Готовый перевод Mudblood in the Serpent's Den / Грязнокровка в змеином логове: Том 2. Часть 11

Он знал Гермиону Грейнджер на протяжении пятнадцати лет. Больше половины собственной жизни. Однако, когда лучший друг рассказал, что ей осталось всего лишь четыре с половиной месяца, Драко не заплакал.

«В кого я превратился? Каким чудовищем обернулся?.. Видимо, стал таким, каким меня всегда хотел видеть отец, вот так…»

Драко Малфой ненавидел грязнокровок, потому что его воспитали в этой ненависти, ему постоянно повторяли, что так надо, что он должен. Встретив грязнокровку Гермиону Грейнджер, он понял, что совершенно не может её терпеть, потому что она в довершение ко всему — всезнайка и мелкая стервозная зубрила. Последнюю каплю в чашу злобы и отвращения добавило то, что она стала лучшей подругой человека, которого Драко ненавидел больше всех на свете.

Позже, превратившись во взрослого, достаточно зрелого молодого человека, Малфой осознал, что никогда никого из этой троицы не ненавидел по-настоящему. Его отец и весь их чистокровный род — да, но только не Драко… Ни Поттера, ни Грейнджер, ни даже рыжего лицемера Уизли. Он не понимал их, но чтобы ненавидеть… Нет.

Следовало также признать: став мужчиной, Малфой почувствовал к ней некоторое влечение. Из Гермионы Грейнджер получилась вполне симпатичная девушка. Даже красавица. Этакая библиотечная зазнайка с нереализованной, сознательно подавляемой сексуальностью, которую, впрочем, невозможно было скрыть. Стоило ей переехать в квартиру на верхнем этаже их дома, и Драко почти каждую ночь начали мучать эротические сны с Грейнджер в главной роли.

Он понял, что Тео влюблён в неё (и мысленно воскликнул: «Кто-нибудь, убейте меня!»), затем заподозрил, что Блейз («Чёрт возьми, Блейз!») тоже испытывает к ней что-то подобное. Только вот Малфой ясно осознавал и то, что сам питает довольно сильные чувства к Гермионе.

Да, пусть в несколько извращенной манере, присущей лишь Драко Малфою, но он всё же любил ее… Однако, услышав, что она скоро умрёт, не заплакал.

Он не спал всю ночь, думая о ней, но глаза его остались сухими. Драко честно пытался заплакать, но не смог, хотя точно знал, что будет скучать, когда её не станет.

Он понимал: смерть Гермионы убьёт Тео. Возможно, даже буквально, что, в итоге, положит конец всей их дружбе. И хотя он не сомневался, что Эдриан (или Святой Поттер) явится и спасёт всех в последний момент, и Грейнджер проживёт лет до ста трёх минимум… На всякий случай, просто для перестраховки, Драко хотел быть уверен в том, что сможет заплакать на похоронах, если она действительно умрёт 18 сентября.

«Потому что я буду скучать по ней. Так ведь?..»

Он не мог вспомнить, когда последний раз плакал. Скорей всего — в последний год учёбы в Хогвартсе, когда Тёмный Лорд был у власти. В тот год Драко действительно пришлось один или два раза по-настоящему плакать. Всегда непременно в тайне от отца, потому что Люциус Малфой терпеть не мог слёз на публике.

В итоге получилось, что в Драко Малфое словно сосуществовали одновременно два человека: публичная, известная обществу персона и тайная, скрытая от всех личность. Вот только последние лет десять или около того они настолько переплелись между собой, что Малфой уже не был уверен, кто из них и когда выиграет сражение и будет руководить его поступками.

Тайный Драко рисовал, и никто даже не подозревал об этом (за исключением Гермионы Грейнджер). Тайный Драко ненавидел всё, что связано с политикой и присущей ей нечистоплотностью. Тайный Драко устал притворяться и был прекрасен. Тайному Драко не нужно было много денег. Тайный Драко устал стыдиться хамского поведения и нелепых выходок Драко публичного.

Тайный Драко обязан был заплакать, когда узнал, что умирает девушка, с которой он был знаком большую часть своей жизни, от которой зависело его личное счастье и счастье его друзей, и которую к тому же он мог считать «настоящим другом». Но вчера вечером публичный Драко одержал победу над Драко тайным, защитил его в очередной раз от боли и не позволил проронить ни одной чёртовой слезы.

Однако, увидев Гермиону плачущей над погибшим котёнком (не имевшим никакого отношения к её смертельному проклятью), Драко Малфой вдруг почувствовал, что где внутри у него сорвало кран, не иначе. Да. Он начал плакать лишь потому, что умер какой-то чёртов котёнок!

«Чёрт побери! Провались моя чёрная душа в ад и вернись обратно!»

Маркус Флинт вышел из дома, принадлежащего Нотту и Малфою, и остался стоять на крыльце, опёршись на входную дверь. За забором Гермиона болтала с Тео и выглядела вполне счастливой, главным образом потому что почти не пострадала в аварии. Маркус не знал, вернулся ли Эдриан, но, когда решил направиться к друзьям, заметил, что подаренный им котёнок со всех лап несётся к любимой хозяйке, поэтому сразу же рявкнул:

— Малфой, подбери кота. Он пробрался сквозь забор и собирается выбежать на дорогу.

Флинт прекрасно знал, что Драко терпеть не может, когда ему указывают, что надо делать, но, если честно, Малфою всегда претило выполнять чьи-либо приказы. Однако на этот раз следовало отдать ему должное: «белокурый Адонис» всё же окинул взглядом улицу и пространство возле Гермионы в поисках маленького неслуха. Правда, его старания уже не имели никакого значения: слишком поздно было что-то предпринимать. Каким-то шестым чувством Маркус ясно понял это, когда услышал гул стремительно приближающегося мотоцикла.

«Сколько ещё страданий уготовано на долю Грейнджер? Её котёнок сейчас умрёт, и это всё — моя вина! Не стоило дарить его, а если уж подарил, следовало лучше следить за ним!» — промелькнуло в голове, пока он, оцепенев, наблюдал реакцию друзей.

Эдриан попросту не заметил, что пушистый клубок выскочил на дорогу прямо под колёса мотоцикла. Драко находился во дворе, так что, даже если бы попытался выбежать за ворота, всё равно не успел бы добраться до котёнка вовремя. Блейз видел его, но находился в каком-то ступоре и не мог сдвинуться с места.

Маркус бросился вниз по лестнице, но оказалось уже слишком поздно, и он лишь вскрикнул следом за Драко.

Колесо ударило несчастное животное по задним лапам, подбросив в воздух, и маленькое тельце с глухим влажным шлепком рухнуло на мостовую, а Эдриан наконец затормозил.

Гермиона завизжала и выскочила на дорогу, а змеёныши ринулись за ней.

— Нет! — закричала она и рухнула на колени, а мотоцикл Эдриана как раз в этот момент опрокинулся на бок.

— Что случилось? — спросил Пьюси, снимая шлем, и тут заметил котёнка, неподвижно лежащего на боку, вытянув перед собой лапки.

Гермиона потянулась к малышу, но тут же испуганно отдёрнула ладонь и оглянулась на Драко.

— Он мёртв… Я знаю, он мёртв!.. Думаешь, он мёртв?

Опустившись на колени рядом с ней, Блейз протянул руку, коснулся головы котёнка и осторожно погладил по спинке до самого хвоста. Малыш не двигался. И, кажется, не дышал.

Забини нервно оглянулся на друзей и встретился взглядом с Маркусом. Так уж сложилось в их компании, что Блейз всегда в первую очередь обращался за помощью именно к нему. Всегда. С тех самых пор, когда они были мальчишками.

Маркус понял, что в этот момент друзья (Гермиона, Тео и все остальные) остро нуждаются в его поддержке, и услышал, как Блейз бормочет:

— Да. Думаю, он мёртв.

В этот момент Грейнджер не выдержала и сорвалась.

— Нет! Он не может умереть. Не может… Пожалуйста, боже, нет! Почему? Почему именно он? Чем провинился этот кроха? Пожалуйста, нет!.. Помогите!.. Кто-нибудь, сделайте хоть что-то!..

Пристроившись на бордюре, Малфой усадил её рядом, обнял и тихо приказал Флинту:

— Найди в доме какую-нибудь тряпку, чтобы завернуть его.

Выбравшись из его объятий, Гермиона быстро стянула с себя коричневый свитер.

— Вот, — пробормотала она сквозь слезы. — Заверните в это.

Маркус расстелил свитер на земле, и вместе с Блейзом они укутали крошечное тельце в ткань, ещё хранящую тепло Грейнджер, а затем Флинт понёс его в дом. По пути друга перехватил Тео и забрал из трясущихся рук свёрток. Проскочив через чёрный ход на кухню, он уложил бедное искалеченное существо на разделочный стол и начал творить заклинание за заклинанием.

http://erolate.org/book/5447/551831