Готовый перевод Mudblood in the Serpent's Den / Грязнокровка в змеином логове: Глава 9

Спустя два часа, когда в спальне царила разруха, а вещи из гардероба были разбросаны везде, где только можно, Гермиона совершенно забыла, что они здесь для того, чтобы выбрать костюм для посещения эксклюзивного клуба «только для чистокровных». Потому что она от всей души наслаждалась временем, проведённым с Забини.

Сейчас, лёжа на кровати рядом с Блейзом, на животе у которого нежился котёнок, Гермиона поняла кое-что важное. За последние два часа она ни разу не вспомнила о том затруднительном положении, в котором находилась. Более того, ей на самом деле было весело. С того момента как она попала под заклятье, ей ещё ни разу не было так хорошо и легко, как сегодня. Ей точно понравилось играть с Забини в «магазин», выбирая красивое платье и туфли. Да что там говорить! Он разбирался даже в кошельках, чулках и нижнем белье! С ним было интересно, он обладал изысканным вкусом и знал много полезных вещей.

— С тобой так приятно проводить время, — призналась Гермиона, глядя в потолок, прежде чем повернуть голову и посмотреть на него. — Я никогда не любила наряжаться или выбирать одежду, обувь и тому подобное. Но с тобой это было весело. В комнате ужасный беспорядок, и я потрачу не меньше часа на то, чтобы его устранить, но день прошёл замечательно. Я как будто провела его с хорошей подругой. Правда, у меня и подруг-то никогда не было, только друзья. Спасибо тебе.

Повернувшись к ней, Блейз лукаво ухмыльнулся. Котёнок скатился с его живота и приземлился между ними.

— Ты только что назвала меня подругой?

Гермиона задумалась о том, что только что произнесла и засмеялась.

— Нет… Я имела в виду… я сравнила тебя… Ну, ты же понимаешь!.. О, черт! Заткнись!

— Мне тоже было очень приятно с тобой, — улыбаясь, Блейз протянул руку и провёл пальцем по её щеке. — Всегда к твоим услугам.

Быстро поднявшись с кровати, он объявил:

— Мне пора уходить.

Гермиона задержала его, мягко обхватив запястье ладонью.

— Может, останешься?

«Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу снова оставаться наедине с холодным пустым вечером и собственными мыслями, не дающими покоя. Как только он уйдёт, все страхи вернутся, а я так от этого устала…»

Не дожидаясь возражений, она быстро объяснила:

— Ты уйдёшь, и мне придётся заняться уборкой. Оставайся. Мы могли бы просто поболтать.

— Поболтать? Почему бы и нет? Давай поболтаем, — Блейз снял ботинки и развалился на кровати. — Прекрасно. Мы будем болтать как две подружки? Поделимся рецептами? Или расскажем о том, в кого тайно влюблены?.. Что ты смеёшься?

Гермиона зарылась лицом в подушку и расхохоталась.

— О-о-о, забудь о том, что я сказала. Всё это просто глупый девчоночий вздор! — глухо донеслось до него.

— Уже забыл, — Блейз отнял подушку, положил Гермионе под голову и, аккуратно расправив её волосы, предложил: — Давай попробуем узнать друг друга лучше. Зададим друг другу пять серьёзных вопросов, на которые обязательно надо будет ответить. Согласна?

Гермиона села и, прислонившись к спинке кровати, положила подушку на живот. Посмотрев на него сверху вниз, она рассмеялась.

— Не сердись, но мне кажется, как раз этим и занимаются подружки, когда ходят друг к другу на ночные посиделки.

Забини потянул её за лодыжку, так что она снова лежала на спине, только уже на его половине кровати.

— Я не твоя подружка, и никакой ночёвки не будет! — шутливо взревел он, щекотнув её по рёбрам, но тут же отпуская. — А сейчас я настаиваю, чтобы мы устроились поудобнее. И лично мне было бы очень удобно, если бы ты устроилась здесь, рядом со мной, — сообщил он, непринуждённо закидывая на неё руку.

Гермиона почувствовала себя несколько неловко оттого, что находилась столь близко от такого красивого мужчины. Она пыталась уверить себя, что он ничем не отличался от Рона или Гарри, довольно часто обнимавших её. Их руки также поглаживали волосы, прикасались к лицу, ласкали щёку… Но прикосновения Блейза… отличались… Они были совершенно другими…

Перекатившись на свою половину кровати, Гермиона торопливо сунула подушку под голову и с запинкой произнесла:

— Ой… Ладно… Давай, ты первый, Блейз…

— Ты влюблена в одного из змеёнышей?

Шокированная вопросом, Гермиона моментально села, словно её подкинуло пружиной, и уставилась на Забини широко открытыми глазами.

«Как он узнал?»

***

Пока Гермиона поудобней устраивалась на своей половине кровати, Блейз кое-что решил для себя.

«Я буду честен, но — до определенного момента и только в зависимости от её ответа на простой вопрос. Всю жизнь я скрывал свою особенность ото всех: от матери, её многочисленных мужей и даже от друзей. А сейчас я впервые чувствую, что могу быть честным и свободным, но только с этой конкретной женщиной. Я хочу быть честным с ней! Что она со мной сделала? Не дай Мерлин, превращусь в гриффиндорца! Спаси и сохрани меня, хладнокровный слизеринский змей!»

Гермиона торопливо сунула подушку под голову и с запинкой произнесла:

— Ой… Ладно… Давай, ты первый, Блейз…

Ему осталось только задать самый простой и самый важный вопрос, от ответа на который зависело: будет ли он честен с ней и поделится ли тайной:

— Ты влюблена в одного из змеёнышей?

Гермиона моментально села, словно её пружиной подкинуло, и во все глаза уставилась на него. Выражение взволнованного лица сказало Блейзу обо всём, что ему необходимо было знать. Грейнджер влюблена, и он даже догадывался в кого. Ответ повис в воздухе между ними невысказанный, но оглушающе громкий. Когда молчание стало невыносимо тягостным, Блейз решил использовать новую хитрость.

Накрыв её руку своей, он предложил:

— Забудь про этот вопрос, милый детёныш, я уже понял, что всех нас ты любишь одинаково сильно. А вот что я действительно хотел бы узнать: сколько тебе было лет, когда ты потеряла девственность?

Облегчённо вздохнув оттого, что не пришлось отвечать на первый вопрос, Гермиона честно призналась:

— Двадцать.

— Чтоб я провалился, малышка! Двадцать? Серьёзно заявляю: тогда тебе ещё многому надо научиться. Слава Мерлину, ты ещё молода, и вся жизнь впереди… И кто же первый вишенку сорвал? Всё прошло строго по правилам или были маленькие отступления? — ухмыльнулся он.

— Просто я слишком устала думать о том, стоит ли это сделать с тем, кто находился рядом в тот момент или подождать ещё кого-то, более достойного! Как думаешь, кому же так крупно повезло? — парировала она с улыбкой.

Блейз выпрямился, словно проглотив кол, и его красивое лицо смешно вытянулось.

— Если ты заставишь произнести его имя вслух, я окажусь в дурацком положении, потому что меня точно вырвет на твоё симпатичное маленькое покрывало. Так что давай оставим всё как есть. Мне и так поплохело оттого, что это случилось с тобой так поздно, а уж если это произошло с тем, о ком я подумал… это меня вообще прикончит…

Гермиона шлёпнула ладонью по его груди.

— А сколько тебе было лет?

— Четырнадцать.

— Четырнадцать?! — взвизгнула она. — Но это же… так рано! Слишком рано!

— Скажи это нынешней жене четвёртого мужа моей матери, поскольку именно она совратила меня. Правда, на тот момент она не была замужем.

Посмеиваясь, Блейз словно невзначай положил ладонь на её бедро.

Гермиона не могла отвести от него глаз.

— Прозвучало, как что-то кровосмесительное. Вы там все родом не из Гоморры случайно?

Он по-прежнему улыбался.

— Для меня это прекрасное воспоминание, поэтому, пожалуйста, не пытайся очернить его своей нудной маггловской моралью зажиточного буржуа. То, что парень потерял невинность совсем молодым, и то, что он самую малость увлекается чем-то из репертуара садо-мазо (и не смотри так удивленно), костюмами для ролевых игр и разными приятными игрушками, не делает его извращенцем. Но ты угадала: из Гоморры, точно, — он притянул Гермиону чуть ближе. — Моя очередь задавать вопросы. Итак, номер два: со сколькими мужчинами ты спала?

— С одним, — последовал быстрый ответ.

Настала очередь Забини шокировано вскрикнуть.

— С одним! Боже мой, малышка! Да ты почти девственница! В конце твоего тоннеля даже света не увидишь!

Гермиона, не выдержав, рассмеялась и хлопнула его ладошкой по груди.

— Чёрт возьми! Видимо, я неправильно поняла твой вопрос! — она закрыла лицо руками, чтобы скрыть смущение. — Ты такой развратник, что я подумала, ты имеешь в виду «со сколькими мужчинами одновременно»!

— Я же предупредил, что не извращенец, — рассмеялся он в ответ.

Протянув руку, он отвёл узкие ладошки, чтобы увидеть её лицо. Гермиона лежала на спине, и Блейз внимательно всматривался в неё.

— Иногда ты так невинно мила... Тебе, наверное, кажется, что у меня жалкая, мутная, грязная душонка…

— Совсем нет! Хотя, думаю, стоит теперь называть тебя Калигулой… в шутку.

— Он был известен своей сексуальной извращенностью, так что спасибо, — Блейз улыбнулся и, всё ещё неторопливо водя по её руке кончиками пальцев вверх-вниз, спросил: — Итак, вернёмся к моему вопросу. Сколько, малышка? Мне нужна конкретная цифра прямо сейчас.

Играя с пуговицами на его рубашке, Гермиона потянула первую из них.

— Первым был Рон, — выщелкнула другую, — вторым — мой парень из универа, — нажала на следующую, — третий — тот, о ком я сильно сожалею, — похлопав по руке, толкнула его так, что он упал на подушки, и, придвинувшись лицом к лицу, произнесла: — а номер четыре… номер четыре — Эдриан Пьюси.

Она чуть снисходительно потрепала его по животу и рассмеялась.

— Что?!

Обескураженный такой новостью, Забини пихнул Гермиону, уложив на спину и оседлал её, усевшись на бёдрах. Поймал тонкие запястья, прижал их к постели рядом с её головой и совсем близко придвинулся к порозовевшему лицу.

— Выкладывай, Гермиона Грейнджер! Я хотел спросить: «Почему ты не вышла замуж за Уизли», но пошёл он к чёрту! Ты просто обязана рассказать мне все подробности об Эдриане Пьюси! Вот же скрытный ублюдок! Он ни одной душе не говорил об этом!

— И не скажет, верно? — пробормотала Гермиона, силясь высвободить руки из крепкой хватки, хотя и понимала бесполезность своей борьбы. — Да и признаваться особо не в чем.

— Он оказался плох в постели? Я так и думал. У него всё на лице написано.

Покровительственно взглянув на неё, Блейз выпустил тонкие запястья из рук, но так и остался сидеть на бёдрах.

Она вздохнула.

— Нет, это не было плохо. Просто это случилось, и мне не стоило об этом рассказывать.

— Это произошло недавно?

Гермиона кивнула.

— Не то чтобы совсем недавно, но это был мой последний секс, — она снова начала сопротивляться, пытаясь свалить его. — Хватит вопросов и слезь с меня. Я не стану больше ничего говорить на эту тему.

Блейз отодвинулся, и она легла на бок, отвернувшись.

— Ты никому об этом не расскажешь, хорошо?

Он успокаивающе поглаживал ладонью её руку.

— Никому ничего не скажу, обещаю, — и, поцеловав в плечо, добавил: — Но я должен задать ещё один вопрос.

Гермиона насторожённо смотрела на него через плечо.

— Ты ведь не любишь его, правда?

Снова отвернувшись, она сказала:

— Нет-нет… Я не люблю его. Ничего подобного.

— Я так не думаю, ну, да ладно, — мягко возразил он. — Может, вернёмся к теме брака? Почему ты не замужем, детёныш? Учти: это лишь четвёртый вопрос. То, что я спрашивал тебя о любви к Эдриану, не считается.

Вздохнув, Гермиона придвинулась к краю постели. Сев и свесив ноги, она уставилась на стену напротив.

— Почему мы снова вернулись к этой набившей оскомину теме?

Совсем рядом, на тумбочке возле кровати, лежала книга, в которой была спрятана вторая страница списка. Сейчас, глядя на неё, Гермиона думала о том, как же сильно ей хотелось выйти замуж.

— Так сложилось, что для меня это невозможно.

Она начала подниматься, но почувствовала, что запястье обхватила большая тёплая ладонь, и оглянулась. Блейз уселся посреди кровати и пообещал:

— Я не задам больше ни одного вопроса о браке. Клянусь… Вернись и давай закончим наш разговор.

Хищно ухмыльнувшись, она решила, что в этой игре могут участвовать двое, и снова опустилась на постель. Желая подразнить, она игриво поинтересовалась:

— Хорошо, но теперь моя очередь задавать вопросы. А сколько мужчин было у тебя?

Гермиона спросила, желая перевести всё в шутку, но Блейз выглядел на удивление серьёзно и спокойно.

«Она даже не понимает, что подарила мне прекрасную возможность раскрыть тайну».

Отрешённо разглядывая потолок, он ответил:

— Я действительно не считал. В отличие от почти целомудренной тебя, встречавшейся только с четырьмя партнёрами, я был с таким количеством мужчин и женщин, что сбился со счёта.

— Ой… — только и удалось ей выдавить из себя.

Это был самый глупый ответ в такой ситуации, но ей больше ничего в голову не приходило, настолько она опешила от признания.

Наступившая тишина подсказала Блейзу, что она была ошеломлена произошедшим.

— Мой ответ тебя шокировал?

— Да, — честно ответила Гермиона и, повернувшись к нему, по-прежнему сидящему на середине кровати, спросила: — Значит ли это, что ты гомосексуалист?

Он рассмеялся.

— Отважная маленькая гриффиндорка. Ты бы ещё мою задницу спросила об этом. Только ты можешь интересоваться о таких личных вещах в упор, без обиняков, не отводя глаз и не стыдясь заданного вопроса.

— Ну, извини. Мне и дальше следовало молчать?

Котёнок вернулся на кровать и забрался к хозяйке на колени. Они вместе начали его гладить: Гермиона — по голове, а Блейз — по спинке.

— Нет, можешь задавать свои вопросы… Я не гомосексуалист. Думаю, если бы мне всё-таки пришлось определяться, я бы назвал себя бисексуалом. Я верю в любовь к человеку… Мужчине или женщине — не важно. Меня привлекает личность, а не пол, если ты понимаешь, о чём я. Ты снова шокирована?

Гермиона улыбнулась и объявила:

— Нет. У меня был дядя-гей, двоюродная сестра моей мамы — лесбиянка, и Чарли Уизли — тоже гей… Хотя предполагается, что это секрет, так что никому не говори. В общем, для меня твоя сексуальная ориентация не имеет значения… Кто-нибудь из друзей знает об этом?

Блез сделал вид, что внимательно разглядывает котёнка, сглотнул ком, подкативший к горлу и, не поднимая глаз, ответил:

— Нет.

— Стыд и срам! Они — твои лучшие друзья! Как ты можешь скрывать от них что-то настолько важное о себе, — Гермиона вернула зверька на пол и взяла Блейза за руку. — Ты сказал, что веришь в любовь к человеку, не принимая во внимание его пол. Ты влюблён сейчас? Я… пытаюсь узнать… ну… тоже самое, о чём ты меня спрашивал в самом начале. Ты влюблён в кого-то, но боишься признаться, какой ты на самом деле?

Блейз бросил на неё острый взгляд.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Просто… Ты всегда кажешься таким грустным. В тебе таится какая-то тоска. И до меня теперь дошло: раз ты скрываешь от друзей что-то настолько важное, как сексуальная ориентация, значит, к кому-то из них ты питаешь глубокие чувства. Это слишком тяжёлый крест, чтобы нести его в одиночку. И я тебя понимаю: чем более глубокие чувства мы испытываем к кому-то, тем больше пытаемся скрыть от него.

Блейз расплылся в улыбке и схватил её в объятья, заставляя вскрикнуть от неожиданности и засмеяться. Перекатившись по кровати так, чтобы уложить её на себя, он сказал:

— Прозвучало словно какая-то цитата из чёртовой маггловской книги по психологии.

Усмехнувшись, Гермиона положила голову ему на плечо. Боже, от него так хорошо пахло… И, возможно, он был прав: разглядеть в каждом, что у него внутри, а не снаружи — самый верный способ понять человека и полюбить по-настоящему. Блейз ласково гладил её по волосам и спине, а потом перекатился, так что они оказались лежащими лицом к лицу.

— Позволь мне сделать то же самое для тебя, Грейнджер, — он дождался, когда Гермиона подняла на него глаза. — Вот ты сейчас катаешься со мной по всей кровати, и я знаю, что твоя прогулка с Драко вчера наверняка была не так уж целомудренна. И выход в клуб завтра с Маркусом обязательно будет откровением в том же духе. А ещё ты призналась, что встречалась всего лишь с четырьмя мужчинами. И сохранила девственность до двадцати лет, отдавшись человеку, которого, несомненно, любила и мечтала в своё время выйти за него замуж.

— И? — протянула Гермиона, не понимая к чему он клонит.

— И… — Блейз обхватил её лицо ладонями и продолжил: — Твоя неожиданная сексуальная свобода совершенно несвойственна той Гермионе Грейнджер, которую мы знали и боялись в школе. И это снова заставляет меня задаться вопросом: почему ты стала вести себя так и что скрываешь от нас?

Гермиона слегка напряглась.

«Ему что-то известно? Или это просто подозрения? Он знает о проклятии? И почему считает, что я что-то скрываю?»

— Я не знаю, с чего вдруг у тебя сложилось подобное мнение, но я ещё не настолько далеко зашла на тёмную сторону… и всё такое. Нет у меня никакой сексуальной свободы, и скрывать мне нечего.

— Неужели? Спорить готов, что даже просто поцелуи с Малфоем противоречат характеру чопорной Гермионы Грейнджер. Могу поставить на кон последний галлеон, что из всех людей на планете я — последний, с кем бы прежняя Гермиона Грейнджер стала валяться на кровати. Если ты не можешь быть честной со мной, а просто хочешь удовлетворить свои низменные сексуальные потребности, то нет смысла снова спрашивать тебя: любишь ли ты кого-то из моих друзей. Подумать только, ведь я был честен, когда мы говорили о моих сексуальных предпочтениях, но для тебя это не имеет значения. Возможно даже, что ты так поступаешь с Малфоем и со мной, чтобы обратить на себя внимание другого змеёныша или заставить его ревновать? В таком случае, я не хочу в этом участвовать и не позволю себя использовать подобным образом.

Гермиона рассердилась, услышав его обвинения, но и немного расслабилась, потому, что Блейз ошибался насчёт её мотивов.

— Поверь мне, нельзя никого использовать, пока он сам этого не позволит, и чья-то ревность не имеет абсолютно никакого отношения к моей новообретённой сексуальной свободе, как ты это называешь. Не уверена, что я назвала бы это так… Внутри я до сих пор всё та же — с тем же складом ума, той же моралью и теми же чувствами. То, что я позволила вам помочь мне с реализацией списка, просто не в силах изменить меня и мои личные качества. И я уверена, что кому-кому, но не тебе судить меня и мотивы моих поступков. Если я к кому-то неравнодушна, исключительно моё право — признаваться этому человеку в любви или нет. Мне кажется, тебе подобная ситуация очень и очень знакома, Блейз.

Он чувствовал себя, как провинившийся мальчишка-сорванец, которого основательно отчитали.

— Прости меня, малышка. Я не хотел тебя обидеть, — одну за другой он поцеловал ей обе руки. — Мне знаком тип женщин, к которому ты принадлежишь. Ты можешь заставить клубок змеёнышей сбросить старую загрубевшую кожу, поменяв её на новую, более тонкую и чувствительную. Из-за тебя мы стремимся стать лучше. И хотя нам не нужно, чтобы ты менялась, но… — Блейз провёл пальцем по её лицу, — ничего нет плохого в том, чтобы проявлять любовь и восхищение разными способами, в том числе, прости мой грязный язык, блуд, секс — называй это, как пожелаешь…

Прежде чем Гермиона смогла что-то возразить, он приложил палец к её губам.

— Я не прошу чего-то невозможного, вроде луны с неба, малышка. Будь той храброй, смелой девушкой, какой я тебя всегда знал, вот и всё.

— Неужели?.. Не подскажешь, что бы мне такое сделать, чтобы доказать свою храбрость? Рискнуть и переспать со всеми вами? Тебе как больше нравится? Одновременно со всеми или с каждым по отдельности? А если я не решусь на это, значит, я уже не та отважная гриффиндорка, какой была раньше, так что ли? И это мне говорит человек, который сам недостаточно смел, чтобы ответить: влюблён ли он в одного из змеёнышей! Почему тогда я должна отвечать на твои вопросы?

Вот теперь настала очередь Блейза окаменеть.

«Боже… Гермиона Грейнджер, умная, стойкая гриффиндорская малышка уже всё поняла сама».

Всё так же не выпуская её рук из своих, он тихо спросил:

— Почему ты решила, что я испытываю чувства к одному из моих друзей? Я ведь даже не упоминал о них…

Гермиона замерла.

«Он, правда, не…»

Она оттолкнула его, решив окончательно уйти, и Забини легко её отпустил. Не произнося и слова, она начала собирать разбросанную по комнате одежду. Блейз, словно ничего не случилось, остался лежать на кровати, скрестив ноги в лодыжках, прикрыв глаза ладонью и уложив котёнка себе на живот. С наигранно беззаботным выражением лица он наблюдал в щёлку между слегка растопыренными пальцами за Гермионой.

«Откуда она узнала, что я влюблён в друга? Поняла ли она, кто он? И не был ли этот змеёныш именно тем, которого любит она?»

Гермиона спокойно ходила по комнате и собирала разбросанную одежду, обувь, ещё какие-то предметы женского гардероба, а Блейзу вдруг сдавило грудь, щемящее чувство тоски накрывало его всё сильней.

Пока Гермиона развешивала вещи, Забини неожиданно вскочил с постели и по-кошачьи грациозно спрятался за открытой дверью в гардероб, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

Он понял, что, должно быть, задел Грейнджер за живое. Затронул больную тему, да ещё как! Блейз всегда был наблюдательным человеком, таким же внимательным, как и Гермиона.

У него сердце замирало от подозрения, что оба они влюблены в одного и того же человека. И если это так, тогда Мерлин им обоим в помощь, потому что Блейз совсем не был уверен, что этот змеёныш был способен ответить на чьи-то чувства.

Гермиона вышла из гардеробной и увидела, что смятая постель пуста.

«Блейз наверное ушёл. Должно быть, я его обидела…»

http://erolate.org/book/5447/551810