Я смотрел на эту стойкую, светловолосую женщину лет сорока, и не знал, что сказать. Начать оправдываться тем, что я был в реанимации до сегодняшнего утра? Так она всё равно не поверит — больно я был здоровый и румяный. Так что я молча подошёл к могиле ее мужа, положил огромный букет чёрных роз...
— Спасибо тебе, друг, — и заговорил на русском, не желая, чтобы кто-то участвовал в моём приватном разговоре с погибшим товарищем, спасшим мне жизнь. — Прости, что так получилось, и спасибо тебе за всё. Не волнуйся, я прослежу, чтобы твоя семья жила в безопасности. — и слегка поклонился, отдавая последние почести погибшему солдату. После чего встал во весь рост и обернулся к женщине с детьми.
— Мисс Уокер, вы обязательно получите компенсацию, даю вам слово. Видимо, случилась какая-то юридическая заминка или формальное препятствие, так что с этим я разберусь. Но скажите, может быть, прямо сейчас есть что-то, чем я мог бы помочь? Старые долги вашего мужа? Болезни родных? Всё что угодно, — я старался заглянуть в глаза вдове, чтобы понять, что у неё на душе, но та не поднимала на меня взгляда.
— У нас всё хорошо, спасибо вам, — наконец ответила женщина, продолжая смотреть куда угодно, но не мне в глаза. — Если нам и правда выплатят всё, что положено, будет совсем хорошо... И я рада, что... — сдержала она рвущиеся чувства, едав не заплакав. — Что у мужа есть такие верные друзья.
— Он мне жизнь спас, — совершенно серьёзно произнёс я. — Разве я могу поступить иначе? И всё же имейте меня в виду. Если будут проблемы, позвоните в резиденцию Андерсонов, и вас в любое время соединят со мной. Я обещал вашему мужу, что присмотрю за его семьёй.
В итоге мои ребята тоже постояли молча у могилы своего погибшего начальника, отдали воинское приветствие его могиле и вместе с нами покинули кладбище, оставив вдову Уокер одну. Как-либо навязываться я более не видел смысла. Точно не сейчас.
— Рацию, — молча протянув руку назад, за плечо, я дождался, пока в неё вложат прибор. — Слон, ответь Пуле.
— Слон на связи, — ожила в ответ рация.
— Как там дела с полицией? Претензии к нам есть?
— Не, всё в ажуре. Те двое — местные наркоши и рецидивисты. Постоянно влипают в неприятности с законом, к тому же они были с пушками — так что сами нарвались. Местные даже рады, что их наконец пристрелили.
— Отлично... Но тут другой вопрос образовался. Что с выплатами по нашим погибшим? В частности, по Биллу Уокеру. Почему его вдова говорит, что компенсация не выплачена компанией. И вообще, разве ребята не застрахованы?! — к этому моменту я уже сел в машину, дабы не выносить сор из избы. Остальных я жестом попросил оставаться снаружи.
— Ха-а-а... Да. Есть одна проблема. Билл в последние дни работал даже в выходные, когда по бумагам он не должен находиться на службе. А незадолго до аварии его вообще отправили в отпуск. По бумагам. Потому что он уже очень давно в него не ходил, и требовалось отгулять положенные дни хотя бы формально, чтобы фирме штраф не влепили. Вот...
— Но он всё равно работал, так? Значит, был на службе!
— Не совсем, Босс. Он в тот день был с вами не как ваш охранник, исполняющий свои обязанности, а вроде как частное лицо. По личной инициативе. Поэтому бухгалтерия не может провести по официальным каналам компенсационные выплаты, так как погиб он в отпуске. И по той же причине страховка, что распространяется на ребят во время службы, к нему не применима. И я с этим сделать ну ничего не могу!
— Ясно, опять юридические заморочки... Я сам выплачу его семье деньги. Но сперва узнаю у юриста, как это сделать лучше всего, чтобы им не пришлось платить с этих сумм бессмысленные налоги. Конец связи...
Выбравшись из салона, я отдал рацию своему человеку, дав сигнал к отъезду.
— С каких пор ты знаешь русский язык? — с подозрением покосилась на меня Вирджиния уже сидя в машине. — Ты же всегда ненавидел языки изучать.
— Я передумал, — пожал я плечами.
— А почему вообще ты говорил на другом языке, а не на родном Английском?
На чём, собственно, наш разговор и закончился. Потому что отвечать на этот вопрос мне было нечего. Разве я мог ей объяснить, почему говорил на своём родном языке... И что вообще именно русский язык мой родной? Нет, не мог.
Так что дальше потянулись новые минуты ожидания и дороги до другого кладбища. Собрав всех ребят и распрощавшись с полицией, мы двинулись теперь на восток, туда, где лежали мои родители и мать Вирджинии. И путь этот занял от силы минут пятнадцать.
В этот раз никто не грабил цветочные магазины, так что купить три букета и добраться до могил вышло довольно обыденно. Как и положить их у надгробий, скомкано простившись с местной роднёй. Честно говоря, я к Биллу испытывал больше тёплых чувств и признательности, чем даже к отцу этого тела. Потому что банально знал его лучше и чаще общался. А теперь мне приходилось как-то выдавливать из себя скорбь по чужим, по сути, людям. Разве что перед мачехой у меня была вина — всё же обещал ей защиту, а уберечь не смог. Но даже так скорби во мне практически не было — лишь небольшая досада, что всё так получилось.
— Всё. Едем домой — уже и солнце садиться начало...
Взглянув на небо, полюбовавшись закатом и грустно вздохнув, я отбросил тяжёлые мысли, подав свой локоть Вирджинии — пора было забыть прошлые неудачи и снова устремиться вперёд! Пусть у меня отняли целую корпорацию. Пусть убили наших родителей! Но я найду способ не только подняться, но и покарать всех причастных к этому беспределу! И даже если не удастся вернуть бизнес отца, я построю свою собственную империю... Империю, замешанную на силе, женщинах и власти над их рассудком!
Ведь моя система может создавать не только безмозглых шлюх. Идеальные агенты, боевики, эталонные матери и даже образцовые жёны — в моих руках сосредоточено море возможностей. И я найду как их правильно применить!
И всё же начать мне придётся со шлюх. Потому что они станут основным генератором Очков Развращения, которые я уже потом пущу на своих собственных девочек: телохранительниц, шпионов, солдат или даже управленцев моих заведений.
* * *
Ада Вонг
Ада прослушала запись уже трижды, но никак не могла отделаться от странного наваждения. Голос на записи вызывал в ней странное чувство доверия и даже желания подчиняться. В ней! Той, что давно перестала руководствоваться чужими интересами и приказами!
Она даже заказы брала лишь потому, что при их выполнении можно было неплохо заработать или раздобыть шикарный компромат. Ада уже давно перестала доверять хоть кому-то кроме себя. И тут вдруг такое...
И хуже всего, когда она попыталась стереть запись и забыть о ней, её тело просто перестало слушаться! Палец завис над пиктограммой на смартфоне, не в силах сделать последнее нажатие.
"ОН ХОЧЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ!" — билась в её мозгу навязчивая мысль, затмевая собой всё остальное.
— Да что со мной происходит?! — отбросив бесполезный смартфон, женщина в сердцах пнула стул с одеждой и устало рухнула на кровать. После чего битый час смотрела в потолок, пытаясь понять своё поведение. И чем больше она об этом думала, тем сильней понимала, что всё это ненормально. Что её используют! Что как-то ей манипулируют! И всё же мысль о том, что использует её именно Роберт Андерсон, а не кто-то ещё, разливалась по её телу сладкой истомой, а мозг упорно твердил ей, что это не просто "нормально", а именно так и должно быть!
— Арх! — в итоге, разозлившись на себя и накрутив без меры, Ада принялась одеваться. — Ну давай встретимся, мальчишка! Задам тебе в лицо прямой вопрос, и если пойму, что ты причина всего, пущу тебе пулю в глаз. Никто не смеет так со мной обращаться!
Быстро переодевшись, она схватила смартфон со столика, набрав цифры по памяти.
— Алло. Роберт Андерсон слушает, — зазвучал до ужаса приятный мужской голос.
— Это Ада. Парковочный гараж Театрального квартала (П.А. Theater District Parking Garage), самый нижний уровень. В девять вечера ровно!
И тут же бросила трубку, чтобы не сказать чего лишнего. От одного голоса этого молодого парня её буквально начало корёжить, требуя ему во всём немедленно сознаться и поклясться в вечной верности! Но Ада не собиралась так просто сдаваться этому чувству. Во всяком случае не раньше, чем узнает всё у этого мускулистого красавчика!
— О боги, о чём я только думаю...
С трудом отбросив из головы воспоминание из холла больницы, где она впервые его увидела, Ада принялась собирать своё снаряжение. Сегодня ей предстояла операция, пожалуй, самая сложная за всю её жизнь!
* * *
Как только в трубке раздались короткие гудки, я улыбнулся. Рыбка заглотила крючок! А вообще, я практически уверен в том, что после моей настройки она уже не сможет меня игнорировать — система не даст. Она выкрутит ей мозги настолько, что Ада просто не сможет представить себе жизнь без меня. А уж чтобы ослушаться или предать — это станет для неё просто немыслимым святотатством!
— Ты чего такой весёлый? Девушка звонила? Наверно, с огромными сиськами, жопастая, длинноногая и красивая, да? — ехидно ухмыльнулась чуть оттаявшая сестрёнка.
— Завидуешь? — подначил я её, только фыркнувшую на этот мой выпад. — А хочешь тоже такой стать? Обладать большой грудью, на которую все будут пялиться, жопой, от покачивания которой у всех мужиков вокруг штаны будут рваться, фигурой хоть и объёмной, но стройной и упругой, а главное, больше никогда не мучиться месячными и не болеть венерическими заболеваниями. Просто скажи «да», и я сделаю тебя такой... Так же, как утром увеличил твою грудь и попу.
— Ты что сделал...? — с удивлением посмотрела она на меня.
— В это и есть моя сила. Менять женщин... — Я же просто погладил её по голове, словно маленького котёнка. — Ну так что, хочешь?
— Хочу! — заявила она, прежде чем выскочить из машины и убежать сразу в дом, сверкая своей голой попкой на лестнице. Трусики она и правда не надела под платье...
Я тоже выбрался из машины, но не пошёл домой, а выцепил из охраны Слона.
— Ада Вонг позвонила. Встреча в девять в Парковочном гараже Театрального квартала. Знаешь, где это?
— А то! Конечно знаю! Самый большой гаражный комплекс в Хьюстоне.
— Самый нижний этаж. Девять вечера. Надо подготовить место для встречи, всё разведать. Думаю, Ада уже там и будет наблюдать за нашими действиями, так что не подставляйтесь. Нельзя дать ей заподозрить нас в засаде, но и дилетантами мы выглядеть не должны.
— Ага... То есть заходим, проверяем объект, подготавливаем пути отхода, выставляем тревожную группу на подхвате. Не демонстративно, но так, чтобы она заметила. После чего уходим, оставляя ей пространство для манёвра.
— Что-то вроде... Ладно, ты пока думай, подбирай людей, а я пойду поем, а то как-то проголодался. Сейчас... — я глянул на часы в телефоне, — половина седьмого вечера. У вас есть около двух часов. Справитесь?
— Всё будет в ажуре, — кивнув мне, Слон тут же начал разводить кипучую деятельность. Армейское прошлое у моих парней давно приучило к тому, что работа может возникнуть внезапно, так что никто не роптал. Война есть война.
Ну а я отправился в свой белый кабинет посидеть на фаянсовом троне, ибо всё съеденное уже давно переварилось и теперь просилось наружу. Ну и снова поесть, разумеется! Потому что, по ощущениям, я всё ещё рос. Костюм, купленный несколько часов назад, уже как-то подозрительно был маловат. Да и пальцы ног упирались в носки моих новых туфель.
Ведь мне было всё ещё восемнадцать...
http://erolate.org/book/564/53120
