Готовый перевод A step into the past / Шаг в прошлое: Глава 3. Дебаты героев

Когда Сян Шаолун прибыл к домику на озере, то здесь уже стояло с десяток изящных карет, что явно больше, чем было сегодня днём.

Сказав своё имя стражнику, к нему вышла одна из тех самых служанок, которых он видел сегодня утром. Она поприветствовала его и повела туда, где он сегодня уже встречался с Цзи Яньжань. Служанка шла впереди с фонарём в руке и освещала небольшую тропинку меж деревьев. Внезапно стало ярко. Перед ним показалось увешанное красочными фонариками огромное здание, из которого доносились голоса.

Сян Шаолун не удержался и спросил служанку:

— Что за гости присутствуют сегодня ночью?

Служанка ответила беззаботно:

— Все сегодняшние гости приглашены специально самой Госпожой. Кроме Хань Фэя, Цзоу Яня и Сяо Вэймоу, которого господин Сян уже видел, здесь также присутствуют Лорд Лунъян, философ Сюй Цзе и генерал Бай Гуй.

Сян Шаолун втянул воздух. Эта Цзи Яньжань просто нечто. Великий Бай Гуй — это тот самый генерал, с которым Леди Пинъюань должна вступить в повторный брак. Лорд Лунъян — любимчик Правителя Вэй. И все они пришли сюда. По-видимому, её положение в Вэй и вправду очень высокое. Хотя Шаолун не знал, кто такой Сюй Цзе, но нельзя исключать, что он тоже может оказаться известной персоной.

Он был сбит с толку. Лорда Лунъяна не интересовали женщины. И раз он здесь не ради красоты Цзи Яньжань, то для чего? Может быть, чтобы унизить его, выместив таким образом свой гнев?

Когда дело касается учёности, то ему не угнаться за этими философами, даже если он будет скакать на лошади. Попросить говорить его на такую тему, будет сродни сразу же поставить в неловкое положение. Поэтому ему было тревожно.

Шагнув в зал, он увидел стол и всех тех, о ком говорила служанка. Все они уже в расслабленных позах сидели на ковриках вокруг стола.

Подошли ещё две служанки и помогли ему снять плащ и обувь. К счастью, сейчас зима и на нём было плотное одеяние из хлопка, поэтому, если не дотрагиваться, то понять, что под одеждой спрятано его личное боевое снаряжение, будет невозможно.

В помещении горели печки, отчего было тепло как весной.

Лорд Лунъян был всё таким же «томным» и даже активно представил ему остальных.

Бай Гуй был самым старшим, как минимум 50 лет, довольно крепкий с блестящими глазами, и производил на всех впечатление умного человека. С Сян Шаолуном он держался надменно, кратко отметил его присутствие, затем повернулся к философу Сюй Цзе, который в свою очередь выглядел как типичный учёный, и начал тихо о чём-то с ним разговаривать.

Сян Шаолун сидел между Хань Фэем и Цзоу Янем. Место возле Хань Фэя пустовало, очевидно оно предназначалось для Цзи Яньжань. Далее сидели Лорд Лунъян, Бай Гуй, Сюй Цзе и Сяо Вэймоу.

Сян Шаолун понял, что ему не придётся сидеть напротив Сяо Вэймоу и смотреть тому в лицо, поэтому немного успокоился.

Цзоу Янь держался довольно холодно по отношению к Сян Шаолуну и ограничился только кратким приветствием, после чего, полностью игнорируя его, вернулся к разговору с Сяо Вэймоу, который, как и он сам, был родом из Ци.

Одному только Хань Фэю приглянулся Сян Шаолун из-за его помощи сегодня днём. Несмотря на то, что собеседник из него был не очень хороший, в этой «ледяной атмосфере» к Сян Шаолуну он относился с чуть большей теплотой.

Только сейчас появилась совершенно ослепительная Цзи Яньжань, одетая в белое парчовое платье, и немедленно приковала к себе внимание всех присутствующих. Даже ошарашенный Лорд Лунъян не был исключением. Хань Фэй покраснел, а Сяо Вэймоу только слюну не пускал. Несмотря на столь разную реакцию, все были очарованы ей.

Цзи Яньжань посмотрела на всех с улыбкой. Она обвела всех чистым томным взглядом и даже Сян Шаолун ощутил, будто сама его душа поддалась очарованию. От её тела исходил приятный банный аромат, пробуждающий совсем другие мысли.

Сев на своё место, она произнесла с улыбкой:

— Для начала Господин Сян должен быть наказан выпивкой. Как вы могли досрочно покинуть нас сегодня днём?

Все тотчас же согласились с ней.

В этот момент служанки начали наливать вино и приносить изысканную еду.

После того, как Сян Шаолун с радостью поднял бокал за хозяйку, обворожительный взгляд Цзи Яньжань запорхал по сидящим за обеденным столом. Ведя непринуждённую беседу, присутствующие чувствовали себя как дома. Тем не менее, казалось, что её больше интересовали Хань Фэй, Цзоу Янь и философ Сюй Цзе. Она разговаривала и улыбалась им больше всех и не обращала особого внимания на Сян Шаолуна и Сяо Вэймоу.

Правда заключалась в том, что Сян Шаолун не имел никакого понятия о теме их разговора, которая касалась поэзии и песен. Поэтому он не мог вмешаться в беседу, чтобы показать себя, даже если бы очень этого хотел.

Когда все поели и попили, Цзи Яньжань приказала, чтобы ей принесли флейту, после чего она заиграла для присутствующих.

Мелодия Сян Шаолуну была незнакома, однако он понял, что её навыки игры на флейте были безупречны, поэтому его, как и остальных, эта музыка полностью заворожила. Совершенно пьянящая мелодия.

Закончив играть и выслушав искренние комплименты, она улыбнулась и спросила Сяо Вэймоу:

— Господин Сяо, пожалуйста, простите Яньжань за грубость, но мне бы хотелось задать вам один дерзкий вопрос.

Возможно, Сяо Вэймоу был опьянён здешней атмосферой или пытался произвести впечатление на Цзи Яньжань и добиться её любви, но ответил он гораздо более благородно и нежно:

— Я с радостью отвечу на любой вопрос госпожи.

Цзи Яньжань очаровательно улыбнулась и спросила:

— Не состоит ли разница между людьми и животными в наличии чувства стыда. Что думает господин по этому поводу?

Все поняли, что шоу начинается, и прекратили есть и пить, внимательно слушая разговор.

Перед своим приходом сюда Сян Шаолун думал, что Цзи Яньжань изменила своё мнение о нём. Но теперь, когда он видел её холодное к нему отношение, то начал искать предлог, чтобы ускользнуть отсюда. Ему нужно выкрасть «Тайное Руководство», чтобы Леди Я и восемь её служанок могли сделать копию. Именно поэтому он не особо вслушивался в их разговор.

Сяо Вэймоу явно подготовился и ответил с улыбкой:

— Боюсь, госпожа неверно поняла меня. Я вовсе не утверждаю, что между людьми и животными нет никакой разницы. Просто некоторые врождённые свойства, такие, как жажда жизни и продолжение рода, в точности те же самые! Именно поэтому у животных можно научиться многим полезным вещам. Например, животные не лгут, они намного честнее нас. Человек должен быть верен своей природе, чтобы уметь наслаждаться жизнью.

Он холодно фыркнул в сторону Сян Шаолуна и добавил:

— Что думает о моей теории Брат Сян?

Сян Шаолун в этот момент думал о Фу Ду из моистов Чу, поэтому, услышав обращённые к нему слова, он вздрогнул и сказал:

— Что?! А! У меня нет никакого мнения на этот счёт.

Все, включая Цзи Яньжань, опешили, а во взглядах появилось презрение.

Сян Шаолун горько усмехнулся про себя. Полемист из него никудышный, так что даже если он будет слушать их беседу, то всё равно не сможет спорить с ними. К счастью, Шаолун решил не соблазнять Цзи Яньжань, поэтому нет ничего страшного в том, если он потеряет её расположение.

Философ Сюй Цзе взглянул на Сян Шаолуна пренебрежительно и произнёс:

— В словах господина Сяо есть большая проблема. Разница между человеком и животным лежит именно в их врождённой природе. Человек добр по своей природе, поэтому он проявляет доброту к другим. Звери, чтобы наполнить свой желудок, не проявляют никакого сострадания и готовы убивать и поедать других животных. При чём иногда не брезгуют своим собственным видом. Если бы люди опустились до того, чтобы учиться у животных, то разве мир не погрузился бы в хаос?

Сяо Вэймоу был грубым и невоспитанным человеком. Поэтому, когда этот конфуцианский учёный начал нападки на его теорию, он понял, что теряет лицо, поэтому спросил холодно:

— Разве человек не убивает других животных? Что тогда философ Сюй ест прямо сейчас?

Сюй Цзе рассмеялся.

— Это явное отличие между нами и кровожадными животными. Мы поедаем одомашненных животных. Разве звери знают, как сделать что-то подобное?

Сяо Вэймоу такого явно не ожидал и на секунду опешил.

Сюй Цзе выиграл первый раунд и раздулся от гордости перед Цзи Яньжань. Следующую атаку он направил на Хань Фэя.

— Я читал великие работы господина Ханя и нашёл занятными его теории. Жалость в том, что вы допустили те же ошибки, что и ваш учитель Сюнь Куан [Сюнь Цзы], который утверждал, будто бы люди злы от природы, поэтому они неспособны постичь великий смысл изменения человека при помощи великодушной политики. Они прибегают к наказанию и запугиванию людей, чтобы управлять страной. Учитывая способности Господина, мне действительно жалко, что вы в своём заблуждении следуете неверным путём.

Хань Фэй впал в ступор, так как не ожидал, что Сюй Цзе так грубо и неуважительно раскритикует его. Он пришёл в ярость и хотел возразить, но чем больше злился, тем сильнее заикался, вплоть до того, что не смог говорить вовсе.

На лицах Лорда Лунъяна, Бай Гуя и Цзоу Яня появились холодные улыбки, они «радостно» наблюдали за его унижением.

Изящные брови Цзи Яньжань приподнялись. Ощущая вину за Хань Фэя, она всё же испытывала нетерпение от его неспособности говорить как следует.

Сян Шаолун, как посторонний, внезапно понял смысл сегодняшнего мероприятия. Цзи Яньжань искала лучший путь для управления государством. Именно поэтому она смотрела на Хань Фэя в ином свете, а также пригласила важных людей в Вэй, чтобы они восприняли новые теории и идеалы.

Сюй Цзе, видя, что Хань Фэй не способен защищаться, возгордился ещё больше и сказал:

— Что касается вас, отринувшего методы предыдущих Правителей, то это демонстрирует то, что вы забыли свои корни. Это как с постройкой дома. Для начала нужно заложить крепкий фундамент. Без фундамента дом не выстоит в непогоду. И этот фундамент — модели, оставленные нашими учёными предками.

Эти слова были нацелены на теорию Хань Фэя, в которой не было такой вещи, как неизменная политика управления государством. Хань Фэй считал, что не следует следовать старыми обычаям, а в разные моменты времени нужно действовать согласно ситуации. Такая мысль, несомненно, была более продвинутой, чем у тех же последователей Конфуцианства, которые были приверженцами старых порядков. Но, к сожалению, Хань Фэй не был настолько красноречив, чтобы высказать это.

От бешенства у Хань Фэя вздулись вены. Сян Шаолун не вынес этого и выпалил:

— Вздор!

Едва выкрикнув это, он понял, что у него проблемы. Внимание всех присутствующих тотчас же приковалось к нему. Сюй Цзе взглянул на него с вызовом и сказал с холодным смехом:

— Оказывается, что помимо командования солдатами на войне, Командующий Сян имеет свою мнение на счёт управления государством. Я готов выслушать ваши возвышенные идеалы.

Сян Шаолун почувствовал на себе взгляд Цзи Яньжань и решил, что не может позволить себе упасть в грязь лицом перед этой красавицей. Поэтому он продолжил:

— Время идёт вперёд. Например, в прошлом войны в основном велись с участием боевых колесниц, но теперь это смесь из конницы, пехоты и колесниц. Поэтому слепое следование устаревшим порядкам не принесёт пользы.

Цзи Яньжань вздохнула разочарованно.

— Господин Сян, похоже, слегка недопонял точку зрения философа Сюй. Он говорит о принципах, а не о методах. Это как война остаётся войной, но способы ведения сражений могут меняться.

Лорд Лунъян кокетливо улыбнулся.

— Брат Сян, ваше мастерство во владении мечом может быть превосходным, но, похоже, вы недостаточно образованы. Мы здесь с господином Ханем дискутируем о разнице в управлении государством между «добродетелью» и «легализмом»!

Сюй Цзе произнёс громко:

— Управляя при помощи добродетели, вы будете, подобно Северной Звезде, постоянно оставаться на месте, в то время как остальные звёзды будут вращаться вокруг вас.

Он сделал небольшую паузу, затем процитировал:

— Люди, которые управляются законом и осознанием неотвратимого наказания, будут избегать преступлений, но при этом не испытывать стыда. Люди, которые управляются при помощи добродетели и осознанием правомерности, будут испытывать стыд и, как следствие, корректировать своё поведение.

Знаменитое изречение в Конфуцианстве, означавшее, что в основе управления государством должна лежать добродетель, чтобы люди стали образованными, а страна мирной. Это утверждение полностью противоречило легализму.

Сян Шаолуну было нисколько не интересно, он искал повода улизнуть отсюда как можно быстрее. Все эти разговоры об управлении государством при помощи добродетели были для него тёмным лесом. Он даже не понимал теории, стоящие за всем этим. Поэтому будет лучше уйти пораньше, чтобы не попасть в неудобное положение. Он встал и попрощался.

Присутствующие были потрясены. Они не ожидали, что этот человек соберётся уходить во время дискуссии, которая ещё даже не развилась должным образом.

Цзи Яньжань посмотрела на него с несчастным видом.

— Если господин Сян собирается уйти, сказав всего пару слов, как вы сегодня уже сделали сегодня днём, то Яньжань сильно расстроится.

К тому же Лорд Лунъян ещё «не повеселился» как следует с ним, поэтому он не мог отпустить его. Он тоже высказался в пользу того, чтобы Шаолун остался.

Сян Шаолун подумал, что его не должно беспокоить, расстроится ли Цзи Яньжань или нет, потому что он маловажный гость, чьё присутствие необязательно. Он уже собирался уйти, когда понял, что Хань Фэй схватил его за рукав и тянул обратно. Его сердце смягчилось и он сел на место.

Цзи Яньжань воскликнула радостно:

— А теперь о том, как человеку следует быть. Господин Сян, похоже, намеренно не высказывает своего мнения. Яньжань очень хочет услышать ваши теории!

Сян Шаолун горько усмехнулся про себя. Эта Цзи Яньжань действительно высокого мнения о нём. В сравнении с остальными он всего лишь неотёсанный мужлан. Куда ему до изложения теорий.

Сюй Цзе занимал лидирующее положение в дебатах и втайне думал, что он добьётся расположения хозяйки-красавицы. Именно поэтому он не собирался упускать своего шанса показать себя. Он перешёл в атаку и спросил:

— По мнению господина Сяна, что лучше для управления государством, добродетель или легализм?

Сян Шаолун увидел в его взгляде презрение и гнев. Он решил не уступать и ответил:

— Вопрос не в том, что лучше или хуже, а в том будет это работать или нет. Добродетель — чистейший идеализм. Если каждый человек в мире святой и злых людей просто не существует, то все будут послушно следовать закону безо всякого принуждения. Но правда в том, что ситуация в корне отличается и это никогда не станет реальностью. Именно поэтому нам нужен свод законов и указаний, которые очертят рамки дозволенного и заставят всех подчиниться. Только после того, как это будет достигнуто, можно уже говорить о добродетелях и уважении. Это всё, что я хотел сказать.

Его речь всех потрясла. Для человека из 21-го века такая логика вполне понятна, но для людей этой эпохи такая мысль была новой и ещё более глубокой, чем теория легализма Хань Фэя.

Глаза Цзи Яньжань загорелись. Она взглянула на Сян Шаолуна по-новому, обдумывая его слова.

Хань Фэй погрузился в глубокие размышления, неосознанно кивая головой.

Цзоу Янь молчал, словно обдумывая какой-то вопрос.

Естественно, Сюй Цзе не желал соглашаться с поражением так просто, однако теперь он не умалял возможностей оппонента. Он спросил с каменным лицом:

— Если страна управляется исключительно законом, разве человек у власти не будет иметь возможности подавлять и запугивать более слабых угрозой наказания?

Бай Гуй добавил:

— Если государство любит добросовестность, люди не посмеют проявить неуважение. Если государство любит справедливость, то люди не осмелятся не последовать за ним. Если государство любит доверие, то люди ответят своими эмоциями. Это путь главы государства. Если кто-то предпочтёт наказание, то во что превратятся люди? Господин Сян, пожалуйста, просветите нас.

Сян Шаолун усмехнулся и после долго взгляда на Цзи Яньжань повернулся к Бай Гую и Сюй Цзе и сказал:

— Потому что легализма недостаточно, чтобы отдать всю власть в руки одного правителя! Если все равны перед законом, сын неба... хех... Правитель, совершивший ошибку, должен понести точно такое же наказание, что и обычный человек. Например, убивший без причины должен быть наказан. Кто в таком случае станет убивать просто так? Я не говорил, что нужно отказаться от добросовестности и справедливости. Это должно стать главным принципом любого закона. Истинный путь управления государством лежит в смешении добродетели и легализма. Абсолютная власть есть результат абсолютного разъединения.

Когда он сказал, что «правитель должен понести точно такое же наказание, что и обычный человек», Цзи Яньжань воскликнула «Ах!», в то время как глаза Хань Фэя мгновенно вспыхнули. Остальные, включая Сяо Вэймоу, были потрясены и встревожены. Особенно после последних слов, которые, подобно утреннему колокольному звону, глубоко проникли в сердце каждого.

Для людей этой эпохи, в которой правитель был всемогущим и неприкосновенным, это казалось поистине расшатывающей умы теорией.

Сян Шаолун подумал, что сказанные им доводы, это максимум, на что он способен. Если он продолжит говорить, то непременно начнёт допускать ошибки, поэтому он встал и сказал:

— Я уже высказал все свои бесполезные мысли. Кстати! Мне нужно сделать кое-что важное, потому прощайте!

Цзи Яньжань нахмурилась и сказала сердито:

— Господин только что высказал нам интереснейшую вещь и уже уходит? Вы хотите расстроить Цзи Яньжань?

Цзоу Янь утянул его обратно на место и сказал со смехом:

— Командующий Сян разбудил мой интерес! Мне бы хотелось спросить, как такой легализм, включая правителя, должен работать?

Лорд Лунъян сказал:

— Теория Брата Сяна об управлении государством ещё более идеалистическая, чем управление посредством добродетели, о которой мы говорили!

— И к тому же совершенно непрактичная! — холодно рассмеялся Сяо Вэймоу.

Сян Шаолун горько улыбнулся.

— Да! Сейчас это не будет работать, но если начать работать в этом направлении, то однажды настанет ситуация, когда власть разделится на три части, — законную, исполнительную и правительство. Правитель будет избираться людьми и только тогда станет возможной Францу... э... то есть настоящая жизнь, равенство и свобода.

У него чуть не вырвались слова «Французская Революция», но, к счастью, он вовремя осёкся и оборвал себя на полуслове.

Такие слова станут ещё более ошарашивающими и они не смогут сразу же принять и переварить эту информацию. Для людей, столь долгое время живущих под абсолютной властью правителей, такая мысль будет недопустимой и в то же время волнующей и новой.

Сян Шаолун посмотрел на хмурые лица присутствующих и подумал, что сейчас идеальное время, чтобы оставить их. Он встал, сразу же отошёл от стола, затем поклонился и сказал:

— Я наговорил много чепухи. Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу.

Он развернулся и вышел из помещения, не обращая внимания на призывы Цзи Яньжань.

http://erolate.org/book/5440/551434