Готовый перевод Mita, Why Are They All Cybernetic Ghosts? / Мита, почему вокруг одни киберпризраки?!: Глава 1 — Экстра Разве не у всех есть воспоминания о юности

Гу Сыянь и его старшая сестра Гу Цинжань с самого поступления в университет снимали жилье, но сегодня им предстоял переезд на виллу Сяомань.

Все пришли помочь со сбором вещей.

Моника и Гу Сыянь находились в его спальне.

Моника наткнулась на какую-то коробку.

— Сыянь, что это? — спросила она.

Гу Сыянь бросил на нее короткий взгляд.

— А, это. Письма, которые одноклассники написали мне перед выпуском из старшей школы. Тогда это было довольно модно.

Глаза Моники загорелись:

— Можно посмотреть?

— Да это просто выпускные пожелания, смотри, если хочешь. — Гу Сыянь пожал плечами. — Правда, там могут быть и парочка ругательств в мой адрес, ну, знаешь, такие дружеские подколки.

— Тогда я тем более должна это прочесть! — решительно заявила Моника.

Она взяла самое толстое письмо.

Даже сквозь конверт было видно, что листы внутри исписаны вдоль и поперек.

— А это что за...

Гу Сыянь подошел поближе и заглянул ей через плечо.

— О, а это от Чжан Ли.

— Можно прочесть?

— Можно, конечно... Давай почитаем вместе.

Он сел рядом с Моникой на край кровати, и они распечатали конверт.

Первые строчки гласили:

«Брат, это история о прошлом твоего кореша. Написано, может, и коряво, так что заранее извиняй».

«Может, ты будешь надо мной смеяться, но мне почему-то хочется, чтобы ты обо всем этом узнал».

«В конце концов, мы же с тобой родные братья от разных отцов и матерей».

...

В третьем классе средней школы нас разделили по успеваемости, и я попал в другой класс.

Когда распределяли дежурства, меня назначили мыть лестницу вместе с одной невысокой девочкой и еще одной старшеклассницей.

Но та, что повыше, постоянно отлынивала от работы. Сделать мы с ней ничего не могли, поэтому приходилось вкалывать за двоих.

Мне стало жаль ту невысокую девочку. Ростом она не вышла, силенок немного, поэтому я сам вызвался таскать воду и мыть полы — самую тяжелую работу взял на себя, а ей оставил только подметать.

По характеру она была холодной, почти не разговаривала. Мы дежурили вместе два семестра, но, казалось, так и не стали ближе.

И все же мне почему-то постоянно было ее жаль.

Перед самым выпуском нам уже не нужно было убираться на своей территории.

Я думал, что на этом все и закончится, и после выпуска наши пути разойдутся.

Но за три дня до выпускного она вдруг словно стала другим человеком. Превратилась в невероятно живую и энергичную девчонку.

Она вприпрыжку прибегала ко мне, звала фотографироваться, заставляла писать вместе истории и просила оценить, красивое ли у нее платье.

Она даже специально купила телефон, чтобы делать фотографии, где мы были только вдвоем.

Один случай врезался мне в память ярче всего.

В тот день моросил мелкий дождь. Я торопился домой, чтобы переодеться.

Пробежав половину пути, я вдруг понял, что она бежит прямо за мной и кричит: «Куда ты так несешься, подожди меня!».

Я жил дома, а она — в школьном общежитии.

Я никак не ожидал, что она выскочит за мной под дождь и побежит следом до самого моего подъезда.

Собираясь зайти внутрь, я сказал ей:

— Подожди меня здесь минутку, я быстро.

Вообще-то я хотел вынести ей какую-нибудь одежду, чтобы укрыться от дождя. Но понял, что размер будет слишком велик, и она просто утонет в моих вещах.

К тому же родители были дома, так что позвать ее внутрь, чтобы она выбрала сама, я не решился.

В итоге я вынес ей только зонтик и свою ветровку.

Она засмеялась и сказала: «Совсем у тебя вкуса нет, заставлять девочку носить мужскую куртку».

На обратном пути в школу зонтик нес я, а она тащилась в ветровке на четыре размера больше и то и дело шлепала меня длинными рукавами по руке.

Она тогда сказала:

«Сегодня такой мелкий, мягкий дождик. Он просто парит в воздухе. Гулять под ним так романтично».

Так мы и дошли до школьных ворот.

Она показала на кафешку и спросила, можно ли купить там еды.

Я повел ее внутрь, мы взяли еду навынос и побежали на крышу учебного корпуса.

Мы уселись прямо на каменные ступеньки под моросящим дождем, ели и смотрели друг на друга.

В тот же вечер должен был состояться выпускной.

Она притворилась, что у нее болит нога, уселась в классе и наотрез отказалась уходить.

Класс к тому времени был абсолютно пуст.

Она притворилась спящей. Я подошел, толкнул ее и тут же понял, что она просто притворяется.

Когда я ее «разбудил», она начала смеяться.

Я спросил:

— У тебя же нога болит, может, понести тебя на спине?

Она отказалась.

— А на руках можно? — снова спросил я.

Она ответила, что нельзя.

Тогда я, недолго думая, наклонился и просто поднял ее на руки.

По пути нас, конечно же, заметили. Поползли слухи, что перед самым выпуском мы начали встречаться.

Никто из нас не стал ничего объяснять. Я просто нес ее на руках, шаг за шагом, до самого актового зала, где проходила церемония.

Мы сели на последнем ряду. На всем ряду мы были одни.

Во время одного из выступлений по сценарию погасили свет, и зал погрузился в кромешную тьму.

В этот момент она спросила:

— У тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

— Есть, — ответил я.

Тут зажегся свет, и она не стала спрашивать, кто именно.

Просто закинула ноги мне на колени и скомандовала:

— Ноги затекли, сделай массаж.

Все представление мы просидели вместе.

Она достала MP3-плеер, включила диктофон через наушники, потом протянула один наушник мне и спросила, хорошая ли играет музыка.

Когда концерт закончился, она спросила:

— Проводишь меня до общежития? Сегодня последний раз.

— Хорошо, — кивнул я.

Она ужасно обрадовалась, повела меня за собой, но вместо общежития затащила в класс.

Было уже одиннадцать вечера, свет везде выключили.

Как только мы вошли, она прошептала:

— Тихо, не шуми, а то охранник услышит. Я только телефон заряжу, и пойдем. Завтра нужно сделать еще кучу фотографий, ведь это наш последний день...

Я молчал. На душе тоже было как-то тоскливо.

И вдруг, когда я повернулся, она оказалась прямо передо мной. Смотрела на меня, и казалась выше, чем обычно.

(Позже я узнал, что она комплексовала из-за роста и тайком встала на цыпочки).

Было очень темно, но я видел все предельно ясно.

Она закрыла глаза и понемногу потянулась ко мне.

У меня в голове будто помутилось, и я притянул ее к себе.

Она вздрогнула от неожиданности, ее даже качнуло.

От избытка чувств я уже хотел поцеловать ее.

Но прямо в тот момент, когда наши губы почти соприкоснулись, дверь с грохотом распахнулась!

В класс ворвался охранник, ослепив нас мощным фонарем, и злобно рявкнул, спрашивая, какого черта мы тут делаем.

Мы между собой звали его «Бешеный пес».

К счастью, я его знал, поэтому мне удалось кое-как отговориться.

На улице все еще шел дождь. Мы больше не решались заговорить, а я пребывал в полнейшем ступоре.

Наконец мы дошли до ее общежития.

— Вот и всё. Как же быстро прошло время, — сказала она.

Я все еще стоял, как истукан.

И тут, прежде чем я успел хоть как-то среагировать, она поцеловала меня в щеку!

Когда я перевел на нее взгляд, она уже убегала.

На бегу она крикнула:

— Какой же ты придурок!

У входа в общежитие стояла решетка, а внутри дежурила комендантша.

Я стоял снаружи, не решаясь войти.

Прождал минут двадцать, пока не подошел мой приятель и не увел меня силой.

По дороге он спросил, нравится ли она мне. Сказал, что мы последние дни постоянно были вместе, и это было слишком заметно.

Я подумал пару секунд и ответил:

— Нравится.

— А вы собираетесь в одну старшую школу поступать? — спросил он.

— Я бы хотел.

— Уверен, у тебя получится, — поддержал он.

Я тоже верил, что получится.

Но на следующий день, когда я снова ее увидел, она обдала меня невероятным холодом. Перекинулась парой слов и ушла. Вернулась та самая ледяная отстраненность.

Это продолжалось вплоть до окончания вступительных экзаменов.

После экзаменов я специально подошел к ней и спросил:

— Хочешь подарок на выпускной?

И в этот момент к ней моментально вернулась ее живая натура.

Экзамены остались позади. Я занял у друга двести юаней, и мы пошли гулять.

Я купил ей чай с молоком. Она спросила:

— В какую школу собираешься поступать?

— Я бы хотел поступить в ту же, что и ты. А ты?

Она потягивала чай и ответила:

— Ну, раз так, придется поступать вместе с тобой.

Потом нас вызвали в школу заполнять заявления, и мы оба выбрали Первую провинциальную школу.

А через пару дней она позвонила мне. Плакала навзрыд и твердила:

— Прости...

Я спросил, что стряслось.

— Я поговорила с родителями, они запретили мне поступать в провинциальную школу.

У ее семьи были трудности с деньгами, поэтому родители велели ей идти в Первую уездную школу.

Я был в растерянности, ведь меня уже приняли в провинциальную.

Я попробовал поговорить с родителями, спросил, нельзя ли перевестись (но, конечно же, было нельзя).

Тогда я понял, что учиться вместе нам не суждено.

В ту ночь, когда пришли списки о зачислении, я признался ей в любви.

Мы вроде бы обсуждали, что делать дальше с учебой, но эмоции взяли верх, и я просто вывалил на нее все, что было на душе.

Написал ей: «А вдруг ты вырастешь и станешь высокой? Что, если я до тебя не дотянусь?».

В ответ она прислала голосовое сообщение: «Мужчина, вы привлекли мое внимание».

Была глубокая ночь, но я сразу же ей перезвонил:

— Я уже давно хотел привлечь твое внимание. Ты мне нравишься!

В ту ночь она больше ничего не сказала.

Но на следующий день изменила статус в соцсети: «В чаще леса видишь оленя, в глубине любви видишь тебя».

В те каникулы мы официально стали парой.

Мои друзья не то чтобы сильно удивились, но все равно побежали расспрашивать, как так вышло, и подарили мне два билета в парк.

В тот вечер я тайком сбежал из дома, заехал за ней на велосипеде, и мы поехали в парк.

Мы сидели на берегу реки и смотрели на ночной пейзаж.

Той ночью я отдал ей свой первый поцелуй, прямо там, на скамейке у реки.

Она спросила:

— Почему я тебе нравлюсь?

— Потому что ты маленькая, — ответил я.

Она шутливо ударила меня и снова спросила:

— А угадай, почему ты нравишься мне?

Я покачал головой.

Она сказала, что это началось в тот вечер, когда мы чуть не поцеловались в классе.

Потом она стала вспоминать.

В один из вечеров, еще в школе, до того, как она внезапно стала общительной.

Она вдруг подбежала ко мне, сказала, что хочет в туалет, и потащила меня к самой дальней уборной.

Я видел, как она подбежала к раковине, открыла кран, стала умываться и расплакалась.

Когда она вернулась, я спросил, что случилось.

Сначала она отнекивалась, а потом слово за слово — и снова разрыдалась.

Оказалось, что в средней школе нас распределяли по успеваемости.

В ее старом классе она была единственной отличницей, поэтому ее перевели в класс повыше.

В тот вечер ее бывшие одноклассники устроили вечеринку, и она радостная прибежала туда.

А в итоге обнаружила, что с ней никто не хочет общаться.

Для других ребят, которых тоже перевели, нашлось место, а для нее — нет.

Она стояла у дверей совсем одна, никому не нужная, и тогда расплакалась.

А потом вспомнила, как я каждый день помогал ей на дежурствах, уступал и заботился.

Ей было так обидно, что она использовала поход в туалет как предлог, чтобы найти меня. Боялась, что я откажусь, поэтому тянула и тащила меня за собой.

Выслушав ее, я проникся глубоким сочувствием.

Туалет был довольно далеко от учебного корпуса, путь туда и обратно занимал приличное время.

Мы медленно шли обратно.

Я тогда увлекался трюками с ручкой и подарил ей свою, ту самую, что стоила больше семидесяти юаней.

И сказал:

— Если захочешь научиться, приходи в любой момент. И еще... если захочешь с кем-то поговорить... тоже можешь приходить ко мне. Если я тебе не противен... Обещаю, я всегда тебя выслушаю и никогда не проигнорирую.

Услышав это, она наконец улыбнулась, взяла ручку и спросила, как ей пользоваться.

Оказывается, именно с того момента я и начал ей нравиться.

Только тогда я все понял.

Вечер, когда я потерял свой первый поцелуй, был накануне первого дня в старшей школе.

Я уехал рано утром.

Перед отъездом я оставил ей сообщение в телефоне. Хотел показать себя романтиком и сочинил стихотворение из трех строк:

«Я люблю тебя».

«Предыдущая строчка — ложь».

«И эта тоже».

Но когда я снова вернулся домой на выходные, меня ждал шок. Она оставила сообщение:

«Когда я встретила тебя в средней школе, то почувствовала, что мы слишком поздно познакомились. Но прости».

Она удалила меня из контактов.

Позже я узнал причину:

«Я знаю, что отношения на расстоянии не могут длиться вечно. Рано или поздно мы бы расстались. Чем доводить до ссор и болезненного расставания со слезами на глазах... Я предпочла закончить все сейчас, когда мы на пике нашего счастья».

Именно поэтому я до сих пор не могу забыть эту девушку.

...

Прочитав письмо, Моника застыла в оцепенении.

Гу Сыянь аккуратно сложил бумагу, убрал обратно в конверт и тихо произнес:

— Уже в университете он признался мне, что после средней школы в каждой девушке видел только ее черты.

— Как-то грустно от этой истории... — вздохнула Моника. — Значит, Чжан Ли стал таким, какой он сейчас, именно из-за этого?

— Возможно, — Гу Сыянь слегка покачал головой. — Я не спрашивал.

— А потом... он не пытался с ней связаться?

— Я пытался найти ее для него.

Гу Сыянь поставил коробку у двери и, повернувшись к Монике спиной, добавил:

— После окончания старшей школы она вышла замуж. Семья заставила. Я не стал говорить об этом Чжан Ли. Боялся, что он не сможет это принять.

Моника погрузилась в молчание.

Гу Сыянь вернулся к вещам и продолжил собираться.

— А может, он узнал об этом раньше меня, а может, и нет. Возможно, те странные критерии, по которым он сейчас ищет себе девушку — это просто способ обмануть самого себя?

Он покачал головой.

— Не то чтобы я не пытался ему помочь... Просто у меня ничего не вышло.

И в этот момент в дверях комнаты возник Чжан Ли, сверкая широкой белозубой улыбкой.

— Эй, братишка! Хватит миловаться с невесткой! Давай уже собирай вещи, я помогу все перетащить!

Гу Сыянь улыбнулся в ответ:

— Да вот, как раз собираю.

Но в груди у него разлилась невыразимая горечь.

http://erolate.org/book/65/8381