Готовый перевод Demeter's daughter / Дочь Деметры: Глава 93. Песнь моряков (3)

Дочь Деметры. Глава 93

— А что делает храм?

— Храм? Хм, неужели вы думаете, что высокомерные господа жрецы соизволят спустятся в эту нижнюю часть города? Они и на агору-то в паланкине приезжают, бросят беглый взгляд на рынок предметов роскоши, спустят целое состояние и уезжают. Кстати, барышня, вы, видать, нездешняя? Говор у вас странный.

— А, я из Деметры.

— То-то и видно… Я слыхала, в Деметре при храмах и больных лечат, и о сиротах заботятся, правда, что ли? У нас такое и представить невозможно. Да и что толку представлять, одно расстройство… Из-за нашего царя, который поклоняется Дельфийской жрице как божеству, жрецы этой страны готовы и душу ей продать. А сами – просто сборище болванов, что попугаями повторяют перед царём принесённые от неё пророчества. Они дошли до последней стадии морального разложения: загребают себе подношения, предназначенные жрице, и набивают только собственные карманы. И откуда только в этом храме столько продажных мужчин и женщин.

— …

— Я раньше сама там, на холме, работала, так что знаю не понаслышке. Правда, меня палками избили да выгнали за то, что приказ не выполнила… Тогда мне ногу и сломали, вот, хромой осталась. Сказать спасибо, что жива осталась? И всё же, велеть спать с прихожанами… Скажи на милость, какой бог такое прикажет, а?

Астерил с потухшим взглядом посмотрела на храм на утёсе.

— Понятно.

Она похлопала по попе ребёнка, которого держала на руках, и погладила его по голове. Обессилевший малыш обмяк, словно потерял сознание. Старуха, решив, видимо, что надежды больше нет, скорбно вздохнула.

Когда Астерил поднялась, она с удивлением посмотрела на неё.

— Ты куда вы собрались?

— Я скоро вернусь.

Астерил, с ребёнком на руках, направилась к агоре. На первый взгляд, рынок казался оживлённым. На роскошных прилавках, выстроившихся по обеим сторонам, и вправду чего только не было, а разноцветные шатры радовали глаз.

Однако вид, открывавшийся за ними, и был истинным лицом Тритона. Бродяги, больные и бездомные сироты собирались в тенистых закоулках и бродили среди мусорных куч.

Борьба шла даже за гнилую еду, над которой вились рои мух. Руки, сжимавшие пустые животы, лихорадочно двигались. Въевшаяся в костлявые суставы пальцев грязь почернела, словно её опалили огнём.

Горестное зрелище.

Астерил вдруг вспомнила слова Тетис, сказанные в Лете. Та говорила, что её отец-царь тоже желает пригласить к себе чудо Коцита. Казалось, будто те чувства, что таились в глазах Тетис, когда она не договорила фразу, теперь развернулись прямо перед ней.

- Принцесса юга… опять что-то не то задумала?

— Ещё нет. Только собиралась.

- Хватит, пошли скорее во дворец и встретимся с принцессами. У нас нет времени здесь задерживаться.

— Сейчас, даже если мы пойдём во дворец, велика вероятность, что мы не встретим принцесс. Мы ведь не знаем, в каком они положении.

- Не встретим? Почему? Ты же принцесса Деметры. И верховная жрица, или кто ты там.

— Даже если я назовусь, мне не поверят. Какая принцесса будет ходить одна, без охраны и слуг?

- Хм… и то верно.

— Поэтому нужно заставить их самих действовать.

- Что? Как?

Астерил молча посмотрела на лицо обнятого ребёнка. На мгновение задумавшись, она тихо поцеловала его потный лоб.

- Что ты делаешь?

— Моя специальность.

- Какая специальность?

— Ты что, уже забыл моё прозвище?

Прозвище? Какое у принцессы юга прозвище? Что-то там про Коцит? Коцита…

- Как же там? Коцита…

— Чудо.

А, точно. Оно было настолько нелепым, что он его и из памяти вычеркнул, – хотел было сказать Северный ветер, но, почувствовав необычную атмосферу, замолчал.

Чудо Коцита.

Образ Астерил, что с прикрытыми глазами целовала больное дитя, источал неземную святость, словно время вокруг неё одной остановилось. Неудивительно, что посреди шумного рынка взоры торговцев и прохожих начали приковываться к ней. Все замерли, глядя в её сторону.

— Ш-ш-ш… всё в порядке?

Ребёнок, до этого хрипевший и тяжело дышавший, всхлипнул и открыл глаза. Подняв голову, малыш удивлённо уставился на неё. Глаза цвета сапфира, синие, как море у берегов Тритона. Волосы, спадавшие до самых бровей, вились мелкими кудряшками, а по кончикам можно было понять, что они светло-золотистые.

Астерил тихо улыбнулась.

Ребёнок, чьи губы дрогнули, словно он не решался, заплакать или нет, своей крохотной, похожей на росток папоротника, ручонкой вцепился в одежду Астерил на груди.

— Теперь всё хорошо. Сначала поедим чего-нибудь, а потом умоемся?

— Метиона! Мети!

Старуха, которая, видно, сильно волновалась, прихрамывая, поспешила следом и выкрикнула имя ребёнка. Её редкие седые брови были тревожно сдвинуты.

— Не волнуйтесь.

Астерил, чтобы успокоить запыхавшуюся старуху, улыбнулась.

— Теперь всё будет хорошо.

— В-всё хорошо?

— Жар спал, и дыхание выровнялось. Думаю, нужно дать ей немного воды, умыть, а потом уложить спать.

— Ты что, успела раздобыть лекарство и дать ей? Так быстро?

— Нет. Моя сильная сторона – как раз исцеление больных с высокой температурой. Хотя, конечно, я не могу вот так без разбора сбивать жар кому попало…

Старуха выглядела растерянной. Она с подозрением взглянула на Астерил, а затем осторожно коснулась шеи ребёнка.

И правда, жар спал.

Старуха изумлённо заморгала. Разве лихорадка может пройти так легко? Сколько бы она ни рылась в своём жизненном опыте и знаниях, происходящее выходило за рамки её понимания.

Старуха нахмурилась.

Вспомнилось, как она потеряла мать и младшую сестру от сильной лихорадки. Ощущение их горящих тел было всё ещё свежо…

Без лекарств, и сразу стало лучше? После того, как он упал в обморок от истощения? Такое было бы невозможно, даже если бы пришла сама Таласса, мать морей.

Тем временем Астерил опустила ребёнка, которого держала на руках, подошла к овощной лавке и отдёрнула полог шатра. Дети, копошившиеся в куче пищевых отходов, замерли от неожиданности.

Когда один из детей закашлялся, ближайшие торговцы с испугом отступили. Было видно, как торговец из лавки напротив тут же схватил розгу из веток бересклета.

Астерил, развернув худого ребёнка, демонстративно прижала его к себе.

— Всё в порядке, иди сюда.

В глазах ребёнка, который до этого с опаской озирался по сторонам и тяжело дышал, навернулись слёзы.

Презрительные взгляды, что липли к спине, даже когда ты прячешься в грязном закоулке, свернувшись калачиком. Боль и обида, которые испытывают бездомные сироты, словно татуировки, проступают на их худеющих, съёживающихся телах. Ребёнок, не в силах говорить, рыдая, вцепился ей в шею.

- Что она делает? — с удивлением спросил Северный ветер.

Астерил со сложным взглядом ответила:

- Даже самый здоровый человек, если останется один или не будет любим, быстро стареет и слабеет. Этот бедный ребёнок, похоже, слишком долго был лишён человеческого тепла. Любовь и тепло семьи – лучшее лекарство и целитель для любого, будь то человек или зверь…

Астерил нежно обняла рыдающего ребёнка и принялась его успокаивать

— Всё в порядке, ш-ш-ш… не плачь. Теперь всё в порядке.

Северный ветер с удивлением не мог оторвать взгляда. От тела ребёнка-бродяги исходил отвратительный запах. Даже он, дух, морщился, а как принцесса южной страны может так крепко его обнимать?

— Нужны чистые тряпки, питьевая вода и тёплая вода. Можно достать немного трав? Вон та мадам?

Женщина средних лет, которая, прислонившись к рухнувшему шатру, наблюдала за происходящим, указав на свой подбородок, переспросила: «Я?»

— Да, вы, с браслетом на правой руке. Если у вас нет дел, принесите, пожалуйста. О расходах не беспокойтесь. Я заплачу.

Астерил обратилась и к мужчине, стоявшему у повозки напротив.

— Вы ведь хозяин овощной лавки? С сегодняшнего дня я буду использовать это место как временный пункт помощи для сирот. За то, что вы не сможете торговать, я буду ежедневно платить вам арендную плату. Вдвое больше вашей обычной выручки.

Хозяин овощной лавки выглядел недовольным. Он, оглядевшись по сторонам, помедлив, кивнул.

— У всех ведь есть семьи и дети, которых нужно содержать?

Из толпы зевак послышался тихий ответ: «Да».

— Эти дети – будущее, которое может ждать и наших детей. Представьте, что ваш ребёнок, не дай боги, осиротеет и будет вынужден вот так, на улице, питаться отбросами.

Атмосфера внезапно посерьёзнела. Мужчина, державший в руке розгу, украдкой спрятал её за спину.

— Насколько же спокойнее станет на душе, если появится место, где о них вот так, все вместе, позаботятся и утешат?

Взгляды женщин смягчились. Мужчины, тоже тронутые её словами, смущённо потёрли затылки.

Губы Астерил тронула мягкая улыбка, и она подняла руку.

— Что ж, нам понадобятся рабочие руки… Есть ли среди вас те, кто готов помочь?

Тут и там стали робко подниматься руки.

— У меня остались хлеб и фрукты с утренней продажи, можно их отдать детям?

— У нас дома много одежды, из которой выросли наши дети. Принести?

— Мой отец поставляет во дворец целебные травы, и в этом месяце после поставки осталось довольно много.

Торговцы с агоры, с просветлевшими лицами, наперебой предлагали свою помощь.

http://erolate.org/book/884/102708