Готовый перевод My Scumbag System / Моя Система Подонка: Глава 59 Клянусь, я не серийный убийца



Он меня провоцирует. Он чувствует подвох. История про «Поздний цветок» больше не внушает доверия.

— Разумеется, — ответил я. — Не хотелось бы спалить штаб-квартиру VHC в свой первый же визит. Дурной тон.

Вашингтон даже не улыбнулся. Вместо этого он нажал кнопку на консоли. Пол задрожал, и секция стерильно-белого покрытия отъехала в сторону. Снизу поднялся усиленный тренировочный манекен — похожий на тот, что я кромсал в домашнем зале Луки, но этот выглядел куда солиднее: в ключевых точках были вживлены металлические пластины, а на поверхности поблескивали датчики.

Вашингтон указал на манекен: — Покажи мне.

Я протянул руку к манекену, направляя [Тлеющий]. Сначала я намеренно заставил пламя дрожать и гаснуть, будто всё еще привыкаю к нему. Хороший мошенник всегда показывает капельку слабости, чтобы жертва почувствовала свое превосходство.

Пламя стабилизировалось в шар размером с грейпфрут, который с громким свистом рванул вперед и врезался манекену в грудь. Глухой удар! По торсу расплылось черное пятно гари, вверх потянулись струйки дыма.

Вашингтон не отрывался от своего планшета. Его пальцы стучали по экрану, записывая данные с энтузиазмом человека, ведущего учет домашних расходов.

— Грубо. Несфокусированно. Обычная проекция тепла. — Его голос мог бы заморозить то самое пламя, что я только что создал. — Любой пирокинетик D-ранга способен на такое. В твоем досье указаны... странности. Это всё, что ты можешь?

Вызов повис в воздухе. «Покажи мне что-то, что оправдает эту частную проверку».

Это был момент истины. Я не мог показать им [Ледяное Дыхание] — оно всё еще восстанавливалось, да и наличие двух совершенно разных стихий вызвало бы еще больше подозрений. У меня оставался только [Разрез], но это была невидимая, бесшумная режущая сила. К огню она не имела никакого отношения. Использовать её в чистом виде — значит мгновенно разрушить мою легенду.

Я оказался между молотом и наковальней: молотом выступала VHC, а наковальней — судьба тех, кто не мог внятно объяснить природу своих аномальных сил.

Медленно я позволил уверенной ухмылке расплыться по лицу. Расслабил плечи, выпрямился, отбросив образ нервного подростка, и встретил взгляд Вашингтона в упор.

— Это был просто жар. Та самая «грубая часть». — Я размял шею, едва слышно хрустнув позвонками. — Настоящее искусство — в подготовке. Мой Аспект — это двухфазный процесс.

Выражение лица Вашингтона не изменилось, но сама его неподвижность стала иной — он замер, словно хищник, заметивший в траве интересную добычу.

Я подошел ко второму манекену, который бесшумно поднялся рядом с первым. Протянул руку, держа ладонь ровно, пальцы вместе, направив ребро ладони к цели.

— Сначала — разрез.

Я сделал резкое горизонтальное рубящее движение и активировал [Разрез]. Воздух едва слышно свистнул, когда невидимая сила рассекла грудь манекена. Вжик!

Появилась глубокая, хирургически чистая рана, рассекшая ткань и материал под ней так легко, словно по ним прошла катана.

Сквозь стекло я услышал, как Лука резко вдохнул. У Вашингтона дернулась бровь — первая трещина на его мраморном фасаде.

— Затем — прижигание.

Без малейшего промедления я повторил то же самое движение. На этот раз я активировал [Тлеющий], слегка изменив технику. Вместо шара я сконцентрировал пламя в тонкий, управляемый лист, который вырвался из ребра моей ладони, в точности повторяя путь невидимого разреза. Огонь лизнул рану, мгновенно прижигая края и выпуская облачко едкого дыма.

Тсссссссссс!

Эффект был впечатляющим. Края глубокого, чистого разреза теперь светились тусклым, раскаленным оранжевым. Из раны изящно вился дымок. Это выглядело уже не как простая атака, а как перформанс в элитном ресторане, где шеф-повар сошел с ума и решил, что тренировочный манекен — подходящая разделочная доска.

Я опустил руку и повернулся к Вашингтону, излучая уверенность, словно жар от доменной печи.

— Я называю это «Божественная кухня».

Вашингтон уставился на манекен, затем на меня, потом снова на манекен. На мгновение я готов был поклясться, что в этих мертвых глазах промелькнуло нечто похожее на восхищение.

— Завораживает. — Он подошел к манекену, осторожно прощупывая разрез пальцами. — Термическое воздействие следует за надрезом. Двухфазная атака. Точность самого разреза поразительна.

— Я всегда неплохо управлялся с ножами, — ляпнул я и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Отлично, идиот, теперь ты точно звучишь как серийный убийца.

— Я вижу. — Вашингтон сделал пометку. — А эта режущая фаза... объясни механизм.

Это был скользкий момент. Мне нужно было правдоподобное объяснение того, как Аспект огня может создавать режущую силу.

— Сжатие тепла, — плавно сымпровизировал я. — Я сверхконцентрирую тепловую энергию вдоль микроскопической линии, создавая экстремальный перепад давления. Это работает как невидимая раскаленная нить. А само пламя появляется следом, когда я высвобождаю остаток энергии.

Вашингтон слегка нахмурился: — Это требует исключительного контроля.

Я пожал плечами с напускной скромностью: — Много практикуюсь. Трудно заводить друзей, когда ты — «галлюцинирующий» Зеро. Времени на эксперименты хоть отбавля.

Он вернулся к панели, его пальцы запорхали по клавишам. Окружающие меня приборы загудели на более высокой ноте.

— Господин Накано, — произнес Вашингтон, не поднимая глаз, — я хотел бы просканировать вас еще раз во время активной демонстрации этой техники.

Я кивнул и вернулся в кресло. Манипуляторы сканера снова опустились, но на этот раз они светились не синим, а тускло-красным светом.

— Когда будете готовы, — сказал Вашингтон.

Я повторил демонстрацию, рассекая мишень поменьше, поднявшуюся из подлокотника кресла. Сканер гудел и щелкал, записывая данные, которые, как я молился, не выдадут меня с потрохами.

Вашингтон внимательно изучал показания. С каждой секундой его брови сдвигались всё сильнее.

— Это... неожиданно, — пробормотал он. — Тепловая сигнатура соответствует вашему объяснению, но есть что-то еще. Вторичный энергетический паттерн, который я не могу идентифицировать.

У меня внутри всё екнуло. Неужели я переиграл?

— Вероятно, это конверсия маны, — небрежно предположил я. — Поскольку я проявился поздно, мои каналы развиты не так хорошо, как у тех, кто пользуется своим Аспектом с детства.

Вашингтон одарил меня пронзительным взглядом: — Возможно.

Он что-то набрал на панели, и дверь в камеру оценки отъехала в сторону. Вошла координатор Рид с небольшим кейсом в руках.

— Господин Накано, — объявил Вашингтон, — на основании вашей демонстрации я предварительно классифицирую ваш Аспект как [Термический надрез]. Зарегистрированный уровень угрозы: C-ранг, с возможностью пересмотра в сторону повышения по результатам дальнейшей оценки.

C-ранг? За это представление?

— Официально назначение будет закреплено после того, как вы пройдете вступительный экзамен в Академии Нью-Вейна, — продолжил Вашингтон. — А до тех пор вы обязаны носить это.

Рид открыла кейс, внутри которого лежал изящный серебристый браслет.

— Лимитер? — спросил я, подозрительно косясь на устройство.

— Монитор, — поправил Вашингтон. — Стандартная процедура для поздних проявлений. Он фиксирует использование Аспекта и биометрические реакции. Считайте это... мерой безопасности.

«Считай это поводком», — перевел я про себя.

Я неохотно протянул руку. Рид застегнула браслет на моем запястье. Он оказался на удивление легким и сам подстроился, плотно прилегая к коже.

— Это действительно необходимо? — Громовой голос Луки раздался из динамиков. До этого он наблюдал молча, но родительские инстинкты наконец взяли верх. — Мой сын не представляет угрозы.

Вашингтон повернулся к смотровому окну: — Господин Кузьмин, уверяю вас, это стандартный протокол. Аспект вашего сына необычен, но не беспрецедентен. Мониторинг нужен для его же безопасности — в той же мере, что и для всего остального.

Лука не выглядел убежденным, но неохотно кивнул.

— И последнее, — сказал Вашингтон, снова поворачиваясь ко мне. — Обозначение вашего Аспекта теперь внесено в публичный реестр. Однако данные о вашем происхождении остаются под грифом «совершенно секретно».

— Мой отец настолько важная шишка, да?

Губы Вашингтона сжались в бескровную линию: — Эта информация конфиденциальна.

— Но он мой отец.

— Биология — это еще не всё, господин Накано. — Вашингтон многозначительно взглянул на Луку за стеклом. — Некоторые утверждают, что важен тот отец, который тебя воспитал.

С этими словами он забрал свой планшет и кивнул Рид. — Мы закончили. Вы свободны, господин Накано. Удачи на вступительном экзамене.

http://erolate.org/book/5386/535192