Готовый перевод The Boys: I Am the Real Vigilante / Пацаны: Настоящий каратель — это я!: Глава 17 — За пределами кожи

В девять утра, когда Линн пришел в Архивный отдел, Кевин молча пялился в экран своего монитора.

Такое молчание было редкостью.

Обычно у Кевина было всего три состояния: жалобы, безделье и маскировка безделья жалобами.

Линн повесил куртку и спросил:

— Что случилось?

Кевин медленно повернул голову с таким выражением лица, будто только что увидел бюджет корпоративной вечеринки.

— Вышел перемонтированный вариант интервью Подводного.

Эми, сидевшая рядом, вставила:

— Не смотри.

— Уже поздно, — сказал Кевин.

Линн сел за стол и включил компьютер.

Кевин прислал ему ссылку на внутренние новости.

Заголовок звучал на редкость позитивно:

[Подводный призывает детей обратить внимание на экологию океана: молчание — это тоже сила]

Линн кликнул по ссылке.

На видео Подводный стоял на фоне океанских глубин. Лицо серьезное, голос мягкий.

— Морские черепахи понимают силу молчания.

Камера переключилась на толпу младшеклассников. Дети хлопали. Лишь один ребенок выглядел явно озадаченным.

В конце видео Подводный улыбнулся прямо в объектив:

— Защищать океан — значит защищать ту безмолвную синеву внутри нас, которая всё ещё ждёт, чтобы её поняли.

Видео закончилось.

В Архивном отделе на пару секунд повисла тишина.

— Такое чувство, будто я только что подвергся океаническому эмоциональному шантажу, — произнес Кевин.

— И это уже после монтажа, — хмыкнула Эми. — Представь, что было в оригинале.

Кевин передёрнул плечами:

— Тяжело приходится Отделу по связям с общественностью.

Линн закрыл видео.

— По крайней мере, он не упомянул о скорби дельфинов.

Кевин серьезно кивнул:

— Дельфины чудом избежали этой участи.

Эми усмехнулась:

— Это только первый раунд интервью.

Линн ничего не ответил.

Он знал, что в будущем Подводный выдаст еще больше абсурдных инцидентов. Перевозка дельфина. Спасение лобстера. Борьба за достоинство морских обитателей.

Этот парень был словно влажная машина внутри Воут, бесперебойно изрыгающая пиар-катастрофы.

Но сегодня главной темой был не Подводный.

Главной темой был Прозрачный.

Входящие обновились. Появились новые письма.

[Инцидент с пропажей связи с Прозрачным: дополнительные материалы для совещания руководства]

[Расширение круга последних контактов Прозрачного]

[Временные поправки к системе регистрации непубличной деятельности членов Семёрки]

[Утверждение сводной таблицы запросов информации по субъектам риска в инциденте с Экспрессом]

Последнее письмо Линн отправил вчера.

Он открыл его.

В цепочке переписки Отдел управления героями не высказал никаких возражений по его таблице.

И это было крайне важно.

Хьюи Кэмпбелл был включён в общую «Сводную таблицу запросов информации по субъектам риска».

Он всё ещё находился там.

Но больше не бросался в глаза.

Это походило на каплю крови, упавшую в бокал с красным вином.

Она никуда не исчезла.

Просто временно стала не такой заметной.

В девять двадцать из кабинета вышла Марта.

— Линн, Эван просит тебя зайти в Отдел по связям с общественностью. Захвати с собой хронологию исчезновения Прозрачного и таблицу по субъектам риска.

Кевин тут же поднял голову:

— Эван вызвал лично?

Марта посмотрела на него:

— Не тебя.

Кевин изобразил глубокую обиду:

— Я просто уточнил.

— Уточнил, что ты никому не нужен? — спросила Эми.

Кевин вздохнул:

— Мое главное чувство безопасности в этой компании исходит из того факта, что никто не вызывает меня по имени.

Линн взял документы.

По пути в Отдел по связям с общественностью он прошел мимо рекламного стенда Семёрки.

Место Прозрачного на групповом фото всё ещё было занято.

Точнее, занято его пустым силуэтом.

Раньше это казалось дизайнерским ходом.

Теперь это выглядело как предзнаменование.

В Отделе по связям с общественностью царила куда большая суматоха, чем в архиве.

На огромном экране мониторинга соцсетей кривая ажиотажа вокруг инцидента с Экспрессом еще не успела опуститься до конца, как отсутствие Прозрачного вызвало несколько новых всплесков.

Фрагменты интервью Старлайт прямо сейчас нарезались на короткие видео.

Высказывание Подводного про черепах пометили тегом: «Пригодно для вторичного распространения, умеренно абсурдно, но риски контролируемы».

Линн на секунду остановился, заметив этот тег.

Умеренно абсурдно.

Риски контролируемы.

Вот в чём заключалась истинная ценность Подводного в системе Воут.

Недостаточно силён.

Недостаточно стабилен.

Зато достаточно нелеп, чтобы время от времени забивать эфир контентом.

Эван ждал его в переговорной.

На лице застыла профессиональная вежливость человека, не спавшего всю ночь.

— Садись, Линн.

Линн сел и протянул документы.

Эван открыл хронологию.

Он читал быстро, но вдумчиво.

Человек, ставший заместителем Эшли Барретт, явно умел не только поддакивать.

— Твоя хронология составлена предельно ясно, — сказал Эван. — Особенно помогло то, что ты разделил официальные отметки о присутствии, неофициальные комментарии и пропуски коммерческих мероприятий.

— Я следовал архивным стандартам.

— Не скромничай, — Эван потер переносицу. — Сейчас нам больше всего не хватает того, кто способен аккуратно разложить кучу дерьма по полочкам, а не присылать очередное мусорное письмо с темой «Срочно».

Линн промолчал.

Эван продолжил чтение.

— Сводную таблицу по субъектам риска тоже ты делал?

— Да.

— Ты не стал как-то выделять Хьюи Кэмпбелла.

Началось.

Линн поднял взгляд.

Эван смотрел на него.

Не как следователь.

Скорее как оценщик.

Линн ответил ровным тоном:

— Он один из объектов риска, но не единственный. После инцидента с Экспрессом разные отделы запрашивали данные на тех, кто выложил материалы в сеть, на свидетелей, родственников жертвы, представителей брендов и охрану с места событий. Если выделить кого-то одного, таблица потеряет структуру.

Эван несколько секунд смотрел на него, а затем вдруг усмехнулся.

— Знаешь? Скажи это кто-нибудь другой, я бы решил, что он просто спихивает с себя ответственность.

— Я не спихиваю ответственность.

— Потому я и говорю: отлично сказано. — Эван отложил бумаги. — Эшли видела твою хронологию. Она считает, что ты подходишь для того, чтобы временно помочь нам с подготовкой материалов и официальных заявлений на период исчезновения Прозрачного.

Линн не спешил изображать радость.

Это был шанс продвинуться по светлой стороне.

Но и риск тоже.

Попадание в поле зрения пиарщиков означало расширение доступа, но одновременно — и рост заметности.

Он ответил:

— Нужно согласие руководителя Марты.

— Она уже в копии письма.

— Тогда я готов помочь.

Эван удовлетворенно кивнул:

— Замечательно. Нам нужна версия, в которой мы не будем говорить, что он пропал, но и не станем утверждать обратного. Нельзя признаваться, что мы не можем его найти, но и нельзя позволить спонсорам подумать, будто мы не контролируем ситуацию. Мы не можем признать проблемы с дисциплиной внутри Семёрки, но и не должны дать повод думать, что Прозрачный уволен.

Линн помолчал секунду.

— Иными словами, вам нужна формулировка, не содержащая никакой фактической информации, но звучащая ответственно.

Эван посмотрел на него.

Спустя пару секунд он произнёс:

— Тебе и правда стоит перейти в пиар-отдел.

— Боюсь, принтер будет по мне скучать, — ответил Линн.

Эван на мгновение опешил, а затем рассмеялся.

Коротко, но искренне.

В это время мимо переговорной быстрым шагом проходила Эшли Барретт. Услышав смех, она остановилась.

— Эван, раз у тебя есть время на смех, значит, я загрузила тебя недостаточно сильно.

Эван тут же опустил голову.

— Никак нет, просто сбрасываю напряжение.

Эшли перевела взгляд на Линна.

— Ты тот самый Линн из архива?

— Да, мисс Барретт.

— Хронология Прозрачного — твоя работа?

— Да.

— Отлично. Впредь подобные материалы передавай в первую очередь Эвану.

Сказав это, она пошла дальше.

Без лишних похвал.

Без задержек.

Но этого было более чем достаточно.

Глава Отдела по связям с общественностью Воут узнала его имя.

Первый шаг по светлой стороне был сделан.

Когда Линн вернулся в Архивный отдел, Кевин тут же высунулся из-за монитора:

— Ну как?

— Пиар-отдел еще жив.

— Какая жалость, — вздохнул Кевин. — Я уж думал, черепашья философия Подводного их добила.

— Так зачем вызывали? — спросила Эми.

— Подготовка официальных заявлений.

Кевин проникся благоговением:

— То есть ты теперь будешь официально описывать плохие вещи так, чтобы они казались не такими уж плохими?

Линн сел за стол.

— Если точнее — формулировать то, о чем нельзя говорить вслух, в предложения, которые можно обсуждать на совещаниях.

Эми посмотрела на него:

— Звучит так, будто ты уже одной ногой в аду пиар-отдела.

— Архивный отдел тоже на рай не тянет, — ответил Линн.

Кевин поднял руку:

— А принтер — это врата в преисподнюю.

В одиннадцать утра Линн начал составлять черновик официального заявления по Прозрачному.

Нельзя упоминать пропажу.

Нельзя говорить о несчастном случае.

Нельзя ссылаться на бардак в руководстве.

В итоге он написал:

[В связи с внутренними организационными корректировками Прозрачный временно приостанавливает участие в части публичных коммерческих мероприятий. Корпорация Воут продолжит поддерживать связь с партнёрами в соответствии с дальнейшим расписанием.]

Эван ответил быстро:

[Чисто. Берём в работу.]

Через несколько минут пришел пересыл от Эшли:

[Утверждено.]

Линн смотрел на это слово.

На свету он помогал Воут скрыть исчезновение Прозрачного.

А в тени — только вчера вечером слил Бутчеру информацию о его уязвимости.

Одно событие, две линии.

Одной рукой он латал фасад корпорации Воут.

Другой — вбивал гвозди в основание стены.

Именно по такому пути ему предстояло идти.

И этот путь был самым опасным.

В полдень состоялось очередное внутреннее собрание Семёрки.

Линну не по статусу было на нём присутствовать.

Но краткая сводка вскоре попала в архивную систему.

На этот раз записи были более детальными.

[Присутствовали: Хоумлендер, Королева Мэйв, Экспресс, Подводный, Старлайт.]

[Отсутствовали: Прозрачный.]

[Повестка: подтверждение непубличного статуса Прозрачного, управление публичным имиджем Семёрки в ближайший период.]

Выступление Хоумлендера было зафиксировано весьма сдержанно.

[Хоумлендер потребовал от всех членов команды в ближайшее время сократить количество незарегистрированных выездов во избежание дальнейших спекуляций в СМИ.]

Реплика Королевы Мэйв была краткой.

[Королева Мэйв заявила, что ей нечего добавить.]

Экспресс:

[Экспресс заявил, что в ближайшее время будет следовать указаниям Отдела по связям с общественностью.]

Подводный:

[Подводный предложил усилить психологическую поддержку между членами команды.]

Старлайт:

[Старлайт выразила поддержку решениям компании.]

Линн посмотрел на строчку Подводного.

Усилить психологическую поддержку между членами команды.

Если бы он не знал, что этот парень учудил вчера, фраза даже сошла бы за нормальное предложение.

Корпоративные тексты Воут всегда обладали этой магией.

Они могли превратить лису в консультанта по безопасности курятника.

Час дня. Реальная обстановка в зале совещаний.

Хоумлендер сидел во главе стола, слегка постукивая пальцем по столешнице.

Звук был тихим.

Но с каждым ударом люди в комнате затихали всё больше.

— Прозрачный так и не вышел на связь?

Сотрудник Отдела управления героями стоял рядом, его лоб покрылся испариной:

— Пока нет, сэр. Мы расширяем зону внутреннего поиска.

Хоумлендер улыбнулся:

— Он невидимка, а не бесплотный дух. Верно?

Никто не засмеялся.

Подводный заколебался, словно собираясь выдавить смешок.

Королева Мэйв бросила на него взгляд.

Он тут же замолк.

Экспресс опустил голову, глядя в телефон.

Хоумлендер внезапно перевёл взгляд на него:

— Экспресс.

Тот поднял глаза:

— А? Что?

— Пока я говорю, куда ты смотришь?

Экспресс напрягся всем телом:

— Просто… график от пиар-отдела пришел.

Улыбка Хоумлендера ничуть не изменилась:

— Отлично. График — это очень важно. Особенно для тебя.

Экспресс побледнел, но возразить не посмел.

Старлайт сидела на другой стороне стола и молча наблюдала за происходящим.

Вчера она усвоила, что Подводный отнюдь не так уж непоколебим.

Сегодня выучила ещё один урок:

В присутствии Хоумлендера многие выглядят вовсе не такими уж героями, какими кажутся.

Скорее уж обычными сотрудниками.

Разве что корпоративные правила насаждал человек, способный разорвать любого пополам.

Королева Мэйв отпила воды и равнодушно произнесла:

— Если хочешь, чтобы все реже выходили без регистрации, для начала пусть компания обеспечит Семёрку нормально работающей системой учета.

Сотрудник Отдела управления героями побледнел ещё сильнее.

Хоумлендер посмотрел на нее:

— Думаешь, проблема в системе?

— Думаю, проблема в Воут, — ответила Мэйв.

В комнате повисла тишина.

Спустя пару секунд Хоумлендер рассмеялся:

— Ты всегда такая прямолинейная.

Мэйв тоже слабо улыбнулась:

— Всяко лучше, чем притворяться, будто проблем нет.

Эта фраза была словно игла, слегка кольнувшая атмосферу в помещении.

Но развивать тему никто не стал.

Ведь все понимали: то, что Мэйв может позволить себе такие слова, вовсе не значит, что это дозволено другим.

Старлайт опустила голову, кончиками пальцев поглаживая край папки с документами.

Вдруг она вспомнила слова Линна:

«Молчание не означает согласие».

Сейчас она молчала.

Но не соглашалась.

Два часа сорок минут дня. Подвал.

Голос Прозрачного звучал уже не так надменно, как в самом начале:

— У вас не осталось времени.

Он сидел в клетке, окруженный путаницей проводов и кустарной аппаратуры.

Французик сидел на корточках неподалеку, не отрывая взгляда от какого-то измерительного прибора.

Бутчер курил, прислонившись к стене.

Хьюи сидел в углу. Лицо бледное, а во взгляде читалось оцепенение, наступающее после длительного шока.

— Воут найдёт меня, — продолжал Прозрачный. — Хоумлендер найдёт меня. И тогда вы все сдохнете. Ты, этот смазливый пацан и вот этот французский псих.

Французик поднял голову:

— Я Французик, а не французский псих.

— А в чем разница? — спросил Бутчер.

Французик всерьез задумался:

— У французского психа бюджет побольше будет.

Хьюи не засмеялся.

Он смотрел на силуэт Прозрачного.

Парень до сих пор не мог до конца осознать, как вообще дошел до такой жизни.

Еще вчера он работал продавцом в магазине электроники.

Его главными проблемами были график от босса, лекарства для отца и собственная трусость.

А сейчас он сидит в каком-то подвале и слушает, как двое мужиков обсуждают, что делать с членом Семёрки.

Это не просто крутой поворот.

Это когда кто-то вырвал у тебя руль и погнал напролом, собирая все красные светофоры.

Французик развернул ноутбук экраном к Бутчеру:

— То анонимное письмо… в нём что-то есть.

Бутчер подошел.

На экране светилась строка:

[Внешняя защита классифицируется как экстремально высокая. Рейтинг внутренних тканей не указан. Отсутствие данных имеет смысл.]

Бутчер долго смотрел на текст.

— Веришь в это?

Французик пожал плечами:

— Я верю в логику. В людей не верю.

— Хорошая привычка.

Хьюи поднял голову:

— А если это ловушка?

Бутчер посмотрел на него:

— Конечно ловушка.

Хьюи опешил.

Бутчер продолжил:

— Вопрос в том, чья именно. Воут? Какого-то очередного психа? Или некоего друга, который не хочет светить лицом?

— Слово «друг» звучит слишком уж интимно, — заметил Французик.

Бутчер кивнул:

— Тогда назовем его ублюдком.

Хьюи переводил взгляд с одного на другого:

— То есть мы будем слушать какого-то анонимного ублюдка?

Бутчер подошел к клетке и посмотрел на контуры Прозрачного.

— Мы не слушаем его. Мы просто проверяем, есть ли дверь там, куда этот ублюдок указывает.

Прозрачный внезапно замолчал.

Тишина длилась недолго.

Но Бутчер уловил этот момент.

Он усмехнулся:

— Гляди-ка, ему не нравится это направление.

Глаза Французика загорелись:

— Значит, направление верное.

Голос Прозрачного похолодел:

— Вы не понимаете, что творите.

— Эту фразу ты уже повторял кучу раз, — тихо произнес Бутчер. — Придумай что-нибудь новенькое.

Хьюи встал, его голос слегка дрожал:

— Мы правда собираемся…

Он не договорил.

Но все и так поняли, о чём он хотел спросить.

Бутчер посмотрел на него:

— Ты можешь уйти.

Хьюи растерялся:

— Что?

— Дверь вон там. — Бутчер указал в сторону лестницы. — Можешь уйти прямо сейчас. Вернуться домой, принять душ, лечь спать, а завтра убедить себя, что всё это было лишь ночным кошмаром.

Хьюи посмотрел на дверь.

Но с места не сдвинулся.

Бутчер продолжил:

— Правда, после твоего ухода Воут всё так же будет утверждать, что жизнь твоей девчонки стоит сорок пять кусков. Экспресс всё так же будет сниматься в рекламе. А Прозрачный вернётся к роли героя и заодно расскажет Хоумлендеру, как ты выглядишь.

Лицо Хьюи начало стремительно бледнеть.

Прозрачный тихо произнёс:

— А он прав, пацан. Тебе уже конец.

Хьюи посмотрел на Прозрачного.

В этот момент он вспомнил Робин.

Вспомнил её руки.

Вспомнил кровь.

Вспомнил, как юристы Воут невозмутимо протянули ему соглашение о неразглашении.

Вспомнил слова Бутчера:

«Не дай им похоронить её во второй раз за эти деньги».

Взгляд Хьюи изменился.

Не стал жёстче.

Скорее разбился вдребезги, обнажив нечто острое на самом дне.

— Я не уйду.

Бутчер посмотрел на него.

Секунду спустя кивнул:

— Добро пожаловать в реальный мир.

Пять часов вечера. Архивный отдел Воут.

Линн закончил вносить итоговые официальные заявления по Прозрачному в базу.

Одновременно с этим ему пришло внутреннее сообщение от Эвана:

«Эшли велела тебе присутствовать завтра утром на совещании по материалам дела Прозрачного. Только как слушателю, при необходимости дополнишь хронологию».

Линн смотрел на сообщение.

Продвижение по светлой стороне шло быстрее, чем ожидалось.

Это было ни хорошо, ни плохо.

Просто приоткрылась дверь.

А за ней могли скрываться новые полномочия.

Или петля на шею.

Он напечатал ответ:

«Принято».

Кевин высунулся сбоку:

— Опять персональный вызов?

— Присутствие на совещании.

Кевин с восхищением изрек:

— Компания поглощает тебя живьём.

— Ну, по крайней мере, процесс поглощения идёт организованно, — вставила Эми.

Линн закрыл окно чата.

На рабочем столе формулировки для прессы о Прозрачном выглядели чистыми, спокойными и безобидными.

Но где-то в другом месте Прозрачный, возможно, уже приближался к своему финалу.

Линн больше ничего не предпринимал.

Всё, что следовало сделать, уже было сделано.

Остальное зависело от выбора Пацанов.

И от выбора Хьюи.

Семь часов вечера. Подвал.

Когда всё было готово, в комнате, наоборот, воцарилась тишина.

Французик отступил на пару шагов.

Бутчер стоял поодаль.

Хьюи стоял перед клеткой, тяжело дыша.

Раздался голос Прозрачного:

— Ты не сделаешь этого.

Хьюи не ответил.

— Ты не такой человек, — продолжил Прозрачный. — Ты просто парнишка, торгующий стереосистемами.

Хьюи неотрывно смотрел на пустоту, принимающую очертания человека:

— Я знаю.

Казалось, Прозрачный вздохнул с облегчением.

Но в следующую секунду Хьюи тихо произнёс:

— Но и она не заслужила смерти.

Бутчер молчал.

Французик тоже.

В помещении раздался лишь короткий писк какого-то устройства.

А затем последовал глухой хлопок.

Не слишком громкий.

Без ослепительных взрывов, как в кино.

Без пафосных кадров геройского финала.

Просто невидимый силуэт в клетке резко дёрнулся.

Кровь брызнула из незримого тела, очертив причудливую пустую форму.

Хьюи так и остался стоять на месте.

На его лицо брызнула кровь.

Взгляд опустел.

Прозрачный больше не произнес ни слова.

Спустя долгое время Бутчер похлопал Хьюи по плечу:

— Вот теперь ты в деле по-настоящему.

Хьюи повернул к нему голову.

Губы дрогнули, но он так ничего и не сказал.

Французик посмотрел на клетку и тихо пробормотал:

— Проблема искусства решена.

Никто не засмеялся.

На этот раз даже Бутчер не улыбнулся.

Семь пятнадцать вечера.

Квартира в Куинсе.

Линн ел дешёвую замороженную пиццу.

Сыра на ней было так мало, будто бюджет на него урезал пиар-отдел Воут.

Томатный соус размазан неравномерно, а края пересохли в духовке.

Если бы к еде тоже применяли рейтинги эффективности, эту пиццу отнесли бы к категории:

[Базовая доставка калорий, недостаточная эмоциональная поддержка пользователя.]

Как только Линн откусил кусок, в голове раздался голос системы.

[Осуществлённая вами задержка процедур и анонимный вброс информации оказали результативное влияние на устранение злокачественной угрозы со стороны супера.]

Линн замер.

Система продолжила.

[Цель: Прозрачный.]

[Статус: Злокачественная угроза устранена.]

[Расчет: Очки устранения +4.]

[Текущие очки устранения: 12.]

[Условия для открытия базового магазина выполнены.]

Линн медленно отложил пиццу.

Никакой эйфории.

Никакого чувства победы.

Прозрачный мертв.

Он не убивал его своими руками.

Но определённо подтолкнул к краю.

Притвориться, что этого не было, уже не получится.

Голос системы зазвучал снова:

[Базовый магазин открыт.]

[Доступные категории для обмена: Выживание, Контрнаблюдение, Базовая физическая подготовка, Основы боя, Восстановление после травм, Информационная поддержка.]

[Высокоуровневые усиления: закрыто.]

В сознании всплыл ряд вариантов.

[Одноразовое восстановление после травмы: 3]

[Одноразовое восстановление психической стабильности: 4]

[Низкоуровневый инстинкт контрнаблюдения: 6]

[Основы рукопашного боя: 8]

[Низкоуровневое физическое усиление: 10]

[Начальное усиление нервной реакции: 18, в настоящее время недоступно для обмена]

[Паучья сыворотка усиления: 100, в настоящее время недоступно для обмена]

[Чертёж лёгкого силового экзоскелета: 150, в настоящее время недоступно для обмена]

[Броня серии Марк: недостаточно прав, цена скрыта]

Увидев две последние строчки, Линн несколько секунд молчал.

— Значит, всё та же логика.

[Просьба уточнить.]

— Богатые полагаются на технологии, бедные — на мутации.

Система на мгновение замерла.

[Данный вывод обладает определенной статистической обоснованностью.]

Линн едва не расхохотался.

Впрочем, улыбка быстро сошла на нет.

Паучья сыворотка усиления.

100 очков.

Цена невероятно высока.

Настолько, что сейчас у него не набралось бы и на жалкие крохи от нужной суммы.

Но она была в списке.

А значит, курс определён.

Паучье чутьё, сила, ловкость, лазание по стенам, регенерация.

Это не сделает его Хоумлендером.

Но этого будет достаточно, чтобы перестать быть «тем, кто прячется за бумажками» и превратиться в «того, кто при необходимости может лично выйти на поле боя».

Конец первого сезона.

Или, может быть, позже.

Это станет его целью.

Не фантазией.

А конкретной целью.

Сейчас у него было всего 12 очков.

На что их потратить?

На бой?

На физическую подготовку?

На исцеление ран?

Линн скользил взглядом по вариантам, пока не остановился на одном:

[Низкоуровневый инстинкт контрнаблюдения: 6]

На светлой стороне он вот-вот попадёт на совещание пиар-отдела.

В тени Бутчер уже знает, что кто-то действует за кулисами.

Воут начала анализ ситуации.

Хоумлендер уже произнёс его имя.

Сейчас ему важнее всего было не победить кого-то в драке.

Главное — чтобы никто не заметил его истинного лица.

— Обменять на низкоуровневый инстинкт контрнаблюдения.

[Очки устранения -6.]

[Текущие очки устранения: 6.]

Лёгкое, едва заметное изменение расползлось от разума по всему телу.

Не было ни внезапного потока знаний.

Ни раздувшихся мышц.

Просто его восприятие обострилось до мелочей.

Он вдруг осознал, что с того места, где он сидит, в отражении окна видно дверь гостиной.

Когда экран телефона загорается, свет отражается в стакане напротив.

Если положить блокнот на левый край стола, то вошедший в квартиру человек заметит его первым делом.

Он и раньше понимал подобные вещи.

Но теперь они воспринимались совершенно естественно.

Как будто само тело начало подавать ему сигналы:

«Здесь ты на виду».

«Там — небезопасно».

«Этот угол обзора никуда не годится».

Это была крошечная способность.

Настолько пустяковая, что от пули она бы не спасла.

Зато она идеально подходила предателю, работающему в корпорации Воут.

Линн убрал со стола чёрный блокнот и спрятал его в глубине книжной полки.

Затем снова взял свой кусок пиццы.

Пицца уже остыла.

Он откусил.

Всё такая же дрянь.

Система не сделала пиццу вкуснее.

Значит, у неё всё-таки есть пределы.

Это хорошо.

Восемь часов вечера.

Штаб-квартира Воут.

Прозрачный по-прежнему значился под статусом «внутренние организационные корректировки».

Эшли правила текст официального заявления на завтра.

Эван готовил документы для совещания.

Мэдлин получила сводку для высшего руководства.

Хоумлендер стоял в зале заседаний Семёрки и смотрел на пустой стул Прозрачного.

Подводный в соседнем кабинете пытался уговорить пиар-отдел разрешить ему упомянуть в следующем интервью, что «молчание морских черепах — это не признак слабости».

Старлайт сидела в своей комнате отдыха, тихо повторяя:

«Это не моя вина».

Экспресс пялился в телефон, его пальцы слегка подрагивали.

Королева Мэйв в одиночестве сидела за барной стойкой и потягивала алкоголь, всем своим видом показывая, как её тошнит от происходящего.

А Линн сидел в маленькой квартирке в Куинсе, открыл блокнот и записал:

[Прозрачный: конец.]

[Магазин открыт.]

[Обмен: низкоуровневое контрнаблюдение. Остаток: 6.]

[Паучья сыворотка усиления: 100. Долгосрочная цель.]

[Светлая линия: совещание в Отделе по связям с общественностью.]

[Тёмная линия: Бутчер знает о присутствии кого-то в тени.]

Он на секунду замер и приписал:

[С сегодняшнего дня я больше не просто сторонний наблюдатель сюжета.]

Кончик ручки замер над бумагой.

Спустя пару секунд он вывел последнюю фразу:

[Я тот, кого никто в этом сюжете не должен заметить.]

http://erolate.org/book/66/8547