Готовый перевод Inbi na Doukutsu no Sono Oku de / В глубинах непристойной пещеры: Глава 1. Искатели приключений

Глава 1. Искатели приключений

Утро в деревне наступает рано. Особенно в семьях, живущих за счёт молочного хозяйства. Вставать затемно, до восхода солнца, и ухаживать за скотиной — порядок, заведённый десятилетиями. Никто не считает это тяжким бременем. Казалось, и этот день ничем не будет отличаться от тысяч предыдущих.

Так думал старик.

— М?

Войдя в коровник, старик почувствовал неладное. Он провёл с этими коровами бок о бок много лет и замечал даже малейшие перемены. Плохое настроение? Нездоровится? Или испугались диких псов?

Едва переступив порог, он остро ощутил, как изменилась атмосфера. «Собаки?» — мелькнула первая мысль. Но нет, воздух был пропитан не просто беспокойством — это был страх. Коровы чего-то боялись.

Почувствовав это, старик тут же схватил мотыгу, оставленную у входа. Инстинктивное желание защитить свой скот. О разбойниках или бандитах в этих краях давно не слыхали, но кто знает? Для жителей глухой окраинной деревни скот — это и имущество, и сама жизнь. Потерять его — всё равно что умереть.

Поудобнее перехватив мотыгу и пригнувшись, он осторожно двинулся вглубь помещения.

— Есть тут кто?

Собственный голос показался ему удивительно чужим и напряжённым. Не останавливаясь, он прошёл к стойлам, где в ряд стояло больше десятка коров, и начал медленно пересчитывать их.

…Не хватает. Одной не хватает…

Едва эта мысль оформилась в голове, как скотина в хлеву разом всполошилась. Коровы испуганно мычали, бились о перегородки, пытаясь вырваться из стойл. Такого раньше никогда не случалось. Старик и сам не на шутку перепугался, но вскоре переполох утих так же внезапно, как и начался.

«Да что же здесь творится?» — пробормотал он про себя и снова двинулся вглубь коровника. На этот раз — быстрым шагом. Гнало его не праздное любопытство, а чувство долга, смешанное с тревожным предчувствием.

В дальнем загоне, где обычно стоял бык, было пусто. Лишь обрывок верёвки болтался на перекладине — кто-то её срезал.

— Проклятье!

Сжав в кулаке обрезанный конец, старик в сердцах выругался. Гнев на мгновение затуманил разум… но тут же уступил место холодному недоумению. Как быка могли вывести? Верёвка перерезана, но ворота-то заперты. Животное словно растворилось в воздухе, растаяло, как дым.

Старик тяжело опёрся на мотыгу, словно на посох, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Но ответа не было.

В тот день больше ничего странного не произошло.

На следующий день беда пришла к соседу через два дома — у него пропало около двадцати кур. Затем пострадали те, кто жил напротив. Там держали коров: из десятка бесследно исчезли две.

Пропажи скота продолжались каждую ночь. Спустя неделю от набегов неведомого врага пострадала уже вся деревня. Старики здесь были не дураки: они ставили капканы, дежурили ночами напролёт, но всё без толку. Скот продолжал пропадать, будто сквозь землю проваливался.

Ещё одной пугающей странностью стало то, что старик, ушедший в горы искать следы диких псов, так и не вернулся.

В такие времена следовало бы отправить гонца в столицу, нанять рыцарей или магов для расследования, но где взять столько золота? Справиться своими силами? Невозможно. Враг оставался невидимым, но был дьявольски хитёр: он обходил любые ловушки и избегал людских глаз. Деревню охватило отчаяние.

Минула ещё одна неделя. Стада сократились уже на треть.

И вот, когда надежда почти иссякла, в деревню, на удачу местных жителей, забрела группа искателей приключений.

***

Фредерика Лин — так представилась девушка.

Золотистые волнистые волосы спускались до самого пояса, а большие, цвета нефрита глаза с характерным хищным прищуром выдавали сильный характер. Поверх чёрного топа на плечи была наброшена синяя мантия, а за спиной виднелся посох в человеческий рост. Плотные штаны скрывали ноги, но тонкая талия и пышная грудь неизбежно притягивали к себе мужские взгляды.

Её бюст был настолько велик, что казалось, будто там спрятаны спелые плоды; он мягко и соблазнительно колыхался при малейшем движении. Тонкая ткань топа с трудом сдерживала это богатство, а доработанная, ушитая мантия лишь подчёркивала глубокую ложбинку. Любой мужчина, будь он помоложе, невольно засмотрелся бы на такую красоту.

Странно было видеть подобную красавицу в роли наёмницы. Такова была Фредерика. На вид ей можно было дать лет двадцать.

За её спиной держались двое юношей примерно того же возраста: один — с виду робкий, другой — чуть старше, с дерзким взглядом. Робкого звали Карл, того, что побойчее — Риг. Все трое носили фамилию Лин. Это название деревни, где они выросли.

Парни были одеты в плотные куртки с кожаными нагрудниками, а также щитками на локтях и коленях. На поясе — железные мечи, за спиной — походные мешки.

Чародейка и два мечника. Типичный отряд искателей приключений.

Судя по их виду и снаряжению — среднего ранга. От троицы исходила уверенность, которая немного успокоила селян. А главное — они согласились взяться за дело за плату куда меньшую, чем запросили бы столичные специалисты. Жители деревни были искренне им благодарны.

— Хм-м…

Так отреагировали приключенцы, выслушав сбивчивый рассказ стариков о постигшей деревню беде.

В последнее время скот исчезал одну ночь за другой. Враг был хитёр: он с лёгкостью обходил все расставленные ловушки, не оставляя следов. Ни криков животных, ни тени похитителя — даже те, кто стоял в ночном дозоре, ничего не заметили.

Однако, слушая эти жалобы, Фредерика и её спутники внутренне ликовали. Им казалось, что подвернулось на редкость лёгкое и выгодное дельце. Все трое сошлись во мнении: в окрестностях орудуют обычные разбойники. Скорее всего, из бывших охотников, подавшихся в преступники.

Деревенские ловушки — капканы да примитивные «гремушки», натянутые верёвки, что должны шуметь, если их задеть, — для опытного человека курам на смех. Тому, кто знает лес, обойти такие преграды и увести скотину не составляло труда. А что до ночных сторожей… Разве способны старые, подслеповатые глаза разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме?

Вывод напрашивался сам собой: банда охотников-неудачников решила промышлять воровством.

— Ну что, берёмся? — лениво поинтересовался Риг.

Он вольготно развалился в кресле в гостиной дома, который выделили им благодарные селяне.

В руке он сжимал кружку с пивом, которой их угостили местные. Половина уже была выпита, но Риг был не из тех, кто хмелеет с пары глотков. Пока Карл убирал посуду после ужина, Фредерика сидела за столом напротив мечника, тоже с кружкой.

— Разумеется. Тебе что-то не нравится, Риг?

— Да нет, с чего бы? Дельце пустяковое, а куш обещает быть жирным.

— Вот и славно, — кивнула Фредерика, пригубив пиво.

Она не глотала жадно, как Риг, а лишь смаковала напиток. Скинув синюю мантию, чародейка осталась в одном лишь облегающем чёрном топе. Любое её движение, даже этот простой жест, заставляло пышную, налитую грудь мягко и соблазнительно колыхаться под тонкой тканью. Риг не сводил с неё глаз, стараясь, впрочем, не выдавать своего интереса и скрывая взгляд за краем кружки.

Однако все эти ухищрения были тщетны — для той, кто намеренно выставляла себя напоказ, его реакция читалась как открытая книга. Уверенная в собственной неотразимости, Фредерика имела привычку порой… поддразнивать спутников, наслаждаясь их смущением.

Прекрасная чародейка считала, что видит своих спутников насквозь.

Риг был охоч до женщин и, хоть и не дотягивал до настоящего дикаря-варвара, привык во всём полагаться на грубую силу. Карла можно было бы назвать рассудительным — если подбирать красивые слова. На деле же за этим определением скрывались обычная робость, нерешительность и неумение отстоять своё мнение.

И, наконец, сама Фредерика — уверенная в себе, прекрасно осознающая, что её красота — оружие не менее грозное, чем магия.

Все трое были родом из одной деревни, но на путь искателей приключений ступили в разное время, да и группа их сложилась совсем недавно.

Их родиной была деревня Лин — глухое захолустье на восточной окраине Магического Королевства Фонтий. Мирное, но до тошноты скучное место, где вся жизнь крутилась вокруг сельского хозяйства. Фредерика была дочерью местного старосты.

В те времена, когда она ещё жила в деревне, девушка почти не общалась с Ригом и Карлом, даже не задумываясь о том, что они, по сути, её ровесники. Когда Риг, устав от бесконечного изнурительного труда на земле, покинул родной дом, это событие не вызвало у неё никаких эмоций и почти не запомнилось.

Лишь спустя несколько лет она случайно узнала от заезжего купца, как сложилась судьба Рига.

Оказалось, парень стал искателем приключений. Настоящим вольным странником, свободно путешествующим по всему континенту, — одним из тех героев, чьи подвиги воспевают в балладах бродячие сказители. Для Фредерики, которая, будучи дочерью старосты, по-прежнему тянула лямку опостылевших сельских забот, эти вести стали ударом. Они пробудили в её душе чувство, до боли похожее на зависть.

И тогда Фредерика тоже решилась. Ей едва исполнилось пятнадцать.

Она покинула деревню совсем ещё наивной девчонкой, не знавшей мира за околицей. Ей несказанно повезло: отец обучил её грамоте, а потому она смогла прочесть магическую книгу, которая, должно быть, выпала из купеческой повозки и волей случая оказалась в пыли на тракте. То была дешёвая книжица с простейшими заклинаниями низшего круга, ныне не имеющая никакой ценности, но тогда Фредерика зачитывала её страницы буквально до дыр.

Магия. Сверхъестественная мощь, которой повелевают рыцари и искатели приключений.

Девушка оказалась из той редкой породы людей, которых называют «гениями». Обычно магу подвластна лишь одна стихия — даже те, кто наделён великим талантом, редко способны обуздать две. Всё дело в том, что при преобразовании маны внутри тела энергия неизбежно тяготеет к тому атрибуту, к которому человек предрасположен сильнее всего.

Но Фредерика была иной.

Сначала она освоила магию ветра: научилась ударной волной глушить рыбу в реке. Затем подчинила огонь, чтобы эту рыбу жарить. И, наконец, постигла магию земли, чтобы возводить укрытия от ночного холода и проливных дождей. Всё это она сумела освоить всего через месяц после того, как покинула родную деревню.

Раскрыв в себе этот невероятный дар, девушка вскоре добралась до королевской столицы Фонтий и зарегистрировалась в Гильдии искателей приключений. В тот момент она всё ещё оставалась наивной деревенщиной и представляла собой жалкое зрелище: одежда превратилась в лохмотья, а волосы спутались и выгорели на солнце.

Но внешность обманчива. Владея магией, девушка в одиночку расправлялась с монстрами, вскоре обзавелась добротным снаряжением и начала браться за сложнейшие задания. Не прошло и года с того дня, как она покинула отчий дом, а имя Фредерики уже гремело в столичной Гильдии. Ветераны, поначалу потешавшиеся над «замарашкой», теперь охотно звали её в свои отряды. Порой ей приходилось силой доказывать особо ретивым соратникам, что с ней шутки плохи и помыкать собой она не позволит.

Благодаря редкому таланту и яркой внешности на девушку обратили внимание сыновья аристократов, а саму её, как выдающуюся искательницу приключений, стали приглашать на светские приёмы. Фредерика была в восторге. Она чувствовала себя особенной, избранной — той, ради кого окружающие готовы на всё, лишь бы увидеть её силу. Работа наёмницы казалась ей истинным призванием.

Однако имелся у неё и существенный недостаток. При всём многообразии подвластных ей стихий, объём магической энергии, который она могла удерживать в теле, был невелик. Стоило применить мощное заклинание раз пять за день, как она падала в глубокий обморок от истощения. Именно поэтому путь в придворные маги был ей заказан. Тем не менее, для Гильдии искателей приключений она оставалась невероятно грозной боевой единицей.

Почти каждый наёмник в столице знал имя Фредерики. Примерно в то время, когда к ней пришла слава, она вновь встретила Рига, а следом и Карла. Последнего деревенский староста отправил с наказом вернуть блудную дочь домой. Но кроткий Карл, не устояв перед напором девушки, в итоге сам вступил в ряды наёмников. Риг же к тому моменту уже успел набраться опыта и заслужить репутацию крепкого бойца, пусть и не столь блестящего, как сама чародейка.

Она доверяла землякам, и с тех пор они нередко работали одной командой. Двое мужчин в авангарде, одна чародейка — в тылу. Каждый знал своё дело, они действовали слаженно и без лишних споров. Несмотря на молодость группы, даже глава Гильдии отзывался об этой троице как о «весьма многообещающих» мастерах.

— Карл, а ты что скажешь? — громко окликнул Риг юношу, который заканчивал мыть посуду.

— Да ничего особенного. Просто… кто знает, что нас ждёт? Не стоит терять бдительность.

— Ой, да брось! Против нас — жалкая кучка разбойников. Вечно ты из мухи слона раздуваешь.

— Просто ты слишком безрассуден, Риг… Лечебные зелья нынче недёшевы. Если кого-то ранят, расходы на лечение могут съесть всю награду.

— Э-э… — Риг поперхнулся, не найдя, что возразить.

— А ведь он прав, — кивнула Фредерика, соглашаясь.

Работа предстояла несложная, но уйти в минус никому не хотелось. Искатели приключений — не благотворители. Они рискуют жизнью ради звонкой монеты. Если расходы превышают оплату, браться за дело нет смысла. Понимание этой простой истины и отличает новичка от состоявшегося наёмника.

— Что ж. Раз опасения нашего «учителя Карла» вполне обоснованы, может, сегодня ляжем пораньше?

— Эй-эй, ты серьёзно? — Риг даже опешил, услышав такое предложение от Фредерики.

Ужин подошёл к концу, пиво было выпито. Когда мужчина и женщина пьют вместе, обычно и так понятно, что следует дальше. По крайней мере, Риг для себя этот вывод уже сделал.

Фредерика, прекрасно разгадав его настрой, снова приложилась к кружке, бросив на спутника взгляд с лёгкой, дразнящей поволокой.

— В чём дело?

— Да так… Ночь ведь только началась, разве нет? Редко выпадает шанс поспать под нормальной крышей, так что ещё по паре кружек нам не повредит.

Фредерика тихо рассмеялась. «Ещё по паре кружек»… а что потом? Среди них не было таких наивных простофиль, кто не понял бы этого подтекста.

— Я, пожалуй…

— А?

Карл подал голос, словно пытаясь вклиниться в эту странную, наэлектризованную атмосферу, возникшую между мужчиной и женщиной. Риг уставился на него так, словно минуту назад начисто забыл о существовании приятеля. Под этим тяжёлым взглядом Карл замялся, собираясь что-то сказать…

— Пф-ф! Да шучу я, шучу!

Фредерика прыснула, глядя на растерявшегося Карла, а следом за ней громогласно расхохотался и Риг. Увидев их реакцию, Карл перевёл на друзей взгляд, в котором удивление мешалось с облегчением.

— Ну ты и дурень! Завтра нам в гору лезть. Думаешь, у меня есть лишние силы, чтобы тратить их на ночные кувыркания? — весело хохотнул Риг.

***

— Прогуляться в горы и подзаработать на карманные расходы — чем не отличная работёнка? — весело бросила Фредерика.

Облачённая в мантию чародейка шагала по заросшей звериной тропе. Карл шёл в авангарде, Риг — замыкающим, прикрывая тыл, как и было заведено в их отряде.

Карл, по своему обыкновению, был напряжён, тогда как Фредерика и Риг сохраняли напускную расслабленность. Впрочем, это была лишь видимость — в их движениях не было и тени истинной беспечности. Мужчины держали ладони на рукоятях железных мечей, готовые выхватить клинки в любую секунду, а Фредерика держалась поближе к Ригу, чтобы в случае внезапной атаки не оказаться открытой для удара.

Перебрасываясь короткими фразами, они зорко оглядывались по сторонам, подмечая любые странности. Вскоре все трое пришли к одному и тому же выводу. Да, они уже порядком отошли от деревни, но по пути не встретили ни бродячих псов, ни даже лесных зайцев. Насекомых тоже словно ветром сдуло — даже если прислушаться, лес молчал.

Путь до входа в заброшенную шахту выдался пугающе тихим. Подобную безмятежность можно встретить разве что в окрестностях Королевской столицы, где патрули регулярно зачищают территорию.

К тому же, их не на шутку тревожила судьба пропавшего старика. Местный житель, знающий эти горы как свои пять пальцев, вряд ли мог по неосторожности сорваться с обрыва или забрести в гиблое место. При этом в окрестностях шахты не было видно никаких следов разбойничьего лагеря.

— …Тут след. Будто что-то волокли, — Карл, шедший в авангарде, опустился на одно колено, изучая землю.

Трава была примята и сломана, образуя чёткую борозду. Для следа, оставленного зверем, эта полоса казалась слишком широкой.

— Может, здесь тащили украденный скот? — предположила Фредерика, подходя ближе.

Она тоже наклонилась, заглядывая через плечо спутника. В этот миг её пышная грудь качнулась прямо перед лицом Карла. Юноша мгновенно залился краской, но чародейка сделала вид, что ничего не заметила.

— След ведёт прямо в пещеру.

— Значит, разбойники затаились внутри? — азартно усмехнулся Риг, уставившись на тёмный зев заброшенной шахты.

В этом нетерпении проявилась вся его натура — вспыльчивая, дерзкая, жаждущая действия.

— Это скверно, — в противовес ему пробормотала Фредерика.

Она задумчиво коснулась пальцем точёного подбородка. Девушка выглядела обеспокоенной, и причина была проста: в тесноте пещеры магу не развернуться. Одно неверное заклинание, один мощный взрыв — и ветхая шахта рухнет им на головы, похоронив заживо. Фредерика знала цену своей силе и прекрасно понимала пределы возможностей их группы.

Пока численность бандитов оставалась неизвестной, идти внутрь без чёткого плана было самоубийством.

К тому же её не отпускала мысль о странном исчезновении диких псов. Действительно ли они имеют дело с бандой? Если в шахте засел дикий зверь — скажем, медведь, устроивший там берлогу, — то Карл и Риг справятся без труда. Достаточно выманить тварь наружу и изрубить в клочья магией ветра. Но если там шайка разбойников, то в суматохе ближнего боя двоих мечников могут просто задавить числом, а сама Фредерика не сможет поддержать их убойными чарами, опасаясь обвала.

— Да неужели?

— Ты, как всегда, сначала бьёшь, а потом думаешь. Голова у тебя — и та из мышц.

— Гм…

Риг лишь недовольно буркнул в ответ.

Если Фредерика лишится возможности колдовать, боевая мощь их отряда скатится до весьма посредственного уровня. Собственно, эта группа из трёх человек могла существовать и успешно выполнять задания лишь потому, что в её составе была чародейка такого калибра.

В стране, гордо именуемой Магическим Королевством Фонтий, магов хватало, но почти все стоящие таланты служили при дворе. Среди же искателей приключений истинные мастера были редкостью. В гильдиях в основном оседали самоучки низкого пошиба, владеющие от силы одной стихией. Поэтому стандартная группа обычно насчитывала четыре-пять человек, а для охоты на крупную дичь нередко собирали временные рейды по десять и более душ.

Разумеется, награду в таком случае приходилось делить на всех, и доля каждого неизбежно таяла. Возможность работать малым составом и забирать всю выручку себе — вот что по-настоящему привлекало авантюристов в их союзе.

— Но я думаю, что врагов не так уж и много, — тихо подал голос Карл. Теперь он смотрел уже не на примятую траву, а на тёмный зев заброшенной шахты.

— О? И почему ты так решил?

— Будь их там целая банда, по краям остались бы хоть какие-то отпечатки сапог. Но я всё осмотрел и не нашёл ни одного следа.

«Вот как», — мысленно оценила его наблюдательность Фредерика.

— Скорее всего, следы ног просто стёрлись из-за того, что поверх них волочили что-то тяжёлое, — вслух предположила она.

— Значит, против нас всего один противник? Ну, или двое? — нетерпеливо уточнил Риг. Всем своим видом он показывал, что хочет покончить с этим делом как можно скорее.

— Но чтобы в одиночку утащить корову, нужно обладать невероятной мощью…

— Хочешь сказать, наш вор — какой-то силач?

— Если бы дело было только в силе… — неуверенно протянул Карл.

— Да что ты всё вокруг да около ходишь! Говори прямо! — Риг с раздражением почесал затылок.

Игнорируя ворчание мечника, Фредерика пристально посмотрела на Карла.

— Так кто же, по-твоему, там скрывается?

— Трудно сказать… Но думаю, нам стоит быть предельно осторожными.

Карл был трусоват. Однако для искателя приключений такая черта порой оборачивается достоинством. Именно осторожность позволяла ему трезво оценивать обстановку. Умение не терять голову и вовремя отступить, почувствовав малейшую угрозу — даже когда преимущество на твоей стороне, — это тоже своего рода талант.

— Чутьё у тебя острое.

— Ха-ха… В горах, если не подмечать такие мелочи, зверя не выследишь, — пробормотал он, смущённо отводя взгляд.

— Ну и как поступим? — спросил Риг.

— Самое надёжное — устроить засаду у входа. Думаю, враг пока не знает, что мы здесь.

— Хлопотно, но выхода нет, — устало вздохнула Фредерика.

И устала она вовсе не от долгого пути к шахте. Ей просто хотелось покончить с делом засветло, чтобы провести ночь в мягкой постели на постоялом дворе, а не в лесу.

— Раз скот таскают каждый день, думаю, сегодня ночью или завтра утром всё решится.

— Идёт, — оптимистично отозвался Риг.

Фредерика и Карл укрылись в тени валунов, в «слепой зоне» у самого входа. Риг затаился с противоположной стороны. Хотя они находились на некотором расстоянии друг от друга, позиция позволяла видеть товарищей, не оставляя непросматриваемых участков. Троица приготовилась ждать ночи, внимательно следя, не покажется ли кто-нибудь из глубины пещеры.

***

Чуть в стороне от звериной тропы, скрываясь в сплетении корней векового древа и густых зарослях травы, затаилось Нечто. Слайм, разросшийся до размеров коровы, — Чёрная Тина.

Поглотив первого старика и усвоив его память, тварь овладела искусством маскировки. Она научилась обходить капканы, прятаться от чужих глаз и беззвучно поглощать добычу. Стоит лишь показаться — и на тебя откроют охоту. По следу пустят истребителей чудовищ: авантюристов, святых воителей, верных Богине, или зверолюдей-следопытов. Чтобы избежать этого, Тина нападала на деревню у подножия горы тайно, стараясь оставаться невидимкой… И лишь случайное появление отряда искателей приключений стало досадной помехой.

Впрочем, сожалений оно не испытывало. В самой его природе отсутствовало то, что можно назвать чувствами.

Двое мужчин и одна женщина. Недавно переварив человеческого самца, существо почувствовало, как его разум окончательно склонился к мужскому началу. Теперь мужчины были для него лишь пищей, а женщина — сосудом для его семени. Это было желание, несвойственное обычной слизи.

Оно жаждало заполучить эту самку. Но если со стариком проблем не возникло, то в схватке с закалёнными бойцами победа не была гарантирована даже один на один. Рисковать оно не станет. Ещё одна черта, неведомая примитивным монстрам.

Чёрная Тина ждала наступления ночи. Только во тьме её жидкая плоть обретала истинную силу. Ночной мрак надёжно скрывал серо-чёрное тело. Тварь замерла, сливаясь с камнями и землёй, абсолютно неподвижная, даже когда порывы ветра колыхали траву вокруг.

Сколько времени прошло? Тьма плотно укутала горы, став верным союзником слизи. Целью был выбран тот крупный мужчина, что сидел в засаде в одиночестве. Нападать на пару было слишком рискованно.

Бесшумно скользнув в сторону от входа в шахту, существо взобралось по отвесной скале и зависло прямо над головой здоровяка. Атака из слепой зоны — преимущество, доступное лишь слайму. В памяти поглощённого старика всплыло яркое воспоминание юности: шок от вида слизи, присосавшейся к потолку хлева. Тварь решила воспользоваться этим знанием.

Оставаясь невидимой для человека, она начала медленно, капля за каплей, цедить свою вязкую массу ему на затылок.

Жидкость, упавшая на шею мужчины, была тем самым парализующим ядом, с помощью которого тварь поймала уже немало жертв. Поскольку добычей был самец, Тина не видела смысла сдерживаться: она выделила яд максимальной концентрации.

Мужчина удивлённо вскинул голову, почувствовав влагу, но в следующее мгновение силы покинули его тело. Он обмяк, не сумев издать даже слабого стона. Яд сработал безупречно.

Слайм бесшумно соскользнул с камней и накрыл собой крепкого мужчину — Рига, мгновенно втянув его в свою вязкую утробу. По поверхности жидкого тела Чёрной Тины побежали пузырьки воздуха. Жертва, ещё мгновение назад бившаяся в конвульсиях, затихла.

Однако слайму не было дела до уже пойманной добычи — он двигался дальше. На этот раз тварь намеренно шуршала травой и листьями. Монстр прекрасно понимал: в этой непроглядной тьме люди его не видят, и именно на этом строилась его ловушка.

Расчёт оказался верен: оставшиеся мужчина и женщина настороженно обернулись на звук. Но расстояние было ещё слишком велико. К тому же искатели приключений, надеясь остаться незамеченными, не зажигали факелов и боялись издать лишний шум.

Обнажив меч, мужчина начал осторожно приближаться к источнику шороха. Его взгляд блуждал в темноте — он так и не мог разглядеть врага. Как только человек подошёл достаточно близко, слайм выстрелил частью своей плоти, словно щупальцем, и без промаха ударил его прямо в лицо.

Ошеломлённый внезапной атакой, тот потерял равновесие и опрокинулся на спину. Не теряя времени, слайм отделил кусок слизи, намертво залепив им всё лицо жертвы.

— Ммм-пф?!

Мужчина отчаянно пытался отодрать присосавшийся сгусток, но его пальцы лишь бессильно скользили по вязкой поверхности. Пока тварь наблюдала за его тщетными попытками вырваться, невидимое лезвие внезапно рассекло её тело надвое.

Слайм не знал боли, но атака застала его врасплох. Магия ветра. Он знал о ней из похищенных воспоминаний, но реальность оказалась куда стремительнее теории.

Движения существа на миг замедлились, но оно тут же стянуло края разреза, восстанавливая форму. Даже если изрубить слизь на мелкие куски, она не погибнет, пока цело её ядро.

А вот мужчине, поглощённому ранее, повезло меньше. Он и так был мёртв, но ветряное лезвие разрубило его пополам. Теперь верхняя и нижняя части тела безвольно дрейфовали внутри полупрозрачной жижи.

Тем временем сопротивление второго противника слабело. То ли подействовал парализующий яд, то ли сказывалась нехватка воздуха. Вскоре слизь, залепившая его лицо, сползла и втянулась обратно в основное тело. Грудная клетка вздымалась — он дышал. Но мужчина больше не шевелился. Виной тому была не асфиксия, а яд. Сознание ещё не покинуло его — затуманенный взор был прикован к нависшей над ним твари.

Тело существа вновь полоснуло магией ветра.

— Карл!! — раздался полный отчаяния женский крик.

Это была чародейка. Вскинув длинный посох, она в упор смотрела на Чёрную Тину. Её дерзкие глаза налились ненавистью, а лицо исказилось от ярости. Длинные волосы развевались в потоках магической энергии, волнами исходившей от её тела.

— Монстр?! Откуда он здесь взялся?!

Воспользовавшись её замешательством, тварь метнула щупальце к ногам мужчины. Оставалось лишь подтянуть добычу к себе и поглотить.

Следующей будет женщина.

***

Не будь они в густом лесу, победа Фредерики была бы предрешена.

В её арсенале имелась магия огня. Ветряные лезвия могли лишь кромсать плоть, а каменные глыбы — дробить, но слайма этим не убить. Зато в яростном пламени он испарился бы в мгновение ока.

Монстры — враги рода человеческого. Твари, которых должно уничтожать, не оставляя в живых. Не скрывая жажды крови, Фредерика наполнила свой посох магической энергией.

— Риг!! — во весь голос крикнула она, зовя напарника, который всё ещё должен был прятаться в скалах.

Но ответа не было. Пока девушку терзала тревога, она заметила неладное: Карл медленно, дюйм за дюймом, неумолимо скользил по земле в сторону слизи.

— Карл, что ты делаешь?!

Ответа не последовало. Видя, как тело юноши бьётся в конвульсиях, Фредерика поняла: он отравлен. Убивает этот яд или просто лишает воли — сейчас неважно. Чтобы спасти друга, она пустила в ход магию.

Безмолвно сотворив простейшее воздушное лезвие, чародейка перерубила щупальце, которое тащило Карла.

Однако разрубленные части щупальца срослись мгновенно, не дав ей выиграть ни секунды.

Девушка раздражённо цыкнула. Худший расклад. Её излюбленная магия ветра была бессильна против аморфной твари с мягким телом. Магия земли здесь была бы ещё бесполезнее, а пустить в ход огонь она не могла, боясь задеть Карла.

— Ри… — она вновь попыталась позвать напарника, но осеклась.

В ночной тьме, озарённой лишь тусклым светом луны, внутри полупрозрачной массы виднелось лицо. А ниже… тело. Туловище мужчины было рассечено наискось, разделено на две части.

— Ри… г… — прошептала она.

Смысл увиденного наконец дошёл до сознания: Риг уже поглощён Чёрной Тиной. От запоздалого понимания Фредерику пробила дрожь. Но самым страшным была другая догадка. Этот ровный срез… Неужели это она убила его своим первым воздушным лезвием?..

От этой мысли она, на миг забыв о Карле, в ужасе отшатнулась. Пока Фредерика пребывала в оцепенении, Карла подтащили ещё ближе, и его лодыжки уже погрузились в вязкую субстанцию.

— Ах ты!..

Очнувшись, Фредерика бросилась к другу. Сейчас она хотела лишь одного — вытащить его, пока он окончательно не скрылся в утробе монстра. Она понимала, что лезть к твари с голыми руками, когда даже магия бессильна, — чистое безумие… Но бросить товарища в беде она не могла.

Фредерике не раз доводилось сражаться с монстрами… Но терять товарища ей пришлось впервые.

Одарённая красавица, чародейка, идущая по жизни легко и не ведающая поражений. И вот настал час расплаты за эту безупречную удачу. Этот ночной провал, вызванный гибелью друзей, грозил навсегда сломать судьбу той, кому прочили великое будущее и множество свершений.

Стоило Фредерике броситься к Карлу, как щупальце слайма мёртвой хваткой вцепилось в её левую руку. Она попыталась наполнить силой посох, зажатый в правой, но ещё одно щупальце, сочащееся парализующим ядом, оплело её запястье раньше, чем она успела завершить заклинание.

Концентрация токсина была ниже той, что досталась парням: ровно столько, чтобы парализовать тело, оставив разум ясным. В панике Фредерика рванулась, пытаясь разорвать путы.

— А?..

Она изумлённо выдохнула, внезапно ощутив странную «неправильность», и поспешно взглянула на свою левую руку. Всё, что было ниже запястья, онемело. Она больше не ощущала тяжести посоха в правой руке, пальцы потеряли чувствительность. Хотя сама рука была на месте.

Когда она попыталась через силу пошевелить конечностью, по нервам ударила резкая боль. Фредерике было знакомо это чувство: так болит сильно затёкшая нога, когда пытаешься на неё наступить. Острые, колющие иглы боли пронзили тело до самого костного мозга.

— Что… что это?

Колени подогнулись. Ноги вмиг ослабли, и девушка рухнула на землю. Она едва успела выставить руки, чтобы не удариться лицом о грязь. Только теперь она заметила, что ещё одно щупальце обвилось вокруг её кожаных сапог, а липкая слизь уже начала просачиваться сквозь одежду.

Теперь Фредерика окончательно поняла, почему ни Риг, ни Карл не смогли оказать достойного сопротивления. Виной всему был этот яд… парализующий токсин. И если она немедленно не покончит с тварью, её ждёт та же участь.

Превозмогая онемение в конечностях, она титаническим усилием вскинула руку с зажатым в ней оружием и направила его на слайма.

— Огненный клинок… Взрыв!

Фредерика вновь наполнила свой посох магической энергией. Навершие раскалилось докрасна, и она с силой вонзила его прямо в плоть беспечно приблизившейся Чёрной Тины. Не останавливаясь, чародейка влила ещё больше маны, активируя заклинание детонации прямо внутри монстра. На кончике жезла, глубоко в мутной, грязной жиже, вспыхнула тусклая магическая сфера — и в следующее мгновение грянул взрыв.

Громадную тушу размером с упитанную корову разорвало на части. Более половины её массы разлетелось в клочья. Вязкие брызги дождём осыпали спину Фредерики, всё ещё стоявшей на четвереньках, но она, с облегчением выдохнув, не обратила на это внимания. Разумеется, останкам Рига, находившимся внутри, досталось ещё сильнее… При виде этого зрелища девушка невольно отвела взгляд.

«Прости меня, Риг. Но это всего лишь слайм. Как он мог так беспечно подставиться под удар мага?»

Благодаря этой оплошности врага она победила. Такого взрыва должно было хватить, чтобы уничтожить уязвимое ядро — но стоило ей так подумать, как разлетевшиеся ошмётки слизи начали стремительно стягиваться в одну точку.

— Кх… — Фредерика закусила губу и попыталась вновь наполнить посох маной, чтобы окончательно испепелить остатки твари.

— Нгх…

Внезапно с её губ сорвался стон, совершенно неуместный в такой обстановке. Поначалу Фредерика даже не поняла, что этот звук издала она сама.

— А-а… Ха-а!..

По руке пробежала волна резкого, жгучего покалывания. Девушка в ужасе распахнула глаза: под широкие рукава её синей мантии, словно пиявки, проскальзывали крошечные сгустки слизи. Ощущение чего-то мокрого, ползущего по онемевшей коже, заставило её вскрикнуть. Щупальца пробирались всё выше — к предплечью, плечу, в подмышки…

Каждый раз, когда они касались плоти, её прошивал странный электрический разряд, заставляя всё тело содрогаться в постыдной дрожи.

— Почему… зачем?!

Если бы монстр попытался поглотить её целиком, это укладывалось бы в логику хищника. Но понять, зачем тварь лезет под одежду, Фредерика не могла.

Она попыталась вырваться, вскинуть руки в отчаянной попытке защититься, но тут же с ужасом осознала: конечности не слушаются.

«Яд… и ещё это ощущение!..»

Разумеется, Фредерика не была невинной девой. Именно поэтому происходящее сбивало её с толку. Одно лишь скользкое прикосновение к руке вызвало в теле отклик, до боли напоминающий любовную прелюдию.

— Хн-н…

Щупальца и ошмётки слизи продолжали просачиваться под одежду через широкие рукава и полы мантии. Вязкая, клейкая масса пачкала ткань, настойчиво заявляя о вторжении чужеродного тела. Поскольку девушка стояла на четвереньках, её длинные золотистые волосы тяжёлым занавесом упали вперёд, скрыв лицо. Виден был лишь рот: судя по тому, с какой силой она прикусила нижнюю губу, Фредерика едва сдерживала крик отчаяния и досады.

Чувствительность рук угасала всё сильнее, пока локти, наконец, не подогнулись. Но прежде чем лицо Фредерики коснулось земли, щупальца, скользнувшие под рукава, напряглись, поддерживая её на весу. Оказавшись в унизительной позе поклона перед монстром, она испытала не столько отвращение, сколько жгучий стыд. Сквозь упавшие на глаза пряди волос девушка гневно уставилась на Чёрную Тину.

— Кх…

Словно в ответ на этот взгляд или ради какой-то извращённой «дрессировки», слизистые отростки бесцеремонно обхватили её пышную грудь. Даже сквозь тонкую ткань нижней рубашки чувствовалась тяжесть налитой плоти. Щупальца грубо стиснули груди у самого основания, выжимая и проталкивая их пышную плоть вперёд, к соскам.

— А-а!.. Больно!..

Стоило ей вскрикнуть, как хватка смягчилась, будто тварь понимала человеческую речь. Тут же щупальца, поддерживавшие руки, отпустили её, локти окончательно разъехались, и Фредерика рухнула щекой на холодную землю. Пышная грудь расплющилась под весом собственного тела.

— Отпусти! Паршивая тварь!..

Вжимаясь щекой в грязь, Фредерика продолжала сыпать проклятиями, изо всех сил стараясь не сломаться. Она не понимала, почему слайм медлит с убийством, но твёрдо решила сопротивляться до последнего вздоха. Склониться перед монстром по доброй воле? Недопустимо. Совершенно немыслимо.

Она дерзко вскинула голову, яростно глядя на вязкую массу, которая продолжала хозяйничать на её беспомощном теле. Фредерика пыталась испепелить врага взглядом, напугать или хотя бы заставить замереть, но вскоре поняла: твари было всё равно.

Слайм игнорировал её гнев. Он продолжал скользить по её изящному телу, оплетая ноги и бёдра поверх мантии и плотных штанов.

— Кх… а-а…

Онемение, начавшееся с рук, разливалось всё шире, и постепенно — поначалу почти незаметно — дыхание волшебницы стало сбивчивым.

«Щекотно…»

Жгучее, назойливое раздражение в онемевших мышцах было странным: не слишком сильным, но и не слабым. Казалось, будто кожу скребут чем-то твёрдым, вроде когтей, и этот зуд проникает в самую глубину естества.

Вскоре колющая боль от яда сменилась вязким, почти приятным томлением. Когда нервы привыкли к этому воздействию, тело, уже познавшее мужчину, невольно отозвалось на эту пародию ласки, заставляя девушку инстинктивно выгибаться. Она из последних сил старалась не издавать ни звука, но дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым, а кожу покрыла испарина.

Заметив эту реакцию, Чёрная Тина сделала свою слизь более вязкой. Тварь искусно обвилась вокруг пышных форм, расплющенных весом тела Фредерики. Действия монстра напоминали методичное, ритмичное разминание — словно пекарь грубо замешивал тесто. Слайм то сжимал основания грудей, то оттягивал соски к самой земле, то принимался мять податливую плоть со всех сторон.

Фредерика не догадывалась, что тварь в точности повторяет движения рук при дойке коров. Этим навыком Чёрная Тина овладела, поглотив память старика. И пускай монстр не понимал истинного смысла своих действий, для самой чародейки это стало верхом унижения: с её грудью обращались как с бесчувственным инструментом.

— Х-а-а… а-а…

Внезапно с её полураскрытых губ сорвался стон — куда более жаркий и глубокий, чем прежде. Испугавшись этого бесстыдного звука, словно он принадлежал чужому человеку, девушка изо всех сил зажмурилась.

«Нет! Нет, нет, нет, только не это!» — в исступлении кричала она про себя.

Но жар в груди не утихал, а лишь разгорался с новой силой. С каждым влажным хлюпающим звуком, с каждым движением вязкой массы её накрывало волнами ощущений, которых она никогда прежде не знала. Разум Фредерики пылал ненавистью и отвращением к чудовищу, но тело, уже познавшее мужчину, предательски томилось от порочной жажды.

Она угодила в безвыходную ловушку. Тело чувствовало то, чего разум категорически не желала признавать. Фредерика ненавидела эту тварь до смерти, но неспособность сопротивляться осквернению медленно подтачивала волю гордой женщины. Организм двадцатидвухлетней девушки, пребывавшей в самом расцвете сил и более недели не знавшей разрядки, оказался предательски уязвимым.

Крепко зажмурившись, она пыталась подавить нахлынувшее удовольствие, но при этом бессознательно тёрлась о землю чувствительными вершинами груди, которые тварь с хлюпаньем сжимала и терзала.

— Хн-н…

Пусть с неё не сняли ни единого лоскута одежды, всё её естество содрогалось, сжимаясь от ужаса и возбуждения.

— Пре… крати… — бормотала она как в бреду, тщетно стараясь вернуть голосу прежнюю твёрдость.

Но слайм, разумеется, и не думал останавливаться. В дополнение к тем отросткам, что уже хозяйничали на её теле, под одежду скользнули новые щупальца. И хотя Фредерика всё понимала, у неё не было ни единого способа помешать этому. Тонкие, словно шнурки, жгуты слизи добрались до цели и искусно обвили затвердевшие бугорки, отчётливо проступавшие сквозь тонкую ткань сорочки.

— Хи-и!..

С её губ сорвался сдавленный вскрик, но когда тварь принялась раз за разом методично терзать её соски, девушка, вопреки своей воле, ощутила острый прилив похоти.

— Ха-ах!..

Изо рта вырвался громкий, обжигающе жаркий стон. Будто приняв это за сигнал, щупальца, истязавшие грудь, ускорили темп. Правую они сжимали и доили у самого основания, а левую — мяли целиком, словно податливый кусок теста.

— Нгх, а-ах… Ха-а!..

«Что… что это?! Что это, что это, что это такое?! Хи… и-и…»

Онемевшее, непослушное тело предало хозяйку, забившись в сладких конвульсиях. Разум отказывался сдаваться, но плоть беспомощно выбросила белый флаг. Она не могла даже закрыть рот, извергая бесстыдные звуки, каких прежде никогда от себя не слышала. Изо рта потекла слюна, капая прямо на щупальца Чёрной Тины.

«Не может быть… не может быть, не может быть!! Я…»

Ей было двадцать два года. Она давно уже стала женщиной и знала мужчин, но…

— Н-н, у-у-у-ух!..

Впервые в жизни Фредерика испытала оргазм от одних лишь ласк груди.

После нескольких мощных конвульсий верхняя половина её тела бессильно рухнула на землю. Пышная, налитая грудь расплющилась под тяжестью хозяйки, потеряв свою форму.

— Ха… а…

«Невероятно…»

Глаза, ещё недавно излучавшие несгибаемую волю, теперь бессмысленно смотрели в пространство. Затуманенные негой и влажные от слёз, они не видели ничего, кроме ночной тьмы и густых зарослей травы.

Но щупальца замерли лишь на краткий миг.

— Хн-н!..

Новая волна возбуждения прошила сдавленную грудь, заставив Фредерику широко распахнуть глаза.

— Прекрати!.. Пожалуйста, прекрати-и!..

В руках не осталось ни капли силы. Она могла сопротивляться лишь голосом, но даже в таком унизительном положении продолжала отчаянно кричать. Не желая сдаваться, девушка лихорадочно озиралась по сторонам в поисках спасения… и в это самое мгновение наткнулась на взгляд пары глаз, неотрывно следивших за тем, как она задыхается в постыдном экстазе.

Это был Карл. Обездвиженный парализующим ядом и опутанный щупальцами Чёрной Тины, он уже по плечи ушёл в вязкую плоть монстра. Он смотрел на Фредерику — единственную, кто ещё мог хоть как-то противостоять врагу. Нет, он буквально впился в неё глазами.

— А-а… а-ах!!

Тело Фредерики вновь сотряс мощный спазм. Оскверняемая слаймом, содрогающаяся и стонущая, она вдруг поняла: её позор выставлен напоказ от начала и до конца. Эта мысль заставила её затрепетать от ужаса.

— Не смотри… Пожалуйста, не смотри-и… — с её губ сорвался жалкий шёпот.

Те, кто знал прежнюю гордую воительницу, ни за что не поверили бы, что она способна на такую мольбу.

Она отвела взгляд от Карла, медленно исчезающего в утробе Чёрной Тины, и уставилась в землю. Но даже так Фредерика кожей чувствовала: он продолжает смотреть.

«Нет… не-ет…»

Она бесславно содрогнулась в оргазме ещё дважды, а затем и в третий раз… Теперь и её бёдра, выставленные напоказ, била крупная дрожь, сменившаяся чередой мелких, частых судорог.

— По… почему-у-у?!

Её голос сорвался на хриплый визг. Несмотря на то, что пик был пройден, движения щупалец не прекращались. Они не останавливались ни на миг. Снова, и снова, и снова — они оскверняли тело Фредерики. Её пышную, чувствительную грудь, ставшую теперь главным предателем, терзали без малейшей передышки.

С каждым новым грубым сжатием всё тело девушки билось в конвульсиях. Стоило твари чуть сильнее растереть соски, как бёдра волшебницы невольно начинали двигаться вперёд-назад, словно в поисках мужчины. И пусть на ней всё ещё была надета синяя мантия чародейки, раз за разом достигая разрядки, она исторгала из себя надрывные, постыдные крики.

— Хи-и, а-а… ха, а-а!..

«Почему?! За что?!»

Да, грудь Фредерики всегда была чувствительной. Но то, что происходило сейчас, должно было оставаться лишь сухой физиологией, механическим откликом нервов. Она не должна была чувствовать такое наслаждение, будучи оскверняемой монстром! Не сейчас, когда она принуждена к покорности, когда она захлёбывается слезами от унижения, стоя на четвереньках и выставив себя напоказ перед близким другом.

— Нет… не надо, не-е-ет!..

Её воля всё ещё пыталась сопротивляться. Окажись она на свободе прямо сейчас — она испепелила бы тварь, выжгла бы её с такой яростью, что от слизи не осталось бы даже пепла.

Однако свет непоколебимой решимости в её взгляде постепенно гас, затуманиваясь мутной пеленой порочной неги. Некогда дерзкий прищур сменился выражением полной покорности, а из глаз нескончаемым потоком лились слёзы. Теперь это было лицо не гордой чародейки Фредерики, а слабой, сломленной женщины.

— Хватит… прошу…

Но щупальца не останавливались, продолжая жадно сминать её пышную плоть под мантией. От былых амбиций искательницы приключений не осталось и следа. Стоило скользким отросткам шевельнуться, как девушку пробивала дрожь — от ужаса и… от предвкушения новой волны наслаждения.

Не в силах принять эти перемены в себе и до смерти страшась собственной реакции, Фредерика с трудом подняла голову, до того прижатую к земле.

— Помоги… Кар…

Голос оборвался на полуслове.

Карл, который только что смотрел на неё… Робкий юноша, с которым они прошли столько дорог… Он уже по самую макушку ушёл в вязкую жижу. Рот парня был широко распахнут в немом крике, а глаза закатились, обнажив белки.

Его лицо исказила гримаса мучительной агонии. Широко распахнутый рот, который уже никогда не сомкнётся, казалось, продолжал извергать безмолвные проклятия.

Пока Фредерика задыхалась от неистового наслаждения, вязкая масса окончательно поглотила юношу. Лишённый возможности сопротивляться из-за паралича, он захлебнулся в слизи. Какую боль, какое отчаяние он испытал перед самым концом?

Фредерика могла лишь безучастно смотреть на это. Монстр продолжал мять её грудь, посылая по нервам разряды насильственного удовольствия. Она была вся перепачкана слизью, одежда и щёки — в грязи, а лицо, помимо липких следов монстра, заливали слёзы и слюна.

В этом бесконечно жалком, непотребном виде…

— Ка-арл… помоги-и… — молила она уже мёртвого друга о спасении.

В то же время её бёдра, выставленные назад, содрогались в конвульсиях уже третьего пика.

Фредерика потеряла счёт времени. Риг мёртв. Карл тоже мёртв. Их тела, всё ещё плававшие внутри Чёрной Тины, тяжким грузом давили на её израненное сердце.

«Скоро и я…»

Душа и воля были истощены до предела… Она смертельно устала. Ей больше не хотелось ни о чём думать.

— Хн-н!..

В тот миг, когда она, обессиленная последней вспышкой наслаждения, уже готова была потерять сознание, щупальца подхватили её, не дав упасть, и крепко сжали талию.

Раздался отчётливый металлический щелчок — это звякнула пряжка, поддаваясь усилиям монстра. В ночной тишине, где прежде были слышны лишь её сбивчивое дыхание и стоны, этот звук прозвучал неестественно громко и зловеще.

«Что… нет, нет!!»

Ремень, удерживавший штаны, скользнул в сторону. Смысл происходящего стал кристально ясен.

— Не… н-нет… прекрати-и!

Превозмогая слабость в теле, измученном непрерывной стимуляцией, она попыталась отползти. В ней не осталось и тени былой гордой искательницы приключений. Сейчас это была лишь слабая, беззащитная женщина, пытающаяся спастись от насильника. Не разбирая дороги, она ползла вперёд, утопая в грязи.

«Нет-нет-нет-нет-нет!!»

Её собираются изнасиловать. Монстр. Враг рода человеческого, стоящий на ступень ниже самого грязного скота. Чудовище, сумевшее довести женщину до грани безумия ласками одной лишь груди.

Гонимая этим первобытным ужасом, Фредерика извивалась на земле, в тщетной попытке скрыться, пачкая в грязи мокрые от слёз и пота щёки.

— Нет! Кто-нибудь, кто-нибудь!! Карл, Риг! Помогите, на помощь!..

Те, кого она молила о спасении, были уже мертвы. Её крик улетал в пустоту. Фредерика прекрасно это понимала, но инстинктивный животный страх перед насилием заглушил голос разума. Она просто не могла не кричать.

— Х-а… н-н… нет, нет…

Несмотря на все протесты рассудка, в низу живота разгорался жар; плоть мучительно ныла и пульсировала. С этим ничего нельзя было поделать — тело уже запомнило ласки щупалец.

Если воля искательницы приключений, охотницы на монстров, будет сломлена, если она примет это наслаждение… то она, Фредерика, перестанет быть собой. Она опустится до уровня бессловесного скота, став под стать самому монстру.

Поэтому, как бы предательски ни вело себя тело, как бы ни трещала по швам её решимость, она цеплялась за остатки человеческого достоинства. Она — чародейка, годами оттачивавшая своё мастерство.

«Пусть сейчас я отступлю, пусть сбегу, но в следующий раз я обязательно…»

Щёлк.

Сухой звук расстегнувшейся застёжки на поясе, прозвучавший как приговор, оборвал её мысли.

— Нет, не-ет! Прошу, остановись!..

Она рыдала. Плакала навзрыд, как маленькая девочка, как невинная дева, в то время как её бёдра невольно дёргались, словно у портовой шлюхи. Ягодицы, которыми она пыталась отползти от щупалец, покачивались так, будто сами зазывали врага. Тело, уже предвкушавшее осквернение, мелко дрожало от одного этого ожидания.

— Почему?! За что?! Ведь ты монстр, всего лишь паршивый монстр!!

Фредерика выкрикивала слова отрицания с отчаянием обречённой.

Тем временем ремень был окончательно отброшен, а следом поползли вниз и плотные штаны. Взору открылись широкие бёдра — такие, что созданы для лёгких родов. Пышная грудь, налитые формы, изящный изгиб талии… Это великолепное тело облегало простое, но по-женски притягательное чёрное бельё. Ткань между ног уже потемнела от влаги, хотя монстр ещё даже не коснулся этого места.

— Умоляю! Я прошу тебя… пощади-и!

Игнорируя её надрывные мольбы, щупальце бесцеремонно сдвинуло чёрную ткань в сторону. Густые золотистые волосы на лобке, не знавшие бритвы в долгих странствиях, слиплись от обильной смазки и прильнули к коже. Её лоно пульсировало, жаждая скорого вторжения.

Оказавшись полностью обнажённой, выставив напоказ самое сокровенное, Фредерика зашлась в рыданиях от невыносимого, сжигающего стыда.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — твердила она одно и то же, словно малое дитя.

Слёзы ручьями катились по щекам, и, что было ещё позорнее, из носа унизительно текло.

Сердце сжималось в ледяных тисках ужаса перед грядущим насилием. Но стоило холодному ночному ветру коснуться влажной промежности, как лоно отозвалось непроизвольной пульсацией — и она сама с отвращением ощущала это предательское биение.

Тварь сформировала отросток, размером и формой напоминавший человеческий член. Фредерика не видела его, но ясно чувствовала: в отличие от мягких щупалец, терзавших её грудь, этот был твёрдым и прямым. Он упёрся во влажный вход её тела, словно в поцелуе.

— Умоляю, пощади…

Сопротивление плоти длилось лишь мгновение. Лоно, не знавшее мужской ласки целую неделю, жадно проглотило отросток монстра. Внутренние мышцы сжались так неистово, словно пытались перекусить щупальце слайма.

В этом не было воли Фредерики. Лишь слепой женский инстинкт.

— А-а… ха, а-а-ах!!

«Не может быть… не может быть, не может быть! Оно вошло!! Внутри меня… монстр!!»

Ощущение чужеродного тела, грубо вторгающегося в её нутро, окончательно сломило волю. Душа была готова разорваться на части. Невыносимое, беспросветное отчаяние захлестнуло девушку с головой…

— А-а, а-а, а-а-а!!

«Оно входит!..»

Неудержимое, постыдное наслаждение начало осквернять Фредерику изнутри.

«Что это? Что…»

Всего один толчок — и её пронзило до самого основания. Туда, куда не мог добраться ни один обычный мужчина, — к самой шейке матки, раздвигая стенки лона, давно отвыкшие от близости. Плотное, отвердевшее щупальце бесцеремонно ввинчивалось в её плоть.

Никакой прелюдии, никаких ухищрений. Только грубая, первобытная мощь. Яростное вторжение.

Слайм выходил почти полностью, чтобы тут же с силой обрушиться внутрь. Напор был таким чудовищным, что, казалось, должен был причинить нестерпимую боль, но её странным образом не было. Вероятно, всё дело в сверхъестественной структуре слизи. Будь это плоть из мяса и крови — твёрдая и горячая — Фредерика кричала бы от боли. Но благодаря скользкой природе Чёрной Тины, её отросток, обильно смазанный собственной влагой девушки, лишь доводил чувствительные стенки до исступления, не травмируя их.

— Да… там! Там… хи-и-и!.. Пре… прекрати-и!..

В такт мощным толчкам внизу ожили и щупальца, терзавшие её грудь.

— Нет… а-ах… не надо! Не так сильно-о!..

Фредерика кричала, моля о пощаде, но движения монстра, казалось, лишь угадывали и исполняли её тайные, подавленные желания. Отвращение в душе окончательно угасло, уступив место животной покорности. Более того, в затуманенном разуме зародилось нечто, похожее на извращённую привязанность: она начала невольно двигать бёдрами навстречу насильнику.

Её лоно, обрамлённое сдвинутым в сторону чёрным бельём, жадно принимало фаллос чудовища. Мышцы, крепкие и натренированные годами странствий, теперь изо всех сил сжимали щупальце. Она сама начала биться в такт, пытаясь выжать из этого соития каждую каплю наслаждения.

Прошло совсем немного времени, но…

— А-ах… Я… сейча-а-ас!!

Фредерика забилась в конвульсиях, громким криком возвещая о пике наслаждения. Изо рта обильно текла слюна, а расфокусированный взгляд стал совершенно пустым. После оргазма она лишь бессвязно лепетала, не в силах вымолвить ни слова.

А прямо перед ней возвышалась Чёрная Тина. И в утробе твари плавали два мёртвых тела.

Но даже этого Фредерика уже не видела.

— А-а… у-у… а-ах…

Она билась в конвульсиях. Мощно, неистово. Это был самый сильный, самый яростный пик в её жизни. Настоящее, всепоглощающее женское наслаждение. Её душа, воля, гордость искательницы приключений и честь чародейки — всё это рухнуло в один миг, рассыпавшись в прах.

— Прошу… хватит…

Фредерика уже не сопротивлялась. Она лишь плавно, неосознанно покачивала бёдрами, принимая ритм щупальца, всё ещё находившегося внутри. Хлюпающий звук, с которым вязкая слизь монстра смешивалась с её собственной влагой, резанул по слуху. Новые слёзы скатились по щекам и упали в грязь.

— …Пожалуйста… пощади-и…

В тот же миг отросток с удвоенной силой ударил в глубину её чрева.

— О-о… х-а-а!..

От этого толчка в самую шейку матки сознание помутилось. Глаза закатились, скрывшись под веками, а изо рта, который она уже не могла закрыть, полетели брызги слюны. Она захлёбывалась слезами и выделениями из носа, а её лицо тёрлось о землю в такт грубым движениям монстра.

Здесь больше не было воительницы. Лишь женщина. Женщина, которую осквернял монстр. Женщина, которая… упивалась этим осквернением.

— По… щади…

Щупальце продолжало свои безжалостные толчки. Она молила о пощаде. Снова, и снова, и снова…

***

Сколько раз она уже испытала пик? Сколько часов длилось это надругательство? Но Фредерику так и не отпустили. Её прекрасное лицо исказилось от непрерывного экстаза, а изо рта, позорно распахнутого в немом крике, текла уже не просто слюна — на губах пузырилась пена.

Тварь уже надругалась над грудью, осквернила лоно. Когда чувствительность там притупилась, настал черёд заднего прохода. И всё же истязание продолжалось.

Земля под ними, впитавшая слизь слайма, пот и обильную влагу Фредерики, промокла насквозь, издавая влажные чавкающие звуки при каждом движении монстра.

Дело в том, что на данной стадии эволюции слайм ещё не обрёл способность к семяизвержению.

Его половая система была не до конца развита. Осквернить женщину, излиться внутрь, оплодотворить… Инстинкт гнал монстра к этой цели, но физиологически он был неспособен к финалу.

И потому надругательство над Фредерикой не прекращалось. Даже когда её сознание угасло, а чувства притупились. Пытка будет длиться до тех самых пор, пока монстр не станет способен излиться. Её тело заставляли достигать пика снова, и снова, и снова.

***

К утру она превратилась в неподвижную, сломанную куклу.

Чёрная Тина, наконец завершив переваривание тел в своей утробе, ловко подхватила щупальцами Фредерику, чья плоть лишь изредка содрогалась в остаточных болезненных спазмах. Тварь медленно поползла ко входу в заброшенную мифриловую шахту, унося добычу в самую глубь.

Этот чёрный провал, куда не проникал солнечный свет, казался вратами в саму преисподнюю. Нагое тело чародейки, влажно сверкавшее на солнце от покрывавшей его слизи, медленно растворилось в полумраке подземелья.

Оплодотворить. Всё было лишь ради этого.

http://erolate.org/book/68/9313