Насколько они могли видеть вокруг, земля была покрыта сплошным пышным зелёным ковром, усеянная дикими лесами и извилистыми реками. От такой восхитительной природы захватывало дух.
Тао Фан неожиданно вздохнул и сказал:
— У меня будет конфликт с Вэй, когда это дойдёт до них. На юго-западе Великого Цзинь течёт Жёлтая Река, а за ней коварные горы. Там фактически располагался единственный проход в Цинь на востоке. После разделения на три государства, этот район был взят Вэй, и пока они остаются сильными, Цинь будет в ловушке на западе и не сможет завоевать восток. Эй! Так что мы хотим, чтобы государство Вэй было сильным или слабым?
— Почему Господин Тай так сильно ненавидит Вэй? — спросил Сян Шаолун.
Тао Фан помрачнел и сказал:
— С тех пор, как Маркиз Вэнь из Вэй реформировал Вэй, он продолжил захватывать других, не только ослабевших нас, но сделал Цинь сильнее и стал ещё опаснее. Полный хаос сейчас есть результат действий Вэй. К тому же Ци сбились с правильного пути и не сдержали своего слова. Когда мы объединили усилия с Чу и Хань, чтобы атаковать Цинь, они напали на нас, чем дали Цинь возможность уничтожить два государства Ба и Шу, тем самым они расширили свои земли. Все они недальновидные люди.
Вмешался один из воинов:
— Но самым идиотом оказался Правитель Чу. Цинь использовали всего 600 миль земель, чтобы соблазнить его отказаться от дружеских уз с Ци. В конце концов, они остались в изоляции и без подкреплений. Цинь разгромили их возле Даньян; они потеряли 80 000 человек, Ханьчжун, северо-запад Чэнду и Пинсяо, что стало огромным регрессом для их государства. Позже Цинь заманили его в Ущелье У, где он и был схвачен. В итоге он умер от болезни на чужой земле. И никто не знает, то ли смеяться над ним, то ли жалеть.
Сян Шаолун пришёл в волнение от услышанного. В 21 веке нет подобной суматохи, когда исход может быть решён при помощи войны. Только здесь он может продемонстрировать свои способности во всей красе. Теперь он всё меньше и меньше думает о возвращении домой.
Когда они закончили обсуждение своей стратегии в Шаньтоу, то разделились, чтобы каждый выполнил свою задачу.
Сян Шаолун во главе с 30-ю людьми устанавливали ловушки и рыли ямы на склонах, чтобы не дать противнику внезапно их атаковать под покровом ночи. Он также утвердил запасной план у Тао Фаня, который, выслушав его, согласно кивнул.
В течение этих нескольких дней, всё свободное время Сян Шаолун будет практиковать фехтование и стрельбу из лука. Он изучал всё это в прошлом, но, конечно, такие навыки в то время были не настолько важны, поэтому теперь он усердно прорабатывал эти области.
Среди всего личного состава, он владел оружием лучше всех. Однако он смиренно спрашивал советы у других воинов и учился у них, создавая для себя мощный, ничем неограниченный, смертельный стиль фехтования. Хотя он чувствовал, что ещё недостаточно хорош, однако он не мог найти хорошего учителя за такое короткое время, так что приходилось работать с тем что есть.
Он вернулся в лагерь, чтобы отдохнуть, только поздно ночью.
Прекрасная и игривая Тин Фанши, которая думала только о любви, проснулась и собиралась переодеться для него, когда Сян Шаолун остановил её и сказал:
— Сегодня ночью я буду спать! У меня чувство, что ворюги придут этой ночью.
Тин Фанши побледнела от испуга и, заикаясь, сказала:
— Что же тогда нам делать? Если я попаду в руки к тем конокрадам, меня совершенно точно обесчестят, такая судьба хуже смерти.
Сян Шаолун обнял её и заверил:
— Не бойся, пока ты рядом с Сян Шаолуном, я гарантирую тебе безопасность. Я, скорее всего, останусь, чтобы отбиться от врага, а ты пойдёшь с Господином Тао в Ханьдань, я встречусь с тобой позже.
Тин Фанши зарыдала от горя:
— Я прошу, чтобы Небеса сжалились надо мной и защитили Господина Сяна. В прошлом я думала, что не имеет значения, за каким мужчиной идти. Но сейчас я знаю, что без Господина Сяна, я не захочу жить дальше и дня.
Сян Шаолун знает, что эта привлекательная красавица испытывает к нему полноценные чувства, и неожиданно снова ощутил желание. Он слизал слезы с её лица, его рука протянулась к телу и пробралась к груди. На мгновение он вспомнил Мэй Цаньнян, и подумал, что это была хорошая идея, не дать ей идти вместе с ним, иначе она могла бы сейчас испугаться до смерти.
Миниатюрное тело Тин Фанши задрожало, лицо покраснело, глаза горели огнем. Её маленький ротик широко распахнулся, жадно хватая воздух и издавая стоны, вожделение всецело захватило её.
Внезапно Сян Шаолун остановился и сказал:
— Я должен беречь силы сегодня ночью, чтобы быть готовым к любой неожиданной ситуации. Ты можешь подождать ночь?
Тин Фанши тяжело дышала и стонала, у неё не было другого выбора, кроме как склонить голову в согласии. Однако как только он увидел её тяжело вздымающуюся грудь, то понял, что она сейчас в жару желания, пламя которого не может быть погашено.
Впервые Тян Шаолун подумал о том, насколько идиллической будет жизнь без войны.
Тин Фанши задула масляную лампу и упала в объятия этого мужчины, заставляя его потерять контроль.
Сян Шаолун обнял шар огня и забрался под одеяло. Он мягко спросил:
— Я забыл спросить тебя, ты имела когда-либо дела с другим мужчиной за спиной своего мужа?
Тин Фанши свернулась в клубок и, покусывая его за ухо, ответила:
— Он был очень строг со мной, но я часто должна была сопровождать мужчин, которых он отбирал. Когда он был счастлив, то позволял своим родственникам и друзьям повеселиться со мной. К счастью служить другим мужчинам было намного лучше, чем ему.
Сян Шаолун вздохнул про себя, женщины этой эпохи не имеют никакого иного статуса, кроме как быть рабами мужчин. Из того, что она сказала, выходило, что замужняя женщина не так уж сильно отличается от проститутки. Когда он подумал про Императора Цинь в кино, в котором его мать была любимой наложницей Лу Бувэя, и который предлагал её своему отцу, то теперь эта ситуация не казалась ему странной.
От чрезмерного изнеможения он уснул.
Проснулся он внезапно от звука приближающихся шагов, всё ближе и ближе. Тин Фанши проснулась в испуге.
Сян Шаолун приказал ей оставаться в палатке, бесшумно достал меч и вышел наружу. Он встретил нервничающего Ли Шаня и понял, что что-то не так, поэтому поспешил за ним к вершине восточного холма.
Тао Фан вместе со всеми своими воинами бодрствовали, прижавшись к земле на вершине холма, и осматривали окрестности.
Величественные и, казалось бы, спокойные равнины; испуганные птицы взмыли в воздух от рёва свирепых тигров.
Тао Фан побледнел и воскликнул:
— Они идут!
Сян Шаолун был экспертом в выслеживании передвижений врага, и предположил, что их противник всё ещё далеко и пока не собрался с силами. Он предложил:
— Почему бы Господину Тао не сбежать с женщинами, а лошадей оставить здесь. Я возглавлю 50 человек, чтобы отвлечь врага, а затем позже мы встретимся в Ханьдане.
Тао Фан знает, что конокрады превосходят их числом, и что все они злобные и бесстрашные, он почувствовал холод в сердце. Он схватил его за плечи и сказал с благодарностью:
— Я полностью полагаюсь на тебя. Ты должен выжить и прийти в Ханьдань ко мне. Я хорошо позабочусь о Тин Фанши для тебя.
После этих слов он в спешке ушёл.
Спустя какое-то время Тао Фан и женщины уже ехали на лошадиных повозках под охраной более 60-ти воинов, покидая лагерь через свободный от ловушек проход.
Сян Шаолун и оставшиеся немедленно занялись делом, укрепляя оборону, углубляя ловушки-ямы, раскладывая арканы для опрокидывания лошадей и тому подобное.
Через 3 часа конокрады наконец пришли. Лошади на холме заржали, когда воры окружили маленький холм. Смертоносные конокрады кружили вокруг них, от чего кровь стыла в жилах у воинов, потому что они действительно намного превосходили их числом.
Сян Шаолун почувствовал, как его охватывает оцепенение, и приказал себе успокоиться.
Вдруг послышался топот, 2 отряда по сотне конокрадов взбирались по холму с востока и запада.
Сян Шаолун знал, что противник просто проверяет их, поэтому приказал всем оставаться на местах, и не бросаться в бой.
Два отряда, поднимавшихся наверх, пронзительно закричали, и все, кто услышал их, ощутили холодную дрожь.
На полпути вверх по склону холма конокрады разделились и быстро ринулись вперёд.
Передняя линия конокрадов повалилась, кто-то упал в яму с кольями, у кого-то лошади попали в капканы; люди и лошади скатывались вниз с холма и сшибали тех, кто был ниже по склону. От такой цепной реакции более, чем половина от этих 2 отрядов, почти 200 человек, либо погибли, либо были ранены.
Воины ликовали, их уверенность сильно возросла.
Сян Шаолун втайне поблагодарил удачу, зная, что враг понёс потери из-за своей беспечности и самоуверенности, именно поэтому они попали в ловушку. Он торопливо приказал всем спуститься вниз по склону и спрятаться в ямах без кольев, и затем приготовить стрелы к началу третьей атаки.
Несколько сотен факелов зажглись вокруг, освещая весь холм огненным сиянием.
Дородный мужчина с огромной седеющей бородой выступил из вражьей толпы, гордо восседая на лошади. Он указал на холм и прокричал:
— Проклятые демоны Чжао. Если я, Ху Хуэй, позволю всем вам спокойно умереть, то я немедленно уйду в отставку.
Сян Шаолун обругал про себя своего противника за тупость. Как только он сказал эти слова, разве это не вынудит его врага бороться изо всех сил?
Сян Шаолун знал, что его руки сильнее, чем у других, и пустил стрелу в сторону Хуэй Ху. Легковесная стрела потеряла импульс, не долетев до цели, и воткнулась в 10-ти метрах от Хуэй Ху. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы вызвать волнения среди конокрадов. У кого настолько немыслимо сильная рука?
Воины втайне ликовали, но никто не издал ни звука, боясь, что враг заметит их местоположение.
Заиграл горн, все конокрады пустили своих лошадей, они разделились на два отряда, чтобы атаковать со всех сторон.
С щитами и копьями, под свет факелов они осторожно пробирались вверх по склону и портили ловушки, установленные Сян Шаолуном.
За ними шли лучники, которые обстреливали холм, прикрывая копьеносцев. Однако они не знали, что Сян Шаолун уже укрылся в яме в посередине холма, специально предназначенной для укрытия от стрел.
Теперь все воины были под впечатлением от того как Сян Шаолун предвидел поведение врага и их уверенность усилилась.
По подсчётам Сян Шаолуна у врага всё ещё было около 700 боеспособных человек. Даже если они смогут избавиться от 400 приближающихся к ним человек, враг по-прежнему будет значительно превосходить их числом. С другой стороны, они не смогут убить всех нападающих без потерь с собственной стороны. У него была идея, он приказал находившемуся рядом Ли Шаню:
— Чуть позже завяжется бой, сейчас возьми 10 человек и идите к лошадиной ограде. Когда услышите сигнал, 3 длинных и 3 коротких звука горна, тут же ломайте ограждение и выпускайте лошадей наружу. Пусть они несутся с востока, тогда мы сбежим с запада.
Ли Шань тотчас же согласился и ушёл подбирать соучастников.
К настоящему времени первая партия конокрадов достигла середина холма и медленно приближалась. Напряжение росло.
Хуэй Ху и остальные 300 человек сидели на своих лошадях на восточной стороне, организовав построение. Они потирали кулаки, готовые сорваться с места и начать убивать.
Сян Шаолун впервые оказался в такой ситуации, его сердце бешено стучало. Он отдал приказ:
— Пустить камни!
Барьер, сдерживающий 10 куч из стволов деревьев и камней, которые были скрыты за кустами и травой, был удален и они покатились вниз как волны, сметая врага и ломая их щиты.
— Стрелы! — закричал Сян Шаолун.
Показались прятавшиеся до этого в норах воины и выпустили дождь из стрел. Враг был в полном хаосе и не мог даже ничем ответить на атаку. Сраженные стрелами, они катились вниз с холма, понеся потери более 200 человек.
Боевой дух воинов значительно возрос, они ликовали.
Хуэй Ху прыгал как сумасшедший, и после отступления раненных, он немедленно перегруппировал своих людей для третьей атаки.
Сян Шаолун наблюдал, как остальной отряд пришёл в движение, и понял, что они двинули свои главные силы на восточный склон. Этот участок не очень крутой, и, втайне поблагодарив небеса за помощь, приказал всем воинам отступить на верх холма.
Есть преимущество в их малом количестве, врагу будет не просто засечь их передвижения.
Когда все они отступили на верх холма, Сян Шаолун сказал всем привести своих лошадей и поведал им свои план. Когда воины услышали, что они могут сбежать, их моральный дух возрос, все они были едины как никогда, никто из них не возразил. До сих пор никто из них не был ранен, поэтому они, естественно, считали Сян Шаолуна неким божеством.
Зазвучал горн, конокрады снова пошли в атаку со всех направлений, но большая часть оставшихся, больше 500, приближалась с востока.
Сян Шаолун подождал, пока конокрады проделают половину пути на холм, после чего приказал своим людям дать сигнал. Лошадиное ржание и стук копыт, больше сотни диких лошадей были высвобождены из загона, воины поспешно направляли бег лошадей таким образом, чтобы те бежали вниз по восточному холму. Они даже тыкали своими копьями в круп лошадей, чтобы взбесить их ещё больше. Среди туч пыли, дикие лошади галопом бежали со склона прямиком на конокрадов.
У Сян Шаолуна не было времени наблюдать за исходом, он повел 50 своих воинов на западный склон по безопасному пути.
Только сотня конокрадов встретилась им, и, так как те были не готовы к такой встрече, с ними быстро разобрались.
Сян Шаолун знал, что его план должен был выходить за рамки ожиданий врага. Хуэй Ху не знал, что всех женщин увели, поэтому не мог представить, что остались всего лишь 51 всадник.
На восточном склоне должно быть царил полный хаос, но конокрады с 2 других направлений пришли на помощь и звуки убийств наполнили воздух.
Хотя Сян Шаолун научился ездить верхом в армии, он, естественно, не был таким опытным, как воины и конокрады, которые выросли на лошадиной спине. Когда они добрались до подножия холма, он плелся позади остальных воинов, которые подумали, что он настолько храбр, что рискнул своей жизнью, чтобы прикрыть их отступление.
Сейчас оставалось только 30 из 50 воинов, и они быстро удалялись.
Своей удивительно сильной рукой Сян Шаолун убил несколько конокрадов, пытавшихся преследовать его. Он собирался догнать свой отряд, когда внезапно почувствовал острую боль в плече, в него попала стрела.
Сян Шаолун взревел и подстегнул свою лошадь бежать быстрее. В спешке он не видел, куда направляется, он знал только одно, он должен двигаться быстрее. Спустя некоторое время он понял, что скачет по бескрайней равнине совершенно один.
Лошадь внезапно оступилась и сбросила его. Он улетел в кусты и даже конец торчавшей стрелы треснул. Лошадь окончательно ослабела и издохла от истощения.
Сян Шаолун почувствовал слабость, головокружение и жгучую боль в плече. Его тело окрасилось свежей кровью из раны. Он стиснул зубы и встал. Достав кинжал, который ему дал Тао Фан, он, терпя сильную боль, вырезал плоть вокруг наконечника стрелы, и затем кое-как перевязал рану своей рубашкой.
Его мучила жажда, и он знал, что это признак потери слишком большого количества крови.
Луч света показался с восточной части равнины. Они скакали всю ночь, неудивительно, что лошадь не выдержала. Он взглянул на лошадь извиняющимся взглядом, и двинул в путь.
Он шёл больше 20-ти дней по дикой местности. Это было самое трудное путешествие в его жизни.
Первые несколько дней он зависел от диких фруктов, утолявших его голод. Позже, когда его рана немного затянулась после того, как он приложил кашицу из растений, чтобы остановить инфекцию и воспаление, силы вернулись к нему, и он стал охотиться на диких кроликов. Он был весь растрёпан, в грязи и лохмотьях.
Следуя инструкциям Тао Фаня, он смотрел на солнце в течение дня, и сверялся со звёздами ночью; он держал путь в Ханьдань. В один из дней он вышел к подножью огромной горы, смотря на высокую и опасно выглядящую отвесную скалу, он понял, что другого выбора нет, кроме как идти в обход. Он шёл больше 10-ти дней по извилистой горной местности. К тому времени, когда он покинул горную местность, он был полностью измотан. Даже его меч был сломан и, находясь в полном отчаянии, он наткнулся служебную дорогу за пределами леса. Он был вне себя от радости. К тому времени, когда он плёлся дороге, даже его сапоги были порваны.
По пути он встретил два отряда торговцев с дюжиной человек, но когда они увидели его чумазый грязный вид, то поспешно ретировались, полностью его игнорируя.
Сян Шаолун посетовал на людское бессердечие. Спустя ещё три дня он добрался до большого города в царстве Чжао, У Ань, который находился к западу от Ханьданя.
К этому времени ночи станут холоднее, настолько, что его будет трясти от холода. Он хотел идти в город, но его прогнали солдаты Чжао. Он понял, что все входящие в город должны платить налог, и личность каждого проверялась. Сейчас он выглядел как попрошайка, не говоря уж о том, что он без гроша в кармане, поэтому не мог войти в город.
Сян Шаолун никогда бы не подумал, что попадёт в такие неприятности. К счастью он прошёл безжалостную военную школу и не унывал. Он не сдавался, а терпеливо ждал удобной возможности снаружи городских ворот.
Он решил, что как только проберётся в город, сразу же раздобудет одежду, еду и лошадь, даже если ему придётся всё это украсть. А потом, когда он отыщет путь в Ханьдань, то немедленно отправится туда искать Тао Фаня, чтобы он, наконец, смог закончить это мучительное существование.
Этой ночью он ел дикие фрукты, чтобы утихомирить голод, и, свернувшись калачиком в лесу рядом с дорогой, терпел сильный холод.
Когда на рассвете первые лучи солнца упали на него, он, наконец, уснул.
Не зная сколько времени проспал, он неожиданно проснулся от стука колёс повозки.
Он открыл глаза, чтобы посмотреть. Это оказалась группа людей, перевозившая овец. Он пришёл в восторг и, когда никто не видел, укрылся в последней повозке среди овец, и тем самым пробрался в город.
В этом городе Царства Чжао в течение Периода Сражающихся Царств было много почтенных людей и высоких больших строений. Пространство было забито людьми и, кажется, в основном женщинами. Сян Шаолун подумал про себя, что это должно быть после Чанпина, где генералы Цинь убили 400 000 солдат Чжао.
Интересно, есть ли тут жиголо, если есть, то с его способностями он сможет сделать леди счастливыми. Тогда он заработает достаточно на дорожные расходы до Ханьданя, хорошую лошадь и новую одежду.
Пока он думал об этом, то решил, что это забавно, и спрыгнул с повозки.
Как только люди на улице увидели его, то наградили его презрительными взглядами.
Сян Шаолун потрогал бороду на лице и чуть ли не заплакал. До того, как он проник в город, у него была единственная цель, как пробраться в город. Но теперь, когда он в городе, он растерялся.
Он ощутил стыд за себя и скрылся в пустынном переулке, однако был обнаружен группой детей, игравших во дворе. Они бежали за ним и смеялись вслед, как будто он чудовище, и даже стали кидать в него камнями.
Когда он обернулся, чтобы спугнуть их, дюжина, или около того, детей тут же разбежались. Одна маленькая девочка не смогла убежать вовремя и упала.
Когда Сян Шаолун захотел помочь ей, маленькая девочка так напугалась, что громко завопила.
Тотчас же несколько взрослых с ножами, копьями, палками и т.д. сбежались к нему с криками об убийстве.
http://erolate.org/book/5440/551402
Готово:
