Интерлюдия 30
Эрониндзя: Маленькая Черная Книга
События этой главы происходят незадолго до главы 102.
Глава 12: Великолепный Зеленый Зверь
Глава 12.1
*****
Майто Гай стоял в большом Колизее страны Руин и вполуха слушал, как диктор перечислял недавние достижения, которых он добился в нём. Достижений, которые несмотря на то, что прошла всего неделя с тех пор, как его собственный ученик дрался там с Наруто, росли не по дням, а по часам, поскольку слух о появлении шиноби распространился очень быстро и широко. В результате многие из наиболее опытных искателей приключений, столкнувшихся с трудностями на Границе, начали бросать ему вызовы. Гай с готовностью принял большинство из них, поэтому часто участвовал в нескольких боях в день и уже сколотил небольшое состояние, поскольку даже столкнувшись с несколькими известными командами авантюристов в одиночку, он неизменно одерживал над ними победу. Тем не менее, хотя казалось, что это только подстегнуло пыл его соперников, на самом деле Гай не испытывал от этого никакого восторга и главным образом потому, что хотя большинство воинов, с которыми он в настоящее время проводил бои, были довольно опытными, на деле он чувствовал большее давление в начале своей ''карьеры'', когда сталкивался предположительно с ''ранговыми любителями'', чем дерясь с ''профи''. Он объяснил это тем, что несмотря на то, что многие команды различались по классовым составам групп, борьба с ними практически всегда следовала одному и тому же алгоритму – сначала устранялись бойцы задней линии, которые обычно отвечали за усиление или исцеление бойцов передней линии, а также за запуск атакующих заклинаний. Единственное различие было в пути развития, по которому они следовали. Затем, когда они были устранены, обычно оставалось лишь сосредоточиться на бойцах ближнего боя. Конечно, его нынешние соперники теперь знали о его стратегии, и многие начали приспосабливаться к ней, создавая новые формирования во время бросаемых ему вызовов. Но в целом, Гай чувствовал, что изменения слишком незначительны, и осталось слишком мало времени, чтобы снова по-настоящему разжечь страсть, которую он испытывал к битвам, поскольку для этого потребуются недели, если не месяцы, практики в их использовании, прежде чем они станут достаточно опытными, чтобы по-настоящему бросить ему вызов. На самом деле, он не считал, что авантюристы действительно потратят много времени на разработку эффективной стратегии, поскольку было совершенно очевидно, что какие бы ужасы они не испытывали на Границе, большинству из этих людей банально не хватало умственных способностей, чтобы по-настоящему проанализировать своих противников и определить, куда лучше нанести удар, что приводило к краху их команд.
Гай смог подавить грозящий появиться хмурый взгляд, подумав, что возможно, он сам был причиной краха своей собственной команды, хотя, любой бы ему ответил, что уже прошло довольно много времени с тех пор, как вся его команда участвовала в совместной миссии. Его страх перед тем, как Ли воспринял его косвенное признание, был одной из причин, по которой он задержался в стране Руин, хотя Ли ушёл на следующий день после своего матча с Наруто, из-за полученных травм, отправившись обратно пассажирским транспортом. Естественно, Гай предложил поехать с ним, но Ли бесстрастно ответил, что хочет отправиться один. Он пытался оставаться оптимистичным, ответив своему протеже, что понимает, поскольку многие воины часто ищут уединения, чтобы поразмыслить после поражения, но также сказал Ли, чтобы он не позволял этому слишком влиять на него. Его ученик принял совет, просто кивнув, прежде чем молча сесть в фургон, который затем начал свой путь к границе страны Руин.
Гай решил, что испытываемое им по этому поводу затянувшееся беспокойство было его наказанием за то, что он выбрал такой трусливый способ признаться Ли – он прекрасно знал, что молодой человек подслушивал, когда он объяснялся с Тентен. Тем не менее, он надеялся, что со временем Ли поймёт, что единственная причина, по которой он предпринял такой рискованный план заключалась в том, что он верил в способности своего ученика, и что причина, по которой он не объяснил все свои доводы в пользу того, чтобы научить его открывать Врата чакры, заключалась в том, чтобы тот не прекращал испытывать оказываемого на него давления (п.п.: чтоб не расслаблялся). Позже уже не было никакой причины делать это из-за его поражения от Гаары в предварительном раунде Третьего экзамена и достижения Наруто в конечном итоге цели заставить Неджи увидеть и признать его собственное пораженческое мышление. Естественно, причина его молчания заключалась в том, чтобы не дать Ли почувствовать, что он подвел его, не достигнув дополнительной цели – победить Неджи в надежде заставить его взглянуть на мир и своё место в нём с другой точки зрения. Тем более, что Ли уже имел дело с давлением из-за того, что полученные им травмы явно указывали на то, что ему просто не суждено будет стать шиноби.
В то время Гай не чувствовал никакой реальной вины за травмы Ли, поскольку давно смирился с тем, что обучение тому, как открывать Восемь Врат, потенциально может нанести непоправимый вред телу. Это был факт, который он подробно объяснил своему ученику ещё до того, как они начали тренировки. Но, по правде говоря, он знал, что Ли придётся сделать это, особенно если паренёк хотел иметь хоть какой-то шанс осуществить свою мечту и, как он надеялся, дожить до глубокого пенсионного возраста. Поскольку, хотя он и верил, что его ученик сможет стать шиноби, полагаясь только на Тайдзюцу, выжить в качестве бойца только ближнего боя было совершенно другим делом. Такие мысли у него были до тех пор, пока Ли не оказался готов принимать задания, которые большинство Генинов выполняли большую часть своей жизни, но даже тогда, при возникновении непредвиденных осложнений, ему нужен был туз в рукаве, о чём свидетельствовало то, сколько раз за его весьма короткую карьеру Ли приходилось прибегать к открытию Врат.
Более того, Гай объяснял отсутствие у него чувства вины за последствия матча Ли с Гаарой тем, что если бы всё сложилось так, как ожидалось, и Неджи оказался противником его протеже, он сомневался, что Хьюга выдержал бы даже в половину настолько ожесточённый бой, какой произошёл с Гаарой. Особенно, учитывая на каких скоростях Ли был способен двигаться открыв свои Врата, он сомневался, что даже Вращение Неджи принесло бы много пользы, поскольку одетый в зелёное трико Генин смог бы выбить его из игры ещё до того, как он завершит первый оборот Вращения.
Тем не менее, всё это не означало, что он не винил себя в травмах своего ученика, и именно поэтому в некотором роде считал, что горечь (п.п.: обида, зависть), которую Ли начал питать к Наруто, была на его совести. Это было потому, что он чувствовал, что действительно потерпел неудачу, не сумев дать Ли инструменты для дальнейшего развития как шиноби. Хотя многие сочли бы его обучение Ли тому, как открывать Восемь Врат, крайне безрассудным с его стороны, что, по признанию Гая, было очень обоснованной реакцией, учитывая обоюдоострый характер техники, Гай подозревал, что причина, по которой он не получил никакого отката от своего решения после экзаменов, заключалась в том, что в конечном итоге матч Ли против Гаары продемонстрировал точную причину, по которой подобное знание оказалось полезным. Несмотря на то, что Ли получил крайне серьёзные раны после матча, он столкнулся со значительно превосходящим противником, и хотя он не заставил Гаару преодолеть свои лимиты, неожиданность, стоящая за его внезапным шквалом атак, практически позволила ему вырвать победу.
Тем не менее, несмотря на то, что экзамены в конечном итоге показали, почему с его стороны было мудро обучить Ли технике, а также потому, что прибытие Цунаде устранило вредные последствия использования запретной техники, теперь Гай понял, что его привязанность к Ли привела к тому, что он подвёл его, поскольку не хотел давить на молодого человека сильнее, обучая его другим крайне опасным техникам. Конечно, после экзаменов у Ли не осталось того же огня молодости, что и раньше, что он приписывал тому факту, что его ученик считал, что достижения такого аутсайдера, как Наруто, во время и после экзамена, по сути, должны были быть не выше его собственных. Это не означало, что Ли ослабил вкладываемые в тренировки силы. Скорее это заключалось в том, что за время, прошедшее после экзаменов, он двигался по тому же плато, на которое он уже давно поднялся, в то время как Наруто постоянно искал следующую гору, которую ему непременно нужно было покорить. Это была ситуация, которую, к своему стыду, он допустил, поскольку знал, что не на все доступные горы можно подняться, не говоря уже о том, чтобы подняться на них безопасно.
Таким образом, Гай признал, что подвёл Ли, и поэтому нёс некоторую ответственность за то, насколько ожесточённым стал его ученик по отношению к Наруто. Со временем, даже если Ли чувствовал, что дальнейшие победы Наруто доказали, что у таких неудачников, как они, есть шанс достичь тех же высот, что и у одарённых от природы, он начал замечать, что всё больше и больше его соучеников начинают оставлять его позади независимо от того, сколько он тренировался. В результате он начал испытывать ожесточение по отношению к неудачнику, который впервые продемонстрировал ему, что то, во что он верил, но чего был неспособен достичь самостоятельно, было возможно. Затем он начал искать причины, по которым Наруто был гораздо более успешным, и в итоге обнаружил, что многие из причин, по которым Узумаки классифицировался как аутсайдер, были результатом отсутствия у блондина сосредоточенности в плане учёбы, но также объяснялись неправильными представлениями, вызванными не то, чтобы ложью, а скорее намеренно скрываемой правде о нём. Тем не менее, Гай признал, что именно собственная горечь Ли в конечном итоге позволила его ученику цепляться за эти неправильные представления о Наруто в качестве оправдания его собственного отсутствия прогресса, хотя Джонин знал, что ему следовало сделать гораздо больше, чтобы направить своего ученика к следующему испытанию, с которым ему необходимо столкнуться, чтобы стать сильнее.
Он выбросил такие мысли из головы, когда двойная большая металлическая дверь напротив него начала открываться внутрь, демонстрируя следующего противника, с которым он столкнётся на арене. Он улыбнулся, когда из тёмного тоннеля вышла Тентен и получила героическое представление под рёв обезумевшей толпы. Девушка также сделала себе имя на арене за счёт авантюристов, которые называли страну Руин своим домом, и в предстоящем между ними поединке местные промоутеры выбрали её в качестве главного героя, назвав их поединок "битвой между Красавицей и Чудовищем''.
Подумав об этом он решил, что не может винить промоутеров за то, что они дали этому бою такое название, как не мог и винить толпу, которая, судя по даруемому ими ей приветствию, явно благоволила Тентен. В конце концов, хотя она также одержала значительное количество побед на арене, из-за своей точности, она гораздо чаще была не так жестока со своими врагами, как он, в итоге большинству её противников даже не нужно было посещать местный храм для лечения. Она добилась этого, используя затупленное оружие, края которого были покрыты чернилами, которые не высыхали при запечатывании, и поэтому, когда противник оказывался ранен, судящий матч рефери легко мог определить, какого рода была эта травма. А учитывая её точность, как правило, раны были смертельным, поэтому даже невооружённые противники, столкнувшиеся с ней лицом к лицу, отделывались лишь несколькими синяками. Также он подозревал, что причина, по которой толпа благоволила к молодой куноичи, заключалась в том, что они больше уважали её способности, в конце концов, хотя Гай показал себя чрезвычайно опытным в Тайдзюцу, в нынешних условиях, учитывая, что его жизнь не стояла на кону, ему не нужно было показывать всё, на что он был способен. Не говоря уже о том, что в системе авантюристов были классы, которые полагались на кулачный бой также, как и он. Напротив, способность Тентен вызывать оружие буквально из воздуха, воспринималось как некая магия, которую большинство местных авантюристов даже не могли понять, и хотя в стране Руин были предметы, которые позволяли некоторым классам поддержки носить больше предметов, чем предполагал размер их поясных и походных сумок, насколько он понимал, их изготовление было делом рук мастеров-ремесленников, а значит, и стоили соответственно.
Кроме того, Гай подозревал, что в нескольких случаях, когда они сталкивались с одними и теми же противниками, победы Тентен производили на толпу гораздо большее впечатление. Первым из таких противников был человек, с головы до ног закованный в броню, и хотя Гай одержал победу в битве, он оставил на броне этого человека вмятину. Однако, поскольку в стране Руин были монахи, которые могли делать то же самое, он сомневался, что это произвело чрезмерное впечатление на многих из зрителей. Когда с этим же воином, несколько дней спустя, столкнулась Тентен, поединок длился всего несколько секунд, так как она метнула ему в глазницы несколько дротиков с прикреплёнными к их концам присосками. К чести воина, он сразу же признал своё поражение, поскольку, будь это настоящая битва, в самом удачном для него случае, подобная атака оставила бы его слепым. Другой матч был против команды, и когда Гай столкнулся с ними, он сначала нацелился на молодого мускулистого мужчину, использующего двуручный боевой топор, поскольку его инстинкты говорили ему, что этот воин был самым опасным. Он поступил так, поскольку несмотря на то, что в бою использовалось затупленное оружие, учитывая вес топора, даже блок мог привести к перелому костей.
----->
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://erolate.org/book/5500/560167
Готово:
