Мока склонила голову набок, пока ее алые глаза сузились с напряженным, хищным любопытством.
Эта способность Цукунэ явно была чем-то уровня божественных даров, сродни родовым способностям демонов или Пяти Главных Кланов, контролирующих Пять Священных Зверей.
В мире хватало людей с секретами и таинственными силами, о которых она как наследница дома Шудзен имела некоторое представление. Данная ипостась Моки не была столь невежественна, как ее другая сторона, которая больше походила на невинную человеческую девчонку.
Вампирша поджала губы, обнажив кончики клыков. На ее лице отразилось чистое восхищение, когда она увидела, как раны на теле Цукунэ затягиваются со скоростью, сопоставимой с божественным заклинанием исцеления.
Теперь она чувствовала разницу. Он больше не казался тем жалко-слабым человеком, который безрассудно бросился на орка, чтобы спасти ее. Теперь этот парень эволюционировал в некое 'сверхъестественное' состояние.
'Почему его запах стал слаще? Раньше он казался особенным на фоне других людей, но теперь это совсем другой уровень'.
Цукунэ посмотрел на свою руку в серебристых шрамах, медленно сгибая пальцы. Скованность исчезла. Юноша чувствовал себя… лучше. Сильнее. Легче. Как бы мал или велик ни был прирост характеристик, он ощущал его инстинктивно.
'Теперь я, наверное, без проблем смогу пробивать дыры в деревьях. Увернуться от пули? Ну-у, не будем испытывать удачу. Впрочем, с ловкостью ранга D я, пожалуй, смогу бегать так, что Усейн Болт на моем фоне покажется младенцем. Живучесть и Мана — мои сильнейшие стороны. С таким прогрессом я стал настоящим Королем Тараканов'.
В конечном итоге день выдался продуктивным. Первым в списке стояло испытание сил, вторым — проверка боевого IQ. Последний оставлял желать лучшего, но это было ожидаемо: Интеллект ранга C не давал каких-либо серьезных преимуществ.
Цукунэ практически ничего не знал об устройстве этого мира, если не считать упрощенного лора DxD. К тому же он не мог вечно почивать на лаврах, полагаясь на своего 'рыцаря в сияющих доспехах' в облике горячей девушки-вампира, которая переломает кости любому, кто посмеет его тронуть.
'Наличие сахарной мамочки — это имба, которую невозможно переплюнуть. Помимо уже налаженной связи с вышеупомянутой вампиршей, я также умудрился проложить 'маршрут романтики' с суккубом с просто бомбическим телом, которая явно способна на гораздо большее, чем просто трахнуть мне мозги.
В общем, клянусь Всевышним, я не мог быть разочарован тем, как развивались события. Напротив, я был вполне доволен результатами и теперь точно знал, на чем сосредоточить внимание, чтобы повысить свою силу и шансы на выживание'.
Все еще с легкой, облегченной улыбкой на лице я обратился к Куруму: — Похоже, мы все сегодня получили второй шанс, — мой взгляд переместился с зажившей руки на заплаканное лицо суккуба и, наконец, остановился на Моке. Та смотрела на меня взглядом, в котором больше не было простого веселья — там появилось что-то еще, что я не мог точно определить.
'Она пялится на меня так, как я бы смотрел на свою коллекцию додзинси. Хе-хе, я влип'.
— Давайте не будем тратить эти шансы впустую.
После долгожданного усиления характеристик на Цукунэ снизошло странное спокойствие, и все трое погрузились в тишину.
'Не судите меня строго. Конечно, в будущем мне придется научиться разруливать такие ситуации. Я не могу вечно выезжать на одной болтологии, как какой-нибудь анимешный протагонист. Сомневаюсь, что это сработает. Скорее всего, девчонки испугаются, если я уже сейчас предложу двойное свидание, так что давайте просто разойдемся с Куруму. Дадим ей возможность остудить голову, а завтра посмотрим, как пойдут дела'.
С одной стороны, Цукунэ не знал, как деликатно спровадить Куруму, не задев ее чувств. С другой — Мока, при всем ее величии и образе 'ледяной глыбы', была из тех социально неловких девушек, которые совершенно не умеют нормально общаться с окружающими.
Она была той самой редкой 'пацанкой', которая в современном обществе встречается не чаще единорогов. С его точки зрения, Мока скорее предпочла бы провести время, тренируя боевые искусства и оттачивая навыки, чем занимаясь тем, что делают обычные девчонки.
Как следствие, ее коммуникативные навыки были на самом дне Ранга F. Именно поэтому она чаще всего 'говорила' с помощью кулаков и ударов ног. Вот и сейчас вампирша хранила молчание, выжидающе глядя на Цукунэ, чтобы он сам разрулил ситуацию.
Тем временем Куруму пребывала в настоящем вихре эмоций. Каждый раз, когда она пыталась заставить себя отвернуться, ее взгляд неизбежно возвращался к парню.
'Он… другой'.
Ее широко распахнутые и все еще влажные от слез аметистовые глаза следили за каждым его мимолетным движением. За тем, как Цукунэ рассеянно разминал зажившую руку. За тихим, усталым вздохом, с которым он обвел взглядом поляну. За легким, ироничным изгибом его губ, когда юноша обменялся безмолвным взглядом с пугающей сереброволосой Мокой.
Странное тепло расцвело в груди суккуба.
'Он спас меня. Он видел меня в самом худшем состоянии… и все равно протянул руку. Он назвал мою мечту детской… но он не стал над ней смеяться. Он не осудил и не возненавидел меня за то, что я использовала на нем свои чары'.
Никто и никогда не поступал с ней так раньше.
Вся ее жизнь была сплошным представлением — перед семьей, сверстниками, потенциальными партнерами. Очаровать, соблазнить, подчинить. Все было лишь сделкой. Однако Цукунэ стал первым парнем — первым человеком, — который разорвал этот порочный круг, в котором тонула Куруму.
Чем дольше она смотрела на юношу, тем сильнее разгорался блеск в ее глазах.
Ее радар 'суженого', который раньше лишь ловил фантомные сигналы, теперь звенел на оглушительной, единственно верной частоте.
'Он. Это он. Ах… кажется, я влюбилась'.
Девушка сделала полшага вперед, открыв рот, чтобы что-то сказать….
'Еще раз извиниться? Поблагодарить? Задать вопрос, который заставил бы его продолжить разговор?'
Но слова застряли в горле девушки в тот самый миг, когда Мока перешла к действиям. Вампирша подошла к Цукунэ, властно взяла его за руку и потянула за собой.
Мока и сама не знала, куда отведет парня, но инстинктивно чувствовала; если она не двинется сейчас, то останется лишь сторонним наблюдателем за тем, как эта коварная суккуба будет подкатывать к ее мужчине.
— Идем, Цукунэ, — холодно бросила вампирша. — Уже поздно, и я хочу обсудить с тобой, как сильно ты облажался, заставив ту слабачку рыдать от беспокойства.
Уводя меня прочь, она бросила взгляд на Куруму — это не было яростной угрозой, скорее холодный, пренебрежительный жест королевы, возвращающей свою собственность.
http://erolate.org/book/5437/550929
Готово:
