Глава 3.4
*****
Свежевымытый Чоджи вышел на большой балкон пентхауса Оборо и замер, так как у него перехватило дыхание от красоты ожидавшей его женщины. Оборо отвернулась от перил балкона, с которого она наблюдала за деревней, демонстрируя, что она была одета в красное облегающее платье, которое оставляло её шею и плечи открытыми, за исключением удерживающих платье тонких нитей ткани. Платье имело разрез, идущий спереди почти до талии, позволяя её стройной ноге выглядывать из ткани. Взглянув на него, она скромно улыбнулась, вероятно потому, что одетый на него костюм, который он нашёл висящим на ручке двери ванной, когда открывал её, чем-то, показался ей забавным.
Подарок пришёлся ему впору, заставив подозрительную часть его сознания задаться вопросом, насколько импровизированным был предложенный ей ужин. Хотя он признал, что с теми деньгами, которые как он видел, Оборо тратит направо и налево, даже если бы это было что-то, что она только что решила, у неё не было бы проблем с тем, чтобы это выглядело так, как будто это было что-то в работе в течение нескольких месяцев.
— Должна сказать, выглядит довольно неплохо, — восхищённо сказала она, подходя и беря два бокала с вином, которые стояли на установленном просторном балконе столе.
Приняв один из них, Чоджи сказал: — Спасибо, хотя я удивлён, что ты смогла найти что-то моего размера за столько короткое время.
Оборо ухмыльнулась ему, понимая, что он осторожно прощупывает, сколько времени она потратила на подготовку этого вечера, прежде чем вышла из лифта. — Жаль, что я не могу приписать всю подготовку исключительно себе, но одна из причин, по которой я выбрала отель Величественный Лист в качестве своего места жительства, заключается в том, что они довольно проницательны в удовлетворении потребностей своих гостей. — Она наклонилась вперёд, чтобы прошептать ему на ухо: — Не говоря уже о том, что его персонал знает, когда нужно смотреть в другую сторону, о чем свидетельствует тот факт, что они игнорировали качественно выебанную женщину, от которой пахло мочой и спермой, когда она выходила через выход, предназначенный для шлюх, обслуживающих гостей.
Она пососала мочку его уха, прежде чем отступить, и Чоджи не смог сдержать появившуюся на его лице самодовольную ухмылку, поскольку чуть ранее Юрика вошла в ванную, в которой он как раз мылся, и попыталась привести себя в порядок, прежде чем уйти. Без сомнения, лишь после того, как Оборо заставила её убрать оставленный ей беспорядок. Чоджи прошёл мимо женщины с рыже-фиолетовыми волосами и осмотрел близлежащие здания, представив, что причина, по которой Оборо прошептала последнюю часть, была связана с верой в то, что Ибики выставил за ними слежку. Он полностью поддерживал это мнение, хотя и знал, что внутри её пентхауса подслушивающих устройств не было, поскольку, как и утверждала Оборо, отель "Величественный Лист" был, пожалуй, самым роскошным в деревне, и поэтому, как правило, привлекал самых экстравагантных гостей деревни. Гостей, которые ценили благоразумие персонала, когда дело касалось их внебрачных связей, или в случае редких визитов Каге, знали, что нельзя позволять Отделу Пыток и Допросов свободно распоряжаться помещениями, чтобы те установили различное шпионское оборудование. В первом случае Чоджи предположил, что, несмотря на поддразнивание во время её прохода через вестибюль, Оборо проинструктировала Юрику, чтобы она спустилась на лифте до подвала, в котором был специальный туннель для использования гостями и/или их сопровождающими, позволяющий прибывать или покидать отель незамеченными.
Он отвернулся от балкона, не зная, в какой из многочисленных комнат разместились его коллеги из отдела Пыток и Допросов, и удивился, почему Оборо решила поужинать снаружи на балконе, поскольку это потенциально позволило бы любому агенту наблюдать и подслушивать за ними. И хотя он мог себе представить, что возможной причиной для них провести такую встречу в месте, где за ними можно было свободно наблюдать, было бы показать, что им нечего скрывать, он знал Оборо достаточно хорошо, чтобы понять, что она делает это, лишь чтобы досадить Ибики. Что она делает вид, что ей нечего скрывать, на самом деле, буквально вынуждая его копнуть глубже.
Хотя, с одной стороны, эта мысль его озадачила. Также он нашёл эту идею довольно возбуждающей, поскольку она показывала, что Оборо не из тех, кто смиренно отступает, когда ей бросают вызов.
Его размышления прервались, когда она отступила назад и в сторону, указывая на накрытый стол, и спросила: — Начнём?
Чоджи кивнул и последовал за ней к столу, отодвинул для неё стул, а после занял своё место. Его желудок заурчал, когда он открыл свою тарелку, и был встречен восхитительными запахами еды, которую заказала для него Оборо. Сев, он наслаждался вкусом, который, честно говоря, хотя и был восхитительным, бледнел по сравнению с домашней готовкой его матери, что было не слишком удивительно, учитывая, что она владела нескольким ресторанам, расположенным по всей Стране Огня, причём некоторые из них находились только в районе Акимичи и представляли любые блюда, качеством не уступающие ресторанам высокого класса. Пока Чоджи ел своё блюдо, он начал подозревать, что еда была приготовлена поваром, которого недавно переманил отель Величественный Лист из новейшего и самого престижного ресторана его матери в Конохе, едва он узнал рецепты и методы приготовления пищи его матери. Предательство повара было темой разговоров за обеденным столом его семьи в течение последних нескольких вечеров, когда его мать высказывалась о семье Тиба, которая управляла гостиничной империей, частью которой и был отель Величественный Лист, где упомянутый повар занял должность главного шеф-повара. Эта тема в конечном итоге даже заставила его мать умерить свою ненависть к Суне и своей сестре, в то время как его отец продемонстрировал мастерское искусство выражать поддержку, но, услышав её аргументы множество раз, он уже прекрасно знал, когда нужно утвердительно хмыкнуть, даже практически не слушая её.
Пока пара ела, они провели несколько минут в тишине, но как только эта тишина начала приобретать гнетущую атмосферу, Оборо спросила: — Итак, с чего бы ты хотел, чтобы я начала?
— Так что насчёт того, почему ты присоединилась к такой группе, как Охотники на демонов? — спросил Чоджи, удивляясь, как весёлая и довольно беззаботная женщина могла работать в группе, члены которой, если верны слухи, убивали всех и каждого, кто обладал Кеккей Генаки в Стране Воды, причём многие из их жертв были невинными людьми, которые никогда не утруждали себя оттачиванием своих даров.
Оборо вздохнула, выглядя довольно разочарованной тем, что это был его первый вопрос, но ответила: — Ну, чтобы ответить на это, думаю, придется начать с того, с чего всё началось – с восхождения Ягуры Каратачи и становление им Четвёртым Мизукаге. В то время мне было около тринадцати лет, а Третья Мировая Война Шиноби закончилась примерно за год до того времени.
— В то время ты ещё была генином? Тебе обязательно было проходить церемонию Кровавого Тумана?
— Нет на оба вопроса, — ответила Оборо, удивив Чоджи, так как большинство ниндзя Конохи были уверены в обратном. Чоджи начал задаваться вопросом, не распространила ли эти слухи Кири, чтобы запугать соперничающие деревни, но эти размышления оставили его, когда она ответила: — Поскольку я закончила академию во время войны, нам было дано специальное разрешение от этого. Вместо этого мой класс был отправлен на задание, а те, кто вернулся живым, автоматически закончили академию и были распределены в команды. — Чоджи был немного расстроен этим открытием, не только из-за понимания, что Кири отправили непроверенных выпускников академии в зону боевых действий, но и из-за едва заметной улыбки Оборо, которая словно говорила, что она вспоминала хорошие и приятные времена. — В любом случае, церемония Кровавого Тумана полностью была отменена лишь несколько лет спустя, когда выпускник по имени Забуза убил весь свой класс. И отменена она была не из-за какого-то чувства признания этой практики варварской, а потому, что на тот момент мы ещё и близко не восстановили свои силы после Войны, поэтому потеря целого класса с точки зрения траты времени и ресурсов, затраченных на приобретение одного шиноби, посчитали немного чрезмерной.
— Это не сложно понять, — сухо ответил Чоджи, на что Оборо улыбнулась уже гораздо заметнее.
— Не спеши так быстро отвергать ценность такой системы, — быстро заявила она, хотя и оставила в нём некоторую неуверенность, была ли она за или против этой практики. — Хотя Киригакуре, безусловно, были варварами, она всегда была самой маленькой и слабой из Пятёрки Великих Деревень, и всё же нам удалось удержаться в этом списке. Твоя деревня может и не впадала в такие крайности, но действительно ли она достигала наилучших результатов? Кроме того, разве это менее варварски, чем, скажем, экзамены на чунина, где участников регулярно убивают, пытаясь заработать простое повышение?
Чоджи согласился с этим, заявив: — Полагаю, что нет, но я бы не сказал, что стараться изо всех сил убивать людей просто из-за того, какая кровь текла в их венах.
Он ожидал, что Оборо обидится на его заявление, но она лишь мягко ухмыльнулась и возразила: — Ты так говоришь только потому, что тебя там не было. Но немного забегая вперёд скажу, что во многих отношениях люди верили, что принятие Ягурой титула Мизукаге означало, что мы вступим в новую эру. Особенно потому, что несмотря на то, что он стал джинчурики только в последние месяцы войны, он полностью овладел им к тому времени, когда Третий Мизукаге умер от ран, полученных в последней битве, в которой приняла участие Кири. Когда несколько лет спустя он объявил о прекращении церемонии Кровавого Тумана, многие подумали, что таким образом он закрывает книгу о старых способах подготовки шиноби и что он проведёт и другие реформы, которые объединят деревню в более сплочённый коллектив.
Чоджи внимательно слушал, продолжая есть, и потянулся за своим бокалом, наслаждался вкусом, поскольку налитое в него красное вино идеально сочеталось с блюдом, усиливая его аромат. Небольшая хмурость всё ещё грозилась появиться на его лице, когда он задался вопросом, не была ли она не особенно правдива с ним, поскольку он не чувствовал, что её рассказ был таким же желеобразным, как раньше, когда она произнесла, будто Мизукаге закончил эту практику только после того, как класс был убит одним выпускником. Поэтому, он спросил: — Был ли Четвёртый Мизукаге действительно таким реформистом? Ранее ты сказала, что катализатором перемен было убийство целого класса.
— Да, так и было, — быстро ответила Оборо, — прежде чем стать джинчурики, он часто выражал желание, что деревня должна стать более единой. Просто я сомневаюсь, что кто-то действительно понял, что он имел в виду.
— Я определённо не понимаю о чём идёт речь, — заявил Чоджи.
— Это не слишком удивительно, — ответил Оборо, послав ему весёлую улыбку. — В то время большинство людей предполагали, что он имел в виду объединение всех разрозненных кланов и граждан Кири. Что-то похожее на то, как была структурирована Коноха.
— Разве этого уже не было сделано? — спросил Чоджи, воображая, что если его коллеги каким-то образом слушают их разговор, то вполне вероятно, что они находят этот разговор таким же увлекательным, как и он, поскольку для Конохи Кири была одной из самых загадочных деревень.
— Нет, — ответила Оборо, — я не думаю, что чистка пользователей улучшенного генома длилась бы так долго, если бы это было так. Видишь ли, в отличие от нас, многие кланы, которые владели Кеккей Генкаем, никогда не входили в состав деревни. Вместо этого эти кланы владели территорией за пределами деревни и посылали шиноби в качестве дани и выполняли задания, которые им давали. Например, Кагуя жили в пещерах, как дикари, которыми они и были, в то время как Яцукахаги построили свою крепость на покрытой лесом горе. Их Кеккей Генкай, когда они полностью развились, даровал им несколько рук, а в некоторых случаях дополнительные глаза и даже способность плести паутину, ну, я полагаю, расположение их принцессы было довольно подходящим, учитывая их паучий характер. Я полагаю, что когда вы пытались вернуть Саске, то должны были столкнуться с членами обоих этих кланов.
Чоджи нахмурился из-за воспоминаний, которые она разворошила, и почувствовал вспышку гнева, которую он направил на Наруто, поскольку, если бы Узумаки больше заботился о том, чтобы остановить предателя от дезертирства, то большая часть смертей и разрушений, которые Учиха обрушил на Коноху, была бы предотвращена. Но гнев вскоре исчез, так как он должен был признать, что он также нёс некоторую ответственность, поскольку ему едва удалось победить одного из Четвёрки Звука и, услышав многие подробности сражений, которые его товарищи ниндзя Листа провели с другими членами той группы, был вынужден признать, что его противник, возможно, был самым слабым членом. Проклиная своё более робкое и слабое "я", он пообещал, что в следующий раз, когда они с Саске встретятся лицом к лицу, он исправит ошибку, которую совершил Наруто, отказавшись обращаться с ублюдком как с врагом ещё в тот момент, когда тот покинул деревню. Это была ошибка, которая недавно только усугубилась, так как оказалось, что Узумаки больше не был способен справиться с созданным им же беспорядком, учитывая его поражение Саске во время битвы при Аме.
Мысль об этом привела к ещё одному всплеску гнева, хотя на этот раз он был направлен не на Наруто, а на Шикамару. Он был в ярости, когда до него дошли новости о битве, и он узнал, что Шикамару не только участвовал, но и фактически возглавлял защищающие деревню Дождя силы. Откровенно говоря, с тех пор, как Шикамару не поддержал его решение присоединиться к отделу Пыток и Допросов, заявив, что у него нет надлежащего темперамента, отношения между ними стали весьма натянутыми. Напряжённость разногласий по прежнему была очевидна в большинстве их встреч, поскольку они оба не решались вступать в разговоры по этому вопросу, подобно тому, как избегают заполненной ловушками комнаты. По общему признанию, у них всё ещё было много тем для разговора, к которым они могли вернуться из-за их многолетней дружбы, но тот факт, что теперь была тема, которую они оба не решались коснуться, бросал довольно мрачную тень всякий раз, когда они встречались. Чоджи задавался вопросом, было ли тем, что заставило его друга оставить его и попросить Ино сопровождать его, новым колебанием их жизни как шиноби, или было вызвано отвращением Шикамару к его новому темпераменту. Он подумывал о том, чтобы поговорить с ним по этому поводу, но зная Шикамару, представлял, что у Нара будут десятки причин, по которым он взял Ино, но не его. И он был уверен, что все они будут совершенно логичными и оправданными. На самом деле его не интересовали эти причины, так как он чувствовал, что его друг, независимо от того, насколько он не согласен с его новой, более агрессивной позицией, должен был быть готов помочь ему в борьбе с Саске. Тем не менее, уверенный, что Шикамару использует своё желание, чтобы противостоять убийце Ируки лицом к лицу, и хорошо понимая, что логика Нары будет вращаться вокруг любого выдвигаемого им страстного аргумента, он решил пока оставить этот вопрос.
----->
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/5500/560134
Готово:
