Глава 3.3
*****
Внимание Чоджи вернулось в настоящее, поскольку он заметил изменение в глубине стонов Юрики, которые соответствовали тому, что напряжённость её влагалища увеличивалась, что сигнализировало ему, что она была на грани. И это было чувство, которое он разделял с ней сильно набухая внутри неё. Несмотря на презрение, с которым он относился к бывшей куноичи, он решил, что она достойно выступила в роли его онахо, поэтому решил вознаградить её (п.п.: как я понял, онахо это искусственная вагина). Одной рукой он потянулся через ложбинку её грудей, прижимая её спиной к своей груди, и схватил её за горло. Он сжал её достаточно сильно, чтобы ей пришлось бороться за возможность сделать вдох, и сам издал стон, так как её киска пыталась схожим образом “задушить” его член. Всего через несколько мгновений, будучи уже на грани потери сознания, Юрика внезапно напряглась в его объятиях, что повторяло происходящее внутри неё, поскольку её киска в спазме сжала его член, пока она кончала. Он представил себе, что испытываемое ей удовольствие, должно было быть очень сильным, поскольку он заметил, как по его ногам стекает что-то тёплое, говоря ему о том, что кончая, она просто описалась.
Отвращение, которое он испытывал к женщине, боролось с гордостью, которую он чувствовал в себе за то, что затрахал её до недержания мочи. Хотя его так и подмывало вырваться, чтобы лишить её этого небольшого дополнительного удовольствия, он решил, что гораздо больше потеряет он сам, поэтому вошёл в неё ещё глубже, что повысило громкость её голоса практически до крика в то время, как он начал изливать внутрь неё своё семя. Акимичи крепко обнимал падшую куноичи, пока её влагалище доило его сливки, а вместе с ними и большую часть дневных разочарований. Однако, слишком скоро удовольствие начало угасать, и когда она обмякла в его объятиях, он отпустил её, заставив её, словно тряпичную куклу, опуститься на пол.
Чоджи отошёл от лежащей без сознания Юрики и оставил её лежать в луже, которую она и создала, а сам отправился привести себя в порядок. Сделав всего несколько шагов, он остановился, так как заметил, что лифт в пентхаус уже поднимался. Когда двери открылись и появился Оборо, он почувствовал, как на поверхность всплыла смесь эмоций, и одной из первых была похоть, так как, несмотря на то, что она была одета в деловой костюм и выглядела усталой, когда она наклонилась, чтобы снять каблуки, то всё ещё оставалась одной из самых потрясающих женщин, которых он когда-либо видел. Однако, что было неудивительно, следующим появившемся чувством стало подозрение, поскольку он начал задаваться вопросом, почему такая женщина вообще заинтересовалась им. Он нахмурился при этой мысли, так как чувствовал, что это чувство зародилась из его собственной слабости, которую ему нужно было побороть, особенно если он собирался заставить Саске заплатить за свои преступления. Тем не менее, учитывая его прошлый опыт, было не удивительно, что сомнения, которые Ибики посеял в отношении её намерений, пустили корни. Это был факт, который, как он обнаружил, вызывал в нём изрядное количество негодования, поскольку он чувствовал, что этот человек суёт свой нос в совершенно не касающиеся его дела. И хотя Чоджи признавал, что это было своего рода его работой, но это не уменьшило чувство обиды, испытываемой из-за действий его начальника, заставляющих его сомневаться в идиллических отношениях, которыми он наслаждался в течение последних нескольких месяцев.
Когда Оборо выпрямилась и вышла из лифта, держа в руках свои туфли на высоких каблуках, ему показалось, что она тоже скрывает внутри целый шквал эмоций. Сначала он подумал, что в этом был намёк на нервозность, но когда она увидела его обнажённую фигуру, не говоря уже об обнажённой женщине, лежащей всего в паре метров от него в луже собственной мочи, то победило именно чувство разочарования. Она издала притворный вздох, прежде чем заявить: — Знаете, если вы двое настаиваете на том, чтобы мочиться повсюду, было бы неплохо чтобы вы, по крайней мере, подложили пару газет. Полагаю, я должна быть благодарна, что, на этот раз она, по крайней мере, лежит на мраморном полу, а не на ковре.
Чоджи нахмурился, так как её агрессивное поведение застало его врасплох, особенно учитывая тот факт, что подобным образом должен был действовать он сам. Он подумал о том, чтобы надавить и дать понять о своём разочаровании в связи с допросом, с которым ему пришлось столкнулся из-за женщины, которую она решила нанять. Однако не мог этого сделать, поскольку только закончил трахать эту самую женщину, из-за чего, по правде говоря, Оборо похоже не злилась, а скорее была раздражена так же, как если бы Юрика была маленьким щенком, который не был должным образом приручен к туалету. Поэтому, вместо этого, он спросил: — Тяжёлый день?
— Ты имеешь в виду, помимо допроса, который мне сегодня утром устроил твой босс? — спросила Оборо, садясь в кресло перед ним. — Можно и так сказать.
Чоджи пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сдержать хмурый взгляд, так как у него внезапно возникло подозрение, что Оборо разыгрывает его. Что позволив себе выглядеть раздражённой, она манипулировала им, заставляя его отказаться от инициативы в выражении своих собственных обид в связи с произошедшим.
Таким образом, несмотря на то, что казалось, что она собирается продолжить вываливать на него беспокоящие её вещи, он прервал её, заявив: — Ну, не у тебя одной. — Он испытал некоторое удовлетворение, увидев, как на её лице появилось удивление, которое быстро переросло в раздражение. Что он проигнорировал, сказав: — Ты могла бы сказать мне, что меня ждёт, и когда, чёрт возьми, ты решила, что всё равно наймёшь её?
Оборо выглядела раздражённой, что она озвучила, вкрадчиво ответив ему: — Я решила нанять её почти сразу, как только ты сообщил мне, кто она такая, поскольку я полагала, что это только вопрос времени, когда Коноха выгонит её, учитывая её зависимость от определённых “усилителей настроения”. — Она холодно посмотрела на него и, пожав плечами, добавила: — Что касается того, почему я не сказала тебе... тебя не касается, как я веду свой бизнес. Это моя забота, и только моя. Кроме того, ты совершенно не в том положении, чтобы жаловаться на то, что я взяла её на более постоянную роль, учитывая, как мы оба использовали её в последние несколько недель. Несмотря на то, во что ты можешь поверить, она имеет гораздо большую ценность, чем просто спермоприемник для нашего личного развлечения.
Чоджи должен был признать, что она действительно была права, но не хотел полностью оставлять это в стороне, поэтому сказал: — Всё же, ты должна была сказать мне.
Оборо казалась искренне смущённой, когда она спросила его: — Почему? — Она позволила этому слову повиснуть в тишине в течение нескольких секунд, и когда стало очевидно, что на самом деле у него нет ответа, сказала: — Чоджи, давай будем честны. Эти последние несколько месяцев были замечательными, но ни один из нас не приложил особых усилий, чтобы узнать друг друга иначе, как в плотской манере. Меня это вполне устраивает, но в таком случае я не обязана объясняться с тобой в отношении нанимаемого мной персонала, или того, как я веду свой бизнес. Кроме того, существовали все шансы, что поскольку деревня решила разорвать с ней отношения, мой наем Юрики не будет рассматриваться как что-то иное, как предоставление безработной куноичи новой работы, чтобы дать ей шанс прокормить себя. Тем более что выяснилось, что она не была непосредственно причастна к инциденту, произошедшему в тюрьме, а скорее выполняла роль козла отпущения. — Чоджи хотел опровергнуть её заявление, когда она сделала небольшую паузу, и собирался заявить, что она всё ещё должна была подозревать, что это вызовет у него проблемы, но она продолжила, прежде чем он успел открыть рот: — Ты можешь почувствовать, что с моей стороны было наивно верить в это. Я бы даже согласилась с тобой, так как подозревала, что это вызовет некоторые волнения в отделе Пыток и допросов. Но, честно говоря, чтобы изменилось для тебя, если бы я сообщила тебе об этом? — Она снова сделала паузу, но на самом деле не ожидала, что он ответит, и быстро продолжила: — Наши отношения, какими бы они ни были, всё равно были бы раскрыты, и честно говоря, я чувствовала, что сообщив тебе, оказала бы на тебя чрезмерное давление. — Чоджи представил, что, должно быть, выглядел смущённым, во время её объяснения. — Если бы я сказала тебе, то ты столкнулся бы с решением, рассказать о нас своему боссу или провести следующие несколько недель, беспокоясь, что это всплывет, и поэтому потратил бы это время, придумывая объяснения для вопросов, с которыми, в конечном итоге, ты мог бы столкнуться. Но честно говоря, если ты действительно хотел испортить отношения со своим боссом, то мог бы пойти к нему с хорошо отрепетированной версией событий, особенно если ты решил бы не разглашать во время своего допроса, насколько хорошо ты знал Юрику.
Чоджи нахмурился, глядя на неё, хотя стоящее за этим чувство было в основном направлено на него самого, так как, если быть честным, он должен был признать, что решил бы не раскрывать Ибики настолько много. Тем не менее, в его тоне отразилось испытываемое по отношению к ней раздражение, когда он сказал: — Итак, я должен поверить, что ты держала меня в неведении ради меня самого?
— Вовсе нет, — ответила она, опровергая аргумент, который он готовил в своей голове. — Честно говоря, я подозреваю, что ты не рассказал и не расскажешь, как мы проводили наши ночи вместе и с ней. Думаю, большинство людей, не стали бы этого делать. В таком случае последнее, что мне нужно или чего я хотела бы, это чтобы тебя вызвали на допрос, когда ты уже несколько недель беспокоился об этом. Такой человек как Ибики вынюхал бы полуправду в твоих хорошо отрепетированных ответах, что, как я опасалась, заставило бы его капнуть значительно глубже, что могло негативно сказаться на моём бизнесе. Вместо этого, хотя я подозреваю, что он знает, что ты был не совсем правдив, твоё очевидное удивление по поводу того, почему тебя допрашивали, можно списать на то, что ты просто не хочешь добровольно предоставлять информацию, которую большинство считает чрезвычайно личной.
— И всё же, — подозрительно сказал Чоджи, — к чему вся эта чепуха с плащом и кинжалом. Что ты скрываешь?
— Многое, — прямо заявила Оборо. — И последнее, что мне нужно, это подвергнуться тщательному расследованию со стороны Отдела пыток и допросов Конохи и раскрыть все секреты моей компании, особенно учитывая, насколько тесно эта деревня работает с одним из моих крупнейших конкурентов. Всё это произошло потому, что я привыкла наслаждаться твоим великолепным членом, а ты в конечном итоге вызвал подозрения у своего босса, потому что сделал вид, что знаешь больше, чем есть на самом деле, потому что пытался что-то скрыть от него.
— Что, например? — сказал Чоджи с изрядной долей разочарования. — Теперь они уверены, что я вообще ничего о тебе не знаю.
— Потому что ты действительно ничего не знаешь, — сказала Оборо, вставая со стула, после чего подошла к нему, чувственно покачивая бёдрами. — И ты, несомненно, дал знать об этом своему начальству из-за того, насколько был не готов к их вопросам. — Она положила руку ему на грудь, и начала опускать её вниз, говоря: — Так скажи мне, не был ли один день замешательства, вызванный невежеством, лучше, чем недели нервозности, вызванные знанием того, что я планировала в отношении Юрики? Как говорится, невежество – это блаженство, и ты не можешь отрицать, что эти несколько недель действительно прошли во блаженстве.
Чоджи обнаружил, что не может опровергнуть её заявление, особенно в то время, как её рука поглаживала его член, который вновь становился абсолютно твёрдым. Тем не менее, ему удалось сказать: — Однако я думаю, что пришло время нам лучше узнать друг друга.
Оборо улыбнулась и, отпустив его член, сказала: — Я надеялась, что так и будет. — Отступив назад, она продолжила: — Почему бы тебе не принять ванну и не расслабиться? Я закажу нам что-нибудь через обслуживание номеров, и мы сможем провести вечер, узнавая больше друг о друге и о том, куда мы теперь будем двигаться.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/5500/560133
Готово:
