Этот опыт... просто десять из десяти. Рекомендую без всяких сомнений.
Более того, моя теория подтверждается. Пока Мока пьет мою кровь, она также — прямо или косвенно — впрыскивает свою. Нет, скорее ДНК из ее слюны связывается с моей кровеносной системой.
[Имя: Аоно Цукунэ]
[Раса: Человек (Заражен — Вампир Шинсо)]
[Сверхъестественные характеристики]
Мана: С (84/100)
Чистота родословной: 8.84% (Нестабильно)
Контроль крови: F (26/100)
Священный механизм: (Творец Уничтожения) — Спит
Уровень угрозы: D (Человек)
Для Моки это была ошеломляющая сенсорная атака. Раньше девушка вела себя сдержанно, боясь ненароком выпить парня досуха. Но теперь, чувствуя, что его жизненная сила вышла на новый уровень, она позволила себе по-настоящему сорваться с цепи.
На подсознательном уровне Мока все еще контролировала процесс, но когда мои руки в ответ сжали ее талию, ее накрыл вихрь эмоций, которые не поддавались логике. Это был покой, смешанный с первобытным торжеством.
— М-м-м-м... — низкая, вибрирующая нота удовольствия сорвалась с губ вампирши.
Потерявшись в этом ощущении прибывающей силы и пугающе глубокой связи, она не выдержала: с ее губ сорвался тихий, невольный стон — едва слышный, прерывистый звук, отозвавшийся вибрацией на моей коже.
'Больше нельзя. Мне так хорошо, что если не остановлюсь прямо сейчас, то просто выпью его досуха'.
Мока медленно, с предельной осторожностью вытащила клыки и быстрым касанием языка зализала ранки. Она не стала сразу разрывать объятия и прижалась лбом к моему плечу.
— Ты… стал слаще, чем прежде, Цукунэ, — прошептала она. — Если так пойдет и дальше… я могу впасть в зависимость.
Мое сердце, и без того выписывавшее кульбиты, пропустило удар. Чтобы сбавить градус напряжения и дать ей возможность изящно отступить, я ответил в своей привычной манере: — Что, уже хочешь добавки?
Наконец Мока отстранилась, хотя ее руки все еще тяжелым теплом лежали на моих плечах. Алые глаза девушки были широко распахнуты, а привычное ледяное спокойствие сменилось ошеломленной, уязвимой мягкостью. По щекам разливался нежный, как лепестки розы, румянец. Она попыталась изобразить суровый взгляд, но в нем не было ни капли убедительности.
— Дурак… Знай свое место… тупица! — Мока резко отвернулась, и румянец на ее лице стал еще гуще. — Возможно. Позже. Перед тем как я… верну на место Розарий.
Я драматично схватился за сердце.
— Ох. Дай моему бедному пульсу хоть шанс прийти в норму!
— …Ты можешь прекратить?
Голос Моки буквально звенел от смущения, выражая чувства, которое было ей совершенно в новинку.
— Прекратить что?
— Говорить все эти… постыдные вещи!
Я состроил гримасу предельно невинного удивления.
— Э-э? О чем ты? Разве вы не целомудренная дева, моя Герцогиня?
Это стало последней каплей. Со скоростью, от которой я едва успел моргнуть, руки девушки взметнулись и стальными тисками ущипнули меня за обе щеки. Она потянула их в разные стороны, сверля меня взглядом, пока ее лицо краснело уже не от смущения, а от нахлынувшей ярости.
— Профти. Я больфе так не буду, — промямлил я сквозь зажатые щеки.
Девушка отпустила меня с коротким выдохом, в котором было больше обреченности, чем гнева.
— Вот и славно.
— Мока…
— Да, Цукунэ? — отозвалась она настороженно, но без той ледяной стены, что разделяла нас в начале прогулки.
Я наклонил голову к самому ее плечу и заговорщицким шепотом, с озорным блеском в глазах, произнес: — Я тут читал… что для вампира процесс кормления — это что-то вроде, ну, ты понимаешь… французского поцелуя. Так что, следуя этой логике…
Я оставил фразу недосказанной, расплываясь в самой наглой из своих улыбок. Трансформация была мгновенной и фееричной. Блестящий интеллект вампирши попросту закоротило. Глаза округлились, а румянец, до этого лишь слегка подкрашивавший щеки, вспыхнул настоящим пожаром, залив девушку густой краской от кончиков ушей до самого основания шеи. Она выглядела совершенно, величественно ошарашенной — особенно забавляло то, как ее губы замерли, сложившись в безмолвную букву 'О'.
— М-мы… э-это… я м-могу о-объяснить…! — заикалась она.
Могущественная наследница клана вампиров в один миг превратилась в пунцовое, лепечущее создание. Но объяснений у нее не было. Логика была железной, и, честно говоря, теперь, когда я об этом заговорил, она припомнила кое-какие наставления матери из далекого детства.
С немым писком запредельного смущения Мока легонько оттолкнула меня и выхватила Розарий из моего кармана. Она возилась с ним, дрожащими руками пытаясь застегнуть замок; одна ладонь при этом закрывала пылающее лицо. Девушка сверлила меня взглядом сквозь щелочки между пальцами, обнажив клыки в порыве острой социальной агонии, что выглядело куда милее любой улыбки.
— Я тебя ненавижу! — выпалила она высоким, прерывистым шепотом, в котором не было ни грамма настоящей ненависти.
— Нет, не ненавидишь, — мягко ответил я. — Я думаю, я тебе нравлюсь. Ровно так же, как и ты мне.
Я сделал маленький шаг вперед, не нарушая границ девушки, но и не разрывая зрительного контакта.
— Слушай, не хочешь сходить на свидание, когда в следующий раз выберешься наружу? Я нашел несколько классных мест в этом измерении. Или можем махнуть в мир людей и развлечься там.
Румянец на лице вампирши достиг критической, почти 'ядерной' отметки. Она затрясла головой так отчаянно, будто пыталась прогнать наваждение.
— Я-я — нет! Ты мне вовсе так не нравишься! Я бы никогда… никогда не стала встречаться со слабым человеком! Мой… мой отец бы просто…!
Она оборвала фразу на полуслове и отвернулась, судорожно хватая ртом воздух. Девушка лгала — по крайней мере в том, что Цукунэ был ей безразличен. Как и ее 'внешняя' половина, она была бесконечно одинокой, лишенной простого человеческого общения. Статус наследницы клана вампиров стал для нее золотой клеткой. Мока никогда не знала любви, постоянно сталкиваясь лишь с отторжением или трепетом. Только встреча с Цукунэ заставила в ее сердце распуститься букет из странных, пугающих и прекрасных чувств.
С другой стороны, слова об отце были чистой правдой. Глава дома Шудзен, повелитель вампиров, скорее всего, стер бы Цукунэ в порошок на месте, узнай он, что тот посмел претендовать на сердце его дочери. Девушка ускользала, вновь возводя свои стены — не из гнева, а из привычки к самосохранению.
— Кажется, я в большой опасности, — произнес я, разбивая тяжелую тишину намеренно легким тоном. — Но пока нас не раскрыли... я все еще могу рассчитывать на твое наставничество, верно, Мока-сенсей?
Девушка вскинула голову. Ее алые глаза мерцали от невыплаканных слез досады и смятения.
— У-ух, какой же ты невыносимый! — вскрикнула она, но прежний жар исчез, сменившись растерянным изнеможением. — Перестань издеваться надо мной, придурок!
Девушка явно была готова к капитуляции. Ее большой палец нежно погладил перекладину Креста.
— Пришло время уходить.
В ответ я лишь мягко улыбнулся.
— До встречи, детка.
— Заткнись! — в ее словах не было ядовитой грубости, лишь беспомощное признание поражения.
Мока прижала Розарий к замку на своей груди. Вспышка розового света окутала ее. На долю секунды я увидел, как серебро волос темнеет, обретая оттенок утренней розы, а алая сталь глаз сменяется растерянным изумрудом. Гордое лицо девушки, которая только что позволила себе почувствовать нечто новое, сменилось выражением сонного замешательства.
Мока медленно моргала, все еще прижимая ладонь к Розарию.
— Цукунэ?.. Что случилось? Мое лицо почему-то горит...
Девушка сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Ох, я вдруг так сильно устала.
Я поднялся и протянул ей руку, чтобы поддержать.
— Не о чем беспокоиться, — мягко сказал я. — Давай я проведу тебя в общежитие. День выдался долгий.
Это была чистая правда, но теперь мое будущее перестало казаться столь непроглядным.
http://erolate.org/book/5437/550932
Готово:
