет, я просто чувствую небольшой голод.
— Хм, наверное, это из-за потери массы. Обычно ты просто меняешь всё местами.
— Логично, — кивнула она.
И тут откуда ни возьмись в комнату аппарировала Тини.
— Тини приготовила госпоже Нимми сэндвич, — вымолвила нетерпеливая домовая эльфийка, протягивая метаморфичке огромный сэндвич.
Гарри пришлось сдержать ухмылку при упоминании этого имени, которое вталдычила им Флёр.
— Спасибо, Тини, — поблагодарила Дора, беря еду и заставив эльфийку подпрыгнуть от восторга, после чего та исчезла.
— Что там произошло? — тихо спросила Андромеда.
И они приступили к рассказу о последних событиях. Все были крайне возмущены тем, что сделал Волдеморт.
— Мне ещё нужно отомстить Лестрейнджу за то, что он оставил меня без руки, — кисло отозвалась Дора.
— Поздно, я уже превратил его в кровавые ошмётки, — весело ответил Гарри.
— А разве ты не хотел оставить его в живых? — хмуро спросила Флёр.
— Теперь уже нет смысла. Волдеморт догадался, что мы охотимся за его крестражами, и недвусмысленно намекнул, что он их переместил, так что Лестрейндж, скорее всего, теперь бесполезен. Хотя... — Гарри поджал губы, понимая, что, возможно, немного поторопился, убив их всех. В конце концов, они всё ещё могли что-то знать. А, впрочем, если бы он не убил их сразу, они бы, скорее всего, просто ушли с помощью порталов, так что всё обернулось выигрышем. — Не, забудь. Их убийство только пойдёт на пользу.
— Ага... — вздохнула Дора, погружаясь в меланхолию с такой скоростью, что Гарри аж моргнул удивлённо. Даже её волосы стали каштановыми.
— Эй, ты в порядке? — спросил он с беспокойством.
— Я в порядке, не волнуйся за меня, — она одарила его фальшивой улыбкой, не способной их обмануть.
Он переглянулся с Флёр и Луной, и они молча решили дать ей несколько дней, прежде чем приставать к ней с расспросами. Дора хорошо реагировала на поддержку, но поначалу могла упрямиться с её принятием.
— А что такое крестраж? — спросила Габриель.
— Мне и самой хотелось узнать, — отозвалась Аполлин, а за ней и все остальные. Даже Андромеда, несмотря на то, что была из Блэков, никогда о них не слышала. И это было вполне логично, поскольку эти знания, по общему мнению, полагалось знать только главной семейной ветви.
— Якорь души. Ты проводишь ритуал, затем совершаешь убийство, чтобы завершить его, отрываешь кусочек своей души, вставляешь этот кусочек в какой-нибудь предмет, и вуаля — бессмертие ценой своей человечности, — беззаботно раскрыл секрет Гарри. Больше ведь нет смысла держать это в секрете.
— ЧТО?!
Разве что только из-за криков. Ну почему эти люди ведут себя так громко?
***
1 января. 2019.
Бьомолф выключил телевизор и с озадаченным выражением лица почесал короткую бороду. Он только что закончил смотреть репортаж о новогоднем погроме в Лондоне.
— Что ж, всё прошло хорошо.
— А разве вы не этого хотели? — спросила Сюзанна, нахмурившись от язвительного тона своего сира.
— Нет, получилось даже лучше. Я думал, нам придётся помогать, чтобы удостовериться в непоправимом нарушении Статута Секретности. Но всё обернулось бесподобно, я так чудесно не просчитывался уже больше трёхсот лет.
— А как же Гарри Поттер, сир?
Бьомолф замешкался. Действительно, сейчас многое зависело от действий этого могущественного молодого волшебника. Если он не захочет с ними сотрудничать, то его придётся осторожно обходить стороной, поскольку прямая конфронтация в качестве реального варианта не будет доступна в течение нескольких десятилетий, как минимум, а разумным вариантом так и вовсе никогда не станет.
— Может быть, теперь ему захочется поговорить, — сказал он наконец. — Мы подождём несколько дней, посмотрим, как он отреагирует на эту ситуацию, и затем отправим ещё одно приглашение.
3 января 2019 года.
На столе лежали газеты со всего мира, как магические, так и обычные, в которых говорилось либо о раскрытии магии, либо о массовом нарушении Статута Секретности.
Обычные СМИ полнились заявлениями правительственных чиновников, мнений «экспертов», откровенных спекуляций и, что самое ужасное, заявлений волшебников, ведьм и сквибов, состоящих на службе у обычного правительства, о существовании которых Гарри давно догадывался.
О каких-либо насильственных ответных мерах против магии ничего не говорилось, но это был лишь вопрос времени. Различные социальные сети были заполнены истеричными идиотами с дерьмом вместо мозгов, и через призму своего Палантира Гарри ощущал ужас и ярость, окутавшие Лондон, подобно густому туману.
Магические газеты пытались убедить людей, что скоро всё вернется на круги своя. Несомненно, «подталкиваемые к таким заявлениям». Их собственные телезеркальные СМИ оказались единственными, кто действительно сообщал о масштабности нарушения, хотя за пределы Спеллхейвена эта информация практически не передавалась, благодаря усилиям местных магических властей по контролю за информацией.
Гарри, Дора, Флёр и Луна перелистывали статьи и пытаясь определить масштабы ущерба. Окончательное число погибших и стоимость материального ущерба ещё не подсчитали, но выглядело всё очень плохо. На самом деле, бедствие вышло столь страшным, что подобного ему в западной части мира не случалось со времён Второй мировой войны. Если бы это не доставляло Гарри неприятности, он бы даже посмеялся над мелодраматическими стенаниям по поводу случившегося. Ничто не может сравниться с массовым убийством мирных жителей, устроенным каким-то сумасшедшим, чтобы подчеркнуть, насколько бесхарактерными стали люди за время столь долгого мира.
Адрастия тоже сидела с ними. Подобное событие стало достаточно серьёзным, чтобы её мнение приобрело ценность, хотя пока она, похоже, была больше заинтересована в том, чтобы разделить своё веселье по поводу происходящего. Это заставило Гарри поставить под сомнения слова Луны о том, что этой женщине нужны друзья.
В середине заседания объявилась Нарцисса, пребывавшая до этого на экстренной конференции МКМ в Швейцарии.
— Они всё ещё пытаются придумать, как всё это скрыть, даже когда безнадёжность этих действий стала очевидна, — сказала она, явно расстроенная.
Гарри тоже расстроился. Несмотря на то, что он сказал, и несмотря на все усилия Дамблдора, МКМ всё же решила попытаться стереть к херам всем память и оказала давление на Фаджа, чтобы тот согласился с этим планом. Очевидно, что попытка не увенчалась успехом из-за огромного масштаба нарушения, и теперь обычное население оказались крайне раздражено этим действиями. Все незначительные проявления добрых намерений, которые могли возникнуть благодаря сотрудничеству Амелии Боунс с полицией, были сведены на нет, связь поддерживалась небрежно и бессистемно, люди с обеих сторон требовали всевозможных нереальных вещей, и никто, похоже, не был склонен выступать голосом разума. Тот ещё балаган.
— Они паникуют, — с ухмылкой на губах заявила Адрастия. — МКМ никогда не предусматривала подобной ситуации. Для них полный крах Статута Секретности всегда оставался сценарием конца света.
— Значит, не стоит рассчитывать, что они перестанут тупить в ближайшее время? — спросил Гарри, в основном риторически.
— Ты так говоришь, будто они хоть когда-нибудь не тупили, — усмехнулась Адрастия.
— Думаешь, будет война? — тихо спросила Дора.
Гарри нахмурился в раздумьях и медленно покачал головой.
— Нет. Во всяком случае, обычной войны не будет. Я ещё могу представить, как обычные люди попытаются провести чистку в тех местах, где всё еще заправляют бестолковые орангутаны, например, в Африке, на Ближнем Востоке, в Азии и Южной Америке, но не в номинально цивилизованных частях мира. Там, скорее всего, подумают о преимуществах поглощения магического мира своими властными структурами. Порабощение через политику, экономику и социальное влияние. Соединенные Штаты — наиболее вероятный кандидат, учитывая их одержимость «обороной» и тем, как магия может её усилить.
— Это ведь на самом деле не случится? — спросила явно обеспокоенная Нарцисса. Несмотря на давнишний отказ от своих предрассудков в отношении немагических людей, она всё ещё оставалась гордой ведьмой и никогда не смирилась бы с мыслью о том, что маги начнут отвечать перед обычными людьми.
— Может, и запросто. Их больше семи с половиной миллиардов, а нас менее ста тысяч. Как бы ни был силён каждый из нас в отдельности, а таковых очень мало, как общество мы гораздо слабее просто в силу численного меньшинства. Наша экономика ничтожна по сравнению с их, наше социальное влияние незначительно. Ты взгляни на изменения, которые произошли благодаря притоку новой крови и новых идей, которые Магическая Британия получила от своего мирского собрата за последние годы. А теперь представь, что будет, если завесы тайны, сковывающей взаимодействие двух культур, не станет.
— Не стоит забывать и о том, что маги, как правило, политически менее подкованы, чем наши мирские собратья, поскольку наши общественные проблемы, как правило, довольно просты, — добавила Адрастия.
— Они всё испортят, — прошептала Нарцисса.
— Да, испортят, — согласился Гарри. — Бюрократы Министерства и без того ужасны, но они хотя бы магические. Даже североамериканские маги не так сильно всё контролируют, как обычные люди, особенно после такого наглядного примера Волдеморта об опасности магии. Они наложат столько ограничений, обязательных регистраций и слежек за используемой магией, что она, скорее всего, исчезнет в течение столетия. И я ни при каких обстоятельствах не позволю этому случиться.
— У тебя есть план, как это предотвратить? — осведомилась светловолосая ведьма, глядя на Гарри с улыбкой, выдававшей её полную веру в него.
— Что-то вроде того. По крайней мере, Спеллхейвену точно не угрожает непосредственная опасность, поскольку мы не живём среди обычного населения.
Нарцисса поняла, что он пока не собирается делиться с ней своими планами.
— Этого недостаточно, — заговорила Адрастия, изучая свои ногти, как будто ей было так или иначе всё равно. — Если ты хочешь что-нибудь предпринять, то следует поговорить с журналистами.
— И зачем мне это делать? — нахмурился Гарри.
Адрастия одарила его взглядом «ты что, дурак?».
— Британское Министерство Магии и МКМ сеют семена непримиримой ненависти на подготовленной Реддлом благодатной почве. Если ты не вмешаешься и не пресечёшь это в зародыше, то семена дадут плоды, и где-то в отдалённом будущем единственным выходом для тебя будет предать всё огню.
Гарри недовольно нахмурился. В этих словах имелся смысл, но он не хотел становиться тем самым человеком, что будет со всем этим разбираться.
— А больше некому, — продолжала Адрастия, видимо, поняв его мысли.
— Ладно, — хмыкнул Гарри после почти полуминутного упорного молчания, желая, чтобы МКМ и все остальные просто уже, блядь, повзрослели, и повернулся к Нарциссе: — Сходи и поговори с Пенни. Я хочу, чтобы вы вдвоём нашли британского немагического репортёра с хорошей репутацией и предложили ему или ей взять у меня интервью.
— Ей, — снова заговорила Адрастия. — Это должна быть женщина. Предпочтительно около тридцати лет, не замужем или разведена, карьеристка, без детей, ещё достаточно хороша собой, чтобы теплить надежду привлечь мужчину и создать семью, но слишком стара, чтобы действительно в этом преуспеть. Прояви к ней немного внимания, пофлиртуй с ней, смешай её стремление к мужской компании с профессиональными амбициями, помани её за собой, трахни несколько раз, если она не покажется тебе слишком неприятной. Получится овладеть ею в течение нескольких месяцев, а если тонко направить её мысли в нужное русло с помощью Легилименции, и того меньше.
Гарри глубокомысленно нахмурился, обдумывая это предложение. Заполучить ручного репортёра, который бы всё выставлял так, как ему надо, было бы, конечно, выгодно, но это также означало не просто одноразовое интервью, целью которого является покончить со всей чепухой, творимой МКМ.
Он взглянул на Дору, ожидая, что она возразит, но та избежала его взгляда и промолчала.
— Это значит, что мне придётся сделать интервью регулярными, — сказал он, продолжая исподтишка наблюдать за реакцией своей метаморфной возлюбленной.
— Тебе в любом случае не удастся избежать внимания, — сухо ответила Адрастия. — Теперь, когда Статут Секретности канул в небытие, а над МКМ нависла тяжесть их ошибок, последние начнут терять свою значимость. Будучи самым могущественным колдуном этой эпохи и правителем изолированного от остального мира королевства, ты сделаешь так, что Спеллхейвен останется оазисом стабильности в неспокойном политическом море. Сочетание этих факторов с неизбежной напряжённостью между нами и немагами означает, что твоё влияние будет расти по мере ослабления влияния МКМ. Я думаю, пройдёт не более двух-трёх десятилетий, прежде чем твой голос станет фактическим голосом всех волшебников.
Она сделала паузу для драматического эффекта, а затем продолжила уже более насмешливым тоном:
— Конечно, ты можешь сыграть в отшельника и отвернуться от этой возможности, что послужит разделению всей этой политической власти среди множества менее значимых волшебников. В отличие от тебя, у них, скорее всего, не хватит ни сил, ни понимания, чтобы противостоять подрывающему влиянию обычного мира. Помнится мне, ранее ты сделал некое громкое заявление о том, что ты этого не допустишь.
Гарри ущипнул себя за переносицу. Ему очень сильно хотелось заявить, что Адрастия не права, но он не мог. Политическая власть была похожа на вонь, липнущую и к другим видам власти, поэтому предсказание Чёрной Вдовы выглядело вполне правдоподобным. Разве Дамблдор не предупреждал его о том, что подобное может случиться, ещё в те времена, когда самой большой проблемой в жизни Гарри оставался спрятанный где-то в сундуке труп Петтигрю?
Она открыто предлагала ему использовать надвигающийся хаос, чтобы заполучить как можно больше политической власти и в конечном итоге под своей эгидой объединить магический мир в единое целое, вместо того чтобы раздробить его по национальным границам обычного мира. Это, конечно, значительно укрепило бы положение волшебников и ведьм в новом мире, но казалось ужасно хлопотным.
Тем не менее не всё так плохо. Он не стал бы касаться обычной политики даже трёхметровым шестом, если бы этого можно было избежать, но не был так уж и против абсолютной власти. Люди будут слушать и делать то, что он скажет, и всё будет хорошо, или же они могут пойти на хуй, и это тоже будет хорошо. Получится эдакий промежуточный вариант, который он так ненавидел. А делегировать полномочия всегда можно кому-то другому.
— Ваше мнение? — спросил он, оглядывая всех остальных.
— Давайте, — сказала Нарцисса с почти что пугающим рвением. — Когда-нибудь легенда о вас затмит легенду самого Мерлина. Если у кого и есть сила и право вести нас в будущее, так это у вас.
В такие моменты становилось ясно, насколько он запудрил ей мозги. Она была так же фанатична в своей преданности ему, как Беллатриса — Волдеморту, только с более здравой головой.
— Мне нравится голубой, — причудливо улыбнулась Луна, что Гарри расценил как то, что ей нечего сказать по данному вопросу.
— У этого подхода, несомненно, есть свои преимущества, — с улыбкой произнесла Флёр. Она была самой политически амбициозной из всех его девушек, даже если это касалось в первую очередь её вида.
Дора лишь пожала плечами. И это странно. Она всегда оставалась в большей степени ведомой, чем лидером, и должна была, по крайней мере, выказать свою неуверенность этим планом.
...
http://erolate.org/book/5346/533334
Готово:
