— Как продвигается стройка? — выпивая бокал красного вина, наслаждаясь приятным покалыванием на языке, закусывая жаренным в масле мясом оленины. — Миттелт вновь отправилась следить за Кокабиэлем?
Калаварна сидела на моем колене, ерзая бедрами, терясь своими губками о мое голое бедро, томно вздыхая и глухо стона. Ха, не стоило ей позволять садиться на меня, испачкала мне тапочки своими соками.
— Х-хорошо… ммм… М-миттелт на… ха-ааа… м-мисиии…
Ассия же была невероятна счастлива, внутри нее плескалась жидкость Тойи, так что она не была столь голодной, поедая своей салатик. Ах, лечение никогда не было столь приятным и захватывающем. Она даже не стала залечивать следы любви на своей груди, которые Тойя подарил ей этим утром.
Настроении творить добро и причинять справедливость наполнили Ассию с головы до ног, что она даже не обращала внимание на странное поведение Калаварны, качая своими ножками. Новый день удался на славу.
— Калаварна, можешь показать мне, где лежат наши продукты? — мой стояк мешал мне и все из-за одной озабоченной горничной.
— Д-да, Господин!
Калаварна подорвалась с места, не обращая внимание на текущие струйки жидкости по внутренней части бедра. Ассия даже не заметила, как они ушли, пребывая в мире собственной фантазии, где она столь страстно и яростно помогает обездоленным, а потом… потом приходит Тойя со своей особой просьбой, и она… ах?!
Калаварна дрожала в нетерпении, ведя меня до нашего склада, ее ноги подрагивали от слабости. Идти со стояком в штанах не столь удобно, но можно потерпеть.
Оказавшись в нужном месте. Калаварна захлопнула дверь, резко повернувшись ко мне, встав раком, выпятив свою изнывающую зудом и жаждой дырочку. Ха-ха, уже нет сил терпеть?
— Г-господин! Прошу… умоляю вас, вставьте ваш член в мою киску и выдолбите из меня последние нотки разума!
— Какая озабоченная у меня горничная.
Я и сам уже был на пределе, но раз меня так слезно молят, то кто я такой, чтобы отказывать столь красивым девушкам?
— Ах? Ха-ааа…, — пенис Господина шлепнулся о попку, скользнув вниз и верх, вызвав волну покалывающего шока, заставляя бедра налиться еще большей слабостью, а нутро сжаться в нетерпении. — Г-господиии-иииннн… хьаа-ааааа!!! Чле-еееен~~~
Ох, как же сжалась, сучка! Ха-ха, мне нравится! Мой член прямо плавиться в неге удовольствия, купаясь в бархатном одеяле, которое с особой страстью и любовью дарит мне свои объятия. Стенки киски Калаварны дрожали, обвиваясь вокруг меня, не желая отпускать.
— Ха-ха, Калаварна, я подарю тебе столько любви, что ты не сможешь покинуть склад до утра.
— Да-ааа… Господи-ииин~~
***
Оставив Калаварну одну убираться за собой, я решил отправиться на прогулку. Птичка точно должна созреть, и сама выйти ко мне на встречу. А если нет, хах, то я сам решу навестить эту вуайеристку, наказав за подглядывания за любовью между мужчиной и женщиной, аха-ха-ха!
Итак, куда мне пойти, чтобы поймать мою добычу? Надо идти туда, где нам никто не сможет помещать. Заманивать в свои сети дам, а потом заниматься с ними всяким. И мой детектор похоти кричит, что наблюдательница сильно возбуждена и можно брать горяченькой, хах.
Иди за мной, следуй за своей целью и стань той, кто будет частью моей силы, моего гарема. Ха-ха, кровь так и кипит от желания испробовать новую плоть. Плоть демонессы. Ничего, скоро я попробую каждую в этом городе, в этом мире и даже за пределами его, жду не дождусь.
Заметив, что цель покинула церковь, Цубаки пошевелилась, сдерживая стоны, которые рвались наружу из-за переполняющего ее возбуждения и желания. Это впервые, когда она испытывает нечто подобное. Каждая складка одежды, которая соприкасается с кожей, ополчилась против нее, заставляя тело вздрагивать и наполняться пламенем жажды.
Особенно внизу, там все куда хуже, переставлять ноги было очень тяжело, трусики словно впивались в чувствительную женскую плоть, вызывая электрические волны покалывающих мурашек. Дышать становилось все труднее, не хватало кислорода, щеки пылали, а перед глазами расплывалась картина.
«Я… н-не могу больше терпеть», — одна единственная мысль билась набатом в черепной коробке, сфокусировав свое затуманенное зрение на одной цели. — «Это он во всем виноват! И… ммм… ему решать эту проблему!».
Не сдерживаясь и не прячась, она спикировала вниз, прямо за спину своей цели. Но он не вздрогнул, чего не заметила Цубаки, мысли которой были сосредоточены о совсем другом.
— Ха-аа… в-возьми ответственность на себя! — «ч-что я сказала?! Ха, звучит круто!», — Т-ты… это ты сделал со мной это!
— Что я сделал? Я всего лишь шел в город за продуктами и не знал, что за мной следят, — не скрывая улыбки, повернулся к своей новой цели, ха-ха, ее уже можно брать здесь и сейчас.
Блестящие от похоти и страсти глаза, красные пылающие щеки об которые можно греть руки в холодные дни, тяжелое прерывистое дыхание и аромат заведенной дамы. Она готова, сама сварилась в собственном соку, вот к чему приводит накручивание себя в течение нескольких часов.
— М-мне плевать! Ты с-снимаешь с меня это проклятие, — Цубаки не выдержала, рванув вперед, желая запрыгнуть на свою цель и оседлать, унять эту внутреннюю дрожь и вернуться к своему холодному логическому разуму.
— Ой-ой, куда это ты? — увернувшись, отойдя в сторону, я мимолетом успел шлепнуть ее по попке, ммм… мягонькая и упругая.
— Хьа-аааа!
Волна разряда пронеслась в одно мгновение, последние мысли выветрились, оставив после себя лишь одну пустоту. Не сдержавшая себя больше, она упала прямо на дерево, пытаясь прийти в себя.
— Кончила от шлепка? — насколько же она была возбуждена? — Ха-ха, кажется кто-то жаждет моего члена.
— Ха-ааа… т-ты… грязное ж-животное, — ноги дрожали, слабость накрыла с головой, мысли путались, а мана отказывалась подчиняться, оставляя ее на волю мужчины перед ней.
— И это говорит та, кто выставил свою задницу и трясет ею, расплескивая соки любви, передо мной? Хах, милочка, да ты на окончательной стадии, готовая к соитию.
«Сучка в течке» – это грубое выражение очень подходит ей. Верхний рот говорит одно, пока нижний демонстрирует готовность к принятию члена. Хах, только посмотрите, строит из себя недотрогу, а наблюдала вчера воочию за чужой любовью, ерзая бедрами. Кого-то надо наказать.
— Н-нет! С-стой! Я… я… а-ааххх?!
Он грубо схватил и порвал ее трусики, сорвав их с нее, как дикий зверь. Цубаки хотела прикрыть свое интимное место, но тот грубо схватил ее за ягодицу, сжав и принявшись играться с ней. Новая волна наслаждения не заставила себя ждать, проносясь снизу-верх, ввергая в еще больший хаос.
— Похоже, ты уже не можешь ждать, — высвободив член, не отпуская мягкую ягодицу, второй рукой схватил у основания, принявшись водить им верх и вниз промеж бедер.
— Ха-аааа… м-ммм! Я…
— Да? Скажи мне, чего ты хочешь, Цубаки? — не прекращая дразнить ее, наклонилась прямо к ушку, прошептав ей, сдерживая жажду засадить по самые яйца. — Скажи это. Скажи так, чтобы я услышал. Проси меня!
Слова Тойи были ядом, проникая в, распаленный голодом похоти, разум Цубаки. Его пульсирующий толстый член скользил вдоль ее пухлых влажных губ, которые всячески одарили его страстными жаждущими поцелуями. Внутри все сжималось и разжималось, сбивая дыхание, усиливая зуд и жжение глубоко внутри. Больше не было сил сдерживаться!
— Я… мн-ннн… х-хочу, чтобы ты вставил его! Хьа-ааааа!!!
Могучий член мгновенно проник внутрь нее, разорвав киску надвое. Большая пульсирующая покрытая венами мужская штучка оказалась глубоко внутри. Пенис пульсировал внутри, сводя с ума с каждой секундой. Хватая ртом воздух, Цубаки прекрасно ощущала то, как матка покалывает от счастья, обнимая и целуя головку внутри.
— Ого, я и не знал, что твоя киска настолько живая, — она прямо обнимает меня, желает, чтобы не останавливался, а долбил ее без остановки, заставляя кончать и кончать. — И мне это нравится!
— Ха-аааа! С-стоооййй… кьа-ааааа!!!
Двинув бедрами назад, как следом за мной последовала и киска Цубаки, которая визжала в наслаждении. Ха-ха, настолько не желаешь меня отпускать? Вцепилась так страстно, что разжать не хочешь? Всасывая в себя с особой заботой. Ха, мне это нравится!
— Вот, возвращаю обратно, ха!
Шлеп! – бедра смачно шлепнулись друг о друга, породив невероятно возбуждающий звук, распространяясь вокруг. Головка члена кольнула электрическим разрядом в момент соприкосновения с маткой, вызвав слабое онемение в яйцах, ха-ха!
— Ньа-аахххх! Ха-аааа~~
Цубаки согнулась, когда столь грубое действие породила целую бурю, унося последние нотки разума, порождая искры наслаждения, окутавшие мозг. Невероятная волна удовольствия пронеслась снизу-верх, вызывая онемение в макушке и пальцах ног. Охватившая ее слабость в бедрах и тяжесть в теле, были лишь малой частью того, что она испытывала в этот момент, кончая раз за разом.
— Хаа… я не остановлюсь, пока не кончу! — двигая тазом и шлепая бедрами друг о друга, я не заботился о Цубаки, распаляясь все сильнее.
Никакая слабость и тяжесть мне не противники, только стремление и жажда получить как можно больше наслаждения, шлепая яйцами о набухший клитор. Слабые разряды удовольствия проносились от кончика члена до макушки, вызывая приятное покалывание и онемение в пальцах ног и макушки.
— А-ааххх… мнн-ннггххх… е-ещееее!!! Хьа-аааа~~~
Втянувшись в страстное развратное действие, Цубаки забыла обо всем на свете, отдавшись собственной похоти, утонув в ней с головой. Могучий мужской член, который пугал ее, стал неким спасением от столь однообразного мира! Ах, она словно заново родилась, принимая свою новую роль, как рабыня этого могучего пениса и его хозяина!
— Ха-ааа… не знаю, о чем ты там думаешь, но… ха! Я сейчас кончу!
— Гьа-ааахххх!!!
Поводья сорвались, прокатившись шоковой волной наслаждения, отпуская все напряжение, наполняя меня невероятной легкостью. Ах, как же хорошо слить всю сперму, избывшись от груза! Еще и в такую красивую девушку, мои яички поют от счастья, спуская каждую каплю внутрь сжавшийся пульсирующий дырочки Цубаки, аха-ха-ха!
Сознание плавилось вместе с лоном, покалывая изнутри под напором густой жидкости, которая наполняла каждую частичку, надувая матку. Захватывающие волны экстаза окатывали одна за другой, Цубаки еще никогда не была настолько счастливой, как в этот момент. Неужели, секс всегда приносит столько захватывающих эмоций?
— А? Ты чего? — в этот момент, Цубаки резко сжала и разжала свою щелку, скользнув вниз, перенасытилась и отключилась? — Вроде бы в сознании, скорее всего, утонула в собственных мыслях и эмоциях, хах, слаба на передок оказалась.
Не бросать же ее здесь? Может проведем еще сеанс массажа интимных мест, насладившись обществом друг друга, а там глядишь и подруга на помощь придет.
— Ха-ааа… а-ааххх…
— Не переживай, у нас будет много любви и жить будем долго и счастливо, вместе с твоими подругами и не только, ха-ха-ха-ха!
***
— От Цубаки никаких вестей? — оставшись одни в студенческом совете, Ситри обратилась к Цубасе.
— Никаких, — такого не бывает, Цубаки самая прилежная и ответственная девушка из всех, кого они могут знать. — И мне это не нравится.
— Она жива и с ней все хорошо, — Ситри, как госпожа, даровавшая фигуру зла Цубаки, могла ощущать показатели своих фигур. — Цубаса, отправляйся и узнай, что случилось.
— Как прикажите.
— А я соберу остальных и выдвинусь следом.
Что-то точно случилось и она не могла быть в стороне. Неужели тот парень настолько опасен, что смог заметить слежку и пленить Цубаки?
Сжав кулаки и прикусив нижнюю губу, Ситри впервые чувствовала себя такой беспомощной, не в силах узнать или как-то помочь той, кто является самой близкой подругой.
— Держись Цубаки, мы спасем тебя.
Цубаки держалась, только за своего мужчину, который двигал своими бедрами, буравя пульсирующую и изнывающую жаждой киску. Ее стоны заглушали все звуки вокруг, отдавшись животному наслаждению, забыв обо всех своих обещаниях и заботах.
Но Ситри не знала об этом и вряд ли узнает до дня Х.
http://erolate.org/book/655/70121
Готово:
