— Но…
— Нет. Я… — Подняв меч, который всё ещё держал в руке, он разглядывал его. Он казался… просто мечом. Как и любой другой. Для него он ничего не значил. — Я не знаю этот меч. Я не знаю этого парня. Ещё пару дней назад я не знал тебя. Может, ты и права, и я та же самая душа или что-то в этом роде, но это не делает нас одним и тем же человеком. Если бы делало, я бы не бесился из-за твоих туманных ответов про Общество Душ, потому что уже знал бы всю эту хрень.
— Может, и так, но я всё равно…!
Эта надежда в её глазах… Ему было тошно от того, что он должен был с ней сделать, но:
— Его больше нет. — Вновь всего парой слов он разрушил её надежду снова увидеть того человека. — Соболезную твоей утрате. Но как ты сама сказала, если я та же душа, всё, чем он был, стёрли, чтобы дать ему чистый лист. Нечестно по отношению к нему относиться ко мне как ко второй попытке, и нечестно по отношению ко мне вешать на меня всё, кем он был, когда я ничего об этом не знаю. — Его суровое выражение лица смягчилось, когда он увидел, насколько уязвимой и раненой выглядела эта девчонка, до сих пор строившая из себя суровую командиршу. Подойдя ближе, он положил руку ей на плечо. — Как бы он тебя ни знал, Рукия, которую знаю я — это властная заноза в одном месте, слишком мелкая, чтобы выглядеть настолько пугающе, насколько пытается.
Из её горла вырвался давленый и сердитый звук, в котором, однако, слышался и смех:
— Это правда было обязательно?
Да.
— Я хочу знать тебя таким, каким тебя знает Итиго, и никем другим. И я хочу, чтобы ты знала меня таким, какой я есть, а не таким, каким я мог быть. — Итиго запнулся, раздумывая, стоит ли вообще спрашивать, но всё же произнёс: — Как его звали?
— …Кайен.
…Нет. Ничего.
— …Я не знал этого парня и мало что знаю об утрате. Но судя по тому, что ты только что рассказала о том, как устроена вся эта штука с жизнью и смертью, думаю, я был бы рад знанию, что я был кем-то, кого стоит помнить. Похоже, единственный способ жить после смерти — это оставаться в памяти людей, которые тебя помнят. — Притянув её к себе, он слегка обнял её, поглаживая по волосам. Она была такой крошечной, что это напомнило ему времена с Карин и Юдзу. Карин хоть и была упрямицей, никогда не отказывалась от объятий старшего брата Итиго. Ну, то есть она могла поворчать для вида, но никогда его не отталкивала.
— Наверное, ты прав, — признала она. — В конце концов, кому, как не тебе, знать. Спасибо, Итиго. — Ему показалось, что она немного упустила суть, но в целом мысль была близка. Выскользнув из объятий, она незаметно смахнула слёзы. — Никому не рассказывай об этом.
— О какой именно части?
— Обо всём. Особенно о том, как ты погладил меня по голове, словно ребёнка, — добавила она с предостерегающим взглядом.
— Без проблем, — ответил он, пожав плечами. — Из чистого любопытства… у вас двоих когда-нибудь что-то было…? — спросил он.
Темноволосая девушка недоумённо моргнула. Затем удивлённо. А затем с возмущением:
— Что?! Нет! Он был женат!
— Оу. А она была миленькой?
— Ты же только что сказал, что не хочешь знать!
— Я сказал, что не хочу, чтобы ко мне относились так, будто мы один и тот же человек. А теперь мне просто любопытно узнать о женатом парне, по которому ты сохла и который, как выяснилось, был так похож на меня.
— Ничего я не…! — выкрикнула Рукия, краснея от злости и смущения. — Знаешь что?! Его жена была обаятельной, умной и красивой — слишком хороша для такого несносного головореза, как ты!
— Это обидно. Ну да ладно. Меня вполне устраивает гоблин, живущий у меня в шкафу.
Краска на её лице стала ещё гуще:
— Ты…! Да никогда в жизни, даже через сотню лет!
— Тебе уже больше сотни. Я могу подождать.
— Тогда через тысячу лет!
— Всё ещё не звучит как «никогда».
Проверка общения: 68 (против 50)
Отношения с Рукией Кучики поднялись до Уровня 3 (Хороший друг)!
★★★
Не считая раннего подъёма, приятно было провести день более-менее нормально. Девушки в классе — да и вообще в целом — всё ещё создавали проблемы с концентрацией. Было нелегко держать себя в руках, но в целом он справлялся. А уж когда уроки закончились, стало совсем хорошо: он смог погрузиться в привычный и знакомый уют занятия, которым занимался уже больше десяти лет.
Итиго не сказал бы, что без ума от каратэ. Во всяком случае, не так, как Тацуки. Она обожала этот спорт и стремилась стать чемпионкой. Однажды он спросил её, как далеко она хочет зайти, и она ответила: «Насколько смогу». Он так и не понял, имела ли она в виду, что выжмет из этого всё возможное, или же скрывала нечто большее, боясь сглазить. Итиго же? Ему каратэ нравилось из сугубо практических соображений. Он умел драться. Если он хотел защищать тех, кого любил, это было важно. К тому же, это было необходимостью — всё-таки из-за необычного цвета волос он то и дело привлекал к себе нежелательное внимание. Вдобавок к этому, приятно было передавать свои навыки другим людям, которым они могли пригодиться. Хороший способ защищать близких — научить их защищать себя сами.
От обладателей чёрных поясов ждали помощи в обучении других, а он был одним из самых опытных, прямо наравне с Тацуки. Так что, как обычно, большую часть времени он помогал новичкам, проводил спарринги, в которых приходилось сдерживаться, подстраиваясь под их темп, и указывал на ошибки — либо словами, либо наказывая за них в бою. Что срабатывало лучше — устные наставления или наглядная демонстрация проблемы, — зависело от ученика. Сам Итиго относился к тем, кого нужно было наказывать. Его упрямый характер не позволял попадаться на одну и ту же уловку дважды, а уж трижды — не дай бог.
Разумеется, то же самое упрямство делало его довольно суровым наставником. Тацуки из них двоих больше поддерживала и подбадривала, но именно это и делало их отличной командой. Разумеется, учителем она была получше его. Тут даже спорить не о чем. Её энтузиазм был заразителен. Но каждый из них вносил свою лепту.
Но сегодня Итиго ждал этого дня с особым нетерпением. Он ждал самого конца тренировки, зная, что должно произойти. Спарринг с Тацуки всегда был отличным завершением тренировки. А на этот раз на кону стояло кое-что ещё.
К сожалению…
— Привет, Итиго! — поприветствовала его Орихиме, смущённо, но радостно помахав рукой.
Тацуки стояла чуть позади неё. Обе они были в кимоно: одна — с белым поясом и с яркой улыбкой, как это обычно у неё бывает; вторая — с чёрным поясом и с вызывающей ухмылкой, опять же, в своём репертуаре.
http://erolate.org/book/911/107399
Готово:
