Императрица Цзин приняла Дун Куана в уединённом павильоне в имперских садах. После того, как он сел, Сян Шаолун сказал:
— Леди Я сообщила мне о том, что завтра она направляется в Далян, так что сегодня вечером будет единственный шанс для нашего хода против неё. Мне нужно лишь найти хороший предлог, чтобы направиться в её резиденцию, и я выполню нашу задачу. Императрица Цзин, вы подготовили необходимые материалы?
Ядовитый взгляд мелькнул в глазах Императрицы Чжао. Немного поколебавшись, она наконец вздохнула:
— Ей стоит считать, что ей повезло. Будем считать, что мы закрыли этот вопрос.
Сердце Сян Шаолуна слегка дрогнуло. Он понял, что эта благородная леди и Чжао Му должны иметь какую-то скрытую, но в то же время эффективную систему коммуникации между ними. Вот почему она была способна столь быстро понять, что ситуация изменилась.
Когда он обдумывал лучший способ поставить её в известность о возможности восстания Принца Учэна, Императрица Цзин мрачно вздохнула:
— Когда вино проходит сквозь заботы, оно превращается в слёзы. Сегодня я непрестанно думаю об этой строчке. Я не могу мотивировать себя сделать хоть что-то.
Основываясь на всей собранной им информации, Сян Шаолун теперь был способен сделать грубый набросок истории и личности Первой Леди Чжао.
После обручения на государстве Чжао и становлении Императрицей, её задачей было поддержание и укрепление альянса трёх государств. В дополнение, она преданно дала народу Чжао их единственного Наследного Принца.
Всё должно было быть идеально, но появилась проблема в виде Короля Сяочэна. Из-за его любви к другим, он пренебрегал ею.
Императрица Цзин явно не была блудной женщиной. Хотя Король Сяочэн не следил за ней пристально, она, тем не менее, следовала всем нормам приличия, ведя одинокую жизнь во дворце. Такого типа женщина, когда она по-настоящему влюбляется, становится ещё более безнадёжной в сравнении с тем, как себя ведут себя блудницы.
Человеком, по настоящему влюбившим её в себя, был Принц Синьлин. Последний действовал лишь в целях личной выгоды. Ради политики он устроил для неё шоу, в то время как на самом деле небезразличной для него была Чжао Я. Естественно, после того, как Императрица Цзин узнала об этом, ей была нанесена рана, не залеченная по сей день.
Чжао Му, увидев возможность, использовал снисходительность Короля Сяочэна ко всякого рода «играм» для приобретения запаса различных лекарств, которые он использовал для пробуждения её сексуального желания. Он заставил её погрязнуть в жестоком отчаянии и стать готовой сделать всё ради него.
Императрица Цзин затаила глубокую ненависть к Королю Сяочэну и, в дополнение, она не была женщиной без амбиций. Сильные и в то же время тонкие отношения, которые развиваются между мужчиной и женщиной, вынудили её и Чжао Му использовать друг друга к взаимной выгоде, толкая друг друга к ещё большей развращённости.
Никто не может отрицать, что Чжао Му очень привлекательный, очаровательный мужчина. У него есть способы удовлетворения и мужчин, и женщин. Иначе, до того, как Чжао Я влюбилась в Сян Шаолуна, она не смогла бы сопротивляться приставаниям и соблазнениям Чжао Му.
Если, гипотетически, Сян Шаолун смог бы переманить Императрицу Цзин на свою сторону, крупнейший сторонник Чжао Му исчез бы, и задача его захвата также стала бы гораздо проще. Когда он подумал об этом, он не мог не вздохнуть. Чтобы иметь счастливую, мирную жизнь в этой эпохе, единственным вариантом было ни перед чем не останавливаться и использовать любые доступные методы для достижения своей цели.
Уставившись на него, Императрица Цзин сказала:
— Почему ты вздыхаешь?
Сян Шаолун, думая о беспринципной, коварной тактике, которую он собирается использовать, не почувствовал желания прибегать к ней в данный момент. Он хмуро сказал:
— Я и сам не знаю.
Императрица Цзин не ожидала, что он ответит в подобной манере. Поражённая, она сказала:
— Ты очень откровенен.
Оба хранили тишину какое-то время. После того, как оба глядели друг на друга какое-то время, Императрица Цзин оказалась неспособной противостоять его палящему взгляду. Опустив голову, она сказала:
— Ты действительно готов слушать мои приказы, чтобы подставить Чжао Я? Я думала, тебе она нравится. Всем мужчинам нравятся такие женщины как она, которые знают, как удовлетворить их в постели.
Сян Шаолун понял, о чём она думала. Он грубо ответил:
— Просить меня подставить невинного — это на самом деле то, чего мне делать не хочется. Я предпочёл бы убить её ударом меча, и сделать всё аккуратно и чисто. В худшем случае, я бы сбежал из Ханьданя после и таким образом отплатил бы вам, Императрица Цзин, за доброту, которую вы выказали, продвигая меня по службе.
Всё тело Императрицы Цзин дрожало, когда она смотрела на него. Её подобные фениксу глаза дрожали яростным взглядом, она ответила с холодным формализмом:
— Так у тебя есть смелость действовать против моих указаний?
Сян Шаолун использовал технику “мягкости” по преодолению “твёрдости”. Он в очередной раз вздохнул.
— Я, Дун Куан, готов пожертвовать своими средствами к существованию и даже самой моей жизнью ради вас, Императрица Цзин. Императрица, вы всё ещё недовольны? Откуда такая глубокая ненависть между вами и Леди Я?
Лицо Императрицы Цзин стало ледяным.
— Ты недостаточно осведомлен, чтобы быть вовлечённым в наши с ней разногласия.
Увидев, что она больше не критикует его за сопротивление приказам, Сян Шаолун знал, что её отношение к нему уже смягчилось. В тот момент он ехал на спине тигра, не способный слезть. Если бы он не использовал чрезвычайные меры, чтобы покорить её, было бы очень сложно предвидеть последствия. Чжао Я была прекрасным примером того, как трудно вникнуть и понять, что на уме у этих женщин, живших во дворце так долго. Внезапно, она приказала удалиться:
— Генерал Дун, если у вас больше нет здесь дел, вы можете идти.
Сян Шаолун поднялся на ноги. Сделав два гневных шага, он заговорил, стоя к ней спиной:
— Императрица Цзин, вы знаете, что катастрофа так близко, что она давит вам на ресницы?
Нежное тело Императрицы Цзин немного дрогнуло. Холодно смеясь, она ответила:
— Генерал Дун, если вы просто говорите жуткие вещи, чтобы напугать меня, я определённо не отпущу вас.
Сян Шаолун небрежно пожал плечами, ничуть не выдавая беспокойства.
— Если дело в этом, то позвольте мне забрать назад сказанные ранее слова. С сегодняшнего дня я, Дун Куан, больше ничего вам, Императрице Цзин, не должен. Если Императрица желает забрать жизнь Дун Куана, действуйте и отдайте приказ!
Императрица Цзин взорвалась гневом. Её милый голос перешёл на крик:
— Какая наглость! Как ты смеешь так говорить со мной? Ты мне поверишь, если я скажу, что немедленно вызову кого-нибудь, кто придёт и вырвет с корнем твой язык?
Сян Шаолун быстро обернулся и уставился на неё, стреляя в неё холодно наэлектризованным взглядом. Внезапно его внешность стала несравненно могучей. Он ответил:
— Я, Дун Куан, никогда не считал жизнь или смерть чем-то очень важным. Если всё, чего я хотел добиться, это сделать вас счастливой, мне было бы легко игнорировать мою совесть и просто говорить приятные на слух слова. Но не важно, кому я хочу лгать, я, Дун Куан, не желаю обманывать мою любимую Императрицу Цзин. Поэтому я говорил эти слова от всего сердца. Я не ожидал, что получу в ответ только вашу неприязнь. Забудьте! Ничего страшного, если я больше не буду городским командующим. Я смог сделать кое-что от вашего имени. Жаль, что всё так выходит. Я собираюсь пойти к Королю и вернуть ему имперскую печать для командования войсками. Я больше не хочу обременять себя делами Ханьданя.
Случалось ли, чтобы Императрицу Цзин прямо упрекали подобным образом? Мгновение она была ошеломлена и потеряла дар речи. Но, услышав властную силу его страстной речи, ее сердце смягчилось. Она только поморщилась и сказала:
— Хорошо! Раз ты столь прямолинеен, продолжай и скажи мне эти слова из глубин твоего сердца. Я внимательно выслушаю их.
Сян Шаолун втайне почувствовал огромную радость. Решив остановиться, пока он был впереди, он разочарованно вздохнул:
— Прямо сейчас сердце вашего слуги удручено и опечалено. Я не хочу ничего говорить. Императрица Цзин, позовите кого-нибудь, чтобы забрать меня! Я точно не буду сопротивляться.
На короткое время Императрица Цзин опешила. Встав из-за стола, она перешла на его сторону. После того, как её тонкое прекрасное лицо пристально изучило его собственное, она слегка вздохнула:
— Почему ты так злишься на меня? Даже если тебе плевать на собственную жизнь, тебе стоит подумать о нуждах твоих последователей в Ханьдане! Даже Король не может защитить вас от наказания за то, что вы оскорбили поставивших на вас.
Сян Шаолун знал, что время было подходящим. Глубокие эмоции бурлили в его глазах, он покачал головой:
— Я тоже не знаю, почему был неспособен контролировать себя. Я лишь подумал, что если бы Императрица Цзин ошибочно подумала обо мне плохо, это было бы... ба! Я не знал, что сказать.
Поначалу Императрица Цзин опешила. Затем она издала звенящий смешок, звучащий как серебряные колокольчики. Протянув руки, она прижала их к его широкой груди. Тихим голосом она сказала:
— Тебе не нужно объяснять. Конечно я понимаю о чём ты.
Почувствовав, как её драгоценные руки нежно коснулись и погладили его, Сян Шаолун внезапно ощутил волну желания. Он спокойно закрыл глаза. Мягким голосом он сказал:
— Императрица Цзин, прошу вас, перестаньте. Иначе я не смогу себя контролировать и оскверню вас.
Хихикая, Императрица Цзин сказала:
— Разве только что ты не выглядел так, будто собираешься меня съесть целиком? Почему же теперь ты дрожишь от страха? Ой! Нет! – сказала она низким голосом.
Сян Шаолун ждал такой хорошей возможности. Казалось, он ждёт уже целую вечность. К чему теперь вежливость? Он грубо притянул её в объятия и прижался губами к её приятно пахнущей шее и плечу.
Перевёл: Josef_K
Отредактировал: volk77
http://erolate.org/book/5440/551374
Готово:
